Эпилог

Сайра Черный бархат космоса за иллюминатором нашего флаера казался самым прекрасным пейзажем из всех, что я видела за последнее время. Доминиус с его вылизанным климатом, слепящим солнцем и фальшивыми мраморными улыбками стремительно уменьшался, превращаясь в крошечную светящуюся точку на экранах радаров. Я так и не смогла полюбить Первый сектор. Для девчонки, выросшей среди неоновых вывесок, бетонных джунглей и запаха пороха, эта золотая клетка всегда была слишком душной. Мой дом — там, где воздух пахнет свободой, риском и пряными благовониями. Мой дом — на Ши. Я перевела взгляд на мужчину, сидящего в кресле пилота. Тирен Синтари, гроза Империи, непоколебимый генерал... сейчас выглядел до неприличия расслабленным. Жесткий воротник его мундира был расстегнут, на скулах пролегла легкая тень усталости, но в уголках губ играла едва заметная, искренняя полуулыбка. — Знаешь, — протянула я, не церемонясь и закидывая ноги в тяжелых ботинках прямо на край приборной панели (от чего он даже не поморщился, какой прогресс!), — мне кажется, или золотой мальчик Империи соскучился по грязным подворотням Ши? Тирен лениво скосил на меня глаза, не отрывая сильных рук от штурвала. — Я соскучился по месту, где мне не нужно играть кого-то другого, — хмыкнул он. — К тому же, кто-то должен навести порядок в твоем картеле, домина Сайра. Вы совсем отбились от рук без жесткого имперского контроля. Я фыркнула, подаваясь вперед, и кончиком пальца дерзко провела по его волевому подбородку. — Ты летишь на мою территорию, генерал. Там я диктую правила. И первый закон Ши гласит: все приказы наместника подлежат обязательному пересмотру... в моей спальне. Тирен молниеносно перехватил мою руку, поднес к губам и оставил обжигающий поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где бешено бился пульс. Его глаза потемнели, от чего у меня по позвоночнику пробежали сладкие мурашки. — Боюсь, это единственный закон Ши, которому я готов подчиняться беспрекословно. Он потянул меня на себя, заставляя перебраться к нему на колени. Автопилот тихо пискнул, принимая управление кораблем на себя, а мы растворились в долгом, жадном поцелуе. В нем был вкус космоса, предвкушения и абсолютной, пьянящей свободы, которую мы отвоевали у всей галактики. Я обняла его за шею, зарываясь пальцами в темные волосы, и прижалась щекой к его плечу, слушая ровный, уверенный стук его сердца. Говорят, в этой вселенной все подчинено строгим правилам физики и неумолимой логике. Орбиты планет просчитаны до миллиметра, касты общества разделены непробиваемыми стенами, а судьбы расписаны с самого рождения. Любовь между идеальным генералом Доминиуса и криминальной хозяйкой с самых низов не просто противоречила правилам — она была ошибкой системы. Аномалией. Мы были из совершенно разных миров, слеплены из разного теста: он — из долга, чести и света, я — из выживания, бунта и тьмы. Наша встреча должна была стать короткой вспышкой столкновения, которая оставила бы после себя лишь пепел. Нам твердили, что это невозможно. Мы сами верили в то, что это невозможно. Но оказалось, что настоящая любовь не знает ни границ секторов, ни социальных статусов, ни императорских указов. Она прорастает сквозь ледяной мрамор столицы и взламывает тяжелые бетонные плиты окраин. Она невозможна, нелогична, безрассудна — и именно поэтому она обладает силой, способной преодолеть гравитацию и саму пустоту космоса. Я посмотрела в иллюминатор, где впереди разгоралась россыпь безымянных звезд, и улыбнулась. Впереди нас ждала целая вечность, чтобы доказать вселенной одну простую истину: самые невозможные истории — всегда самые настоящие. **** Тирен Прошел ровно год с тех пор, как мы с Сайрой покинули Доминиус и его до тошноты идеальный мир, променяв всё на хаос и абсолютную свободу Ши. Я проснулся рано утром. Привычка, въевшаяся в кровь за долгие годы, никуда не делась даже здесь, на планете вечного неона и бесконечных ночей. Осторожно, стараясь не потревожить Сайру, я приподнялся на локте. Она спала, разметав темные волосы по подушке, расслабленная и умиротворенная. Сейчас в ней невозможно было узнать ту жесткую и властную хозяйку криминального картеля, от одного имени которой дрожала половина сектора. Для меня она была просто моей любимой женщиной. Я позволил себе еще несколько мгновений полюбоваться ее правильными чертами лица, мягко коснулся губами теплого плеча и бесшумно выскользнул из спальни. Сегодняшний день был особенным. Впервые за двенадцать долгих лет со мной должна была связаться моя младшая сестра. Сегодня Элиана выпускалась из закрытого пансиона Святой Катарины и наконец-то возвращалась домой. Я как раз заваривал крепкий кофе, когда запястье коротко завибрировало. Браслет коммуникатора мигнул синим индикатором входящего вызова. Я коснулся сенсора, ожидая увидеть радостную выпускницу, но над браслетом вспыхнула голограмма заплаканной девушки. Хрупкие плечи Элианы вздрагивали, а по щекам непрерывно текли слезы. — Элиана? — я замер от неожиданности и растерянности, чувствуя, как внутри мгновенно просыпаются старые инстинкты: защитить, разобраться, уничтожить угрозу. — Что случилось? Кто тебя обидел? — Тирен... — ее голос дрожал и срывался на всхлипы. — Я... я даже вещи не успела распаковать. Только переступила порог дома, как родители с порога заявили, что уже всё за меня решили. Они нашли мне жениха. Сказали, что я должна выйти замуж! За человека, которого я даже не знаю! Она закрыла лицо руками. Идеальная система Доминиуса в своем репертуаре: судьбы расписаны с рождения, браки заключаются ради статуса и выгоды. Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. — Тирен, умоляю тебя, — Элиана подняла на меня полные отчаяния глаза. — Забери меня! Разреши мне прилететь к тебе на Ши хотя бы на лето. Я хочу хоть немного пожить для себя, вздохнуть свободно, прежде чем меня навсегда запрут в золотой клетке. Пожалуйста! Я тяжело вздохнул и потер переносицу. Идея мне категорически не нравилась. — Элиана, послушай меня. Ши — это абсолютно неподходящее место для юной аристократки. Но видя, как еще больше поникли ее голографические плечи и какой совершенно разбитой она выглядит, я почувствовал, что не могу ей отказать. В конце концов, я сам когда-то пошел против системы ради глотка свободы. — Хорошо, — быстро сдался я. — Ты можешь прилететь. Но есть одна проблема: я вряд ли смогу уговорить отца с матерью отпустить тебя. После того, как я улетел на Ши, мы не общаемся. Для них я — позорное пятно на теле нашего рода. — Тебе и не нужно их уговаривать, — она смахнула слезы, и в ее голосе вдруг прорезалось упрямство, так знакомое мне с детства. — Я сама всё устрою и найду нужные слова. Главное, чтобы ты поддержал меня, если вдруг придется. — Договорились, принцесса. Голограмма погасла, оставив меня в тишине кухни. Я сделал глоток остывающего кофе, мысленно прикидывая, как обеспечу ее безопасность на этой безумной планете. Но я даже не догадывался, что все мои идеальные планы запереть сестру в безопасном доме пойдут прахом, и уже через неделю я тысячу раз пожалею о своем решении разрешить Элиане приехать на Ши...