Глава 11

Наконец, суматошное утро подошло к концу, и настало время собираться на четвертое испытание. Но перед этим я отправилась в Большой Сад, решив проведать своего василиска, а за мной, словно на привязи, потащились позевывающие Ворсли.

Вильфреда Морриса нигде не было – он отбыл по каким-то своим неведомым делам, – зато возле выхода из Центрального Крыла меня поджидал Мун Кин.

Этому факту, признаюсь, я даже обрадовалась, решив, что нам давно уже пора поговорить с ним по душам. Но сперва все-таки решила прогуляться до зоопарка, сообщив Мун Кину, что собираюсь установить контакт с василиском.

Эта идея пришлась ему по душе, но, опять же, он увидел в ней нечто свое.

Каждый из них видел что-то свое – Ворсли твердили, что Шерридан Макнейл с детства любила и умела обходиться со зверьем, Моррис многозначительно тыкал пальцем в табель сестры, а шиалорец с глубокомысленным видом заявил, что таким образом дает о себе знать кровь Первой Змеи.

Она, эта самая кровь, почти в первозданном виде текла по венам династии Кхан. Именно поэтому, по версии Мун Кина, я была способна поладить с любой живностью – особенно с той, в которой тоже текла кровь великих Змеиных Предков.

К ним относились и василиски.

В зоопарке Ворсли заткнулись сами по себе, не став меня отвлекать, да и по дороге всего лишь пару раз намекнули, что следует пустить кровь шиалорцу и посмотреть, насколько сильно она отличается от обычной. А то они серьезно в этом сомневаются.

Впрочем, выглядели братья вполне довольными собой и смотрели на Мун Кина свысока – конечно же, им единственным позволили круглосуточно меня охранять, чем, по их словам, они «уели» остальных.

К тому же, подозреваю, еще одна причина благодушного настроения Ворсли была в том, что они весь вечер танцевали. Да-да, танцевали, сменяя друг друга, и, как по мне, со стороны это выглядело пусть довольно неуклюже, но очень мило.

Правда, жертвой их внимания стала вовсе не я, а леди Лесли Страут.

Стоило братьям ее завидеть, как они надолго впали в ступор, после чего, выйдя из него, обратили на бедную Лесли все свое незамысловатое обаяние и весь вечер пытались ее очаровать.

Мы же с Изабель, в свою очередь, попытались спасти новую подругу.

Намекнули Ворсли – вернее, заявили им прямым текстом, ибо намеков братья не понимали, – что мы хотим, чтобы они тотчас же пригласили нас на танец, давая тем самым возможность Лесли бежать и прятаться пока не поздно.

Но она никуда не побежала. Наоборот, заявила нам, что братья крайне милы, а потом еще и покраснела после своих слов.

В общем, Лесли оказалась занята весь вечер, и то, что Роланд с ней так и не потанцевал, не слишком-то ее огорчило – мне показалось, что она даже этого не заметила. Зато я заметила, хотя тоже была занята тем, что пыталась избежать навязчивого общества Эванса Максвелла.

Сперва меня выручил Вильфред, пригласив на два танца подряд, развлекая рассказами о своей сестре, а потом к нам подошел, окинув его хмурым взглядом, Кирон Годдарт. Ничего не говоря, забрал меня у Морриса, и мы танцевали много-много раз.

Уже и не помню, сколько.

Танцевали так долго, пока у меня не стала порядком кружиться голова.

Или же она закружилась от его присутствия? От его прикосновений, порядком волновавшего меня запаха мужского парфюма, тепла, идущего от его крепкого тела, и уверенности, которой были наполнены каждый жест и каждое слово Кирона?

Признаюсь, я не знала, что мне и думать, – ведь я приехала на отбор к старшему брату, но почти весь вечер провела в компании среднего. К тому же я видела, как переглядывались и шептались люди за нашими спинами, но при этом мне было так хорошо и спокойно рядом с Кироном, что я решила не обращать на подобные мелочи внимания.

Шепчутся за нашими за спинами? Ну что же, пусть шепчутся, языки тоже нужно упражнять!..

Да и Роланд все время был занят, и я давно уже поняла, что моя очередь танцевать с ним может не наступить никогда. И все потому, что он порядком увлекся принцессой Зои, ведя ее уже на третий контрданс. А ведь передо мной было еще столько избранниц!..

Поэтому я проводила время с Кироном, иногда поглядывая, как оттаптывали раскрасневшейся Лесли ноги братья Ворсли или же как не спускал с меня взгляда «брат» Вильфред. Но затем отвлекся и он, пригласив на танец принцессу Эванжелину, и та не стала ему отказывать.

Впрочем, был еще и Мун Кин.

Начальник шиалорской стражи танцевать не стал. Вместо этого, прислонившись к одной из колонн, он не спускал с меня внимательного взгляда. И в его глазах время от времени появлялось нечто такое…

Иногда, встречаясь с ним взглядом, мне начинало казаться, что я его порядком разочаровала. Да-да, тем фактом, что с удовольствием танцевала с Кироном, улыбаясь в ответ на его шутки – принц умел делать это тонко и остро, – а еще брала из его рук бокал с лимонадом, чувствуя, как приливает к щекам краска, когда мы касались друг друга пальцами и он не спешил убирать свою руку.

Или же говорил мне комплементы, а его слова звучали настолько искренне, что еще сильнее разгоняли по моему телу жар.

И я решила выкинуть Мун Кина из головы, подумав, что разберусь с ним позже.

Неожиданно настал черед моего обязательного танца с Роландом, но принц был слишком отстранен – словно витал в мыслях далеко от меня. Улыбнулся он только Изабель, чья очередь шла как раз после моей, а я, так ничего ему и не рассказав, заговорила обо всем с Кироном.

Рассказала тому о бахри-амерах, отметив, что, протанцевав с очередной избранницей, Роланд снова вернулся к Изабель – кажется, уже в третий раз.

Кирона мой рассказ заинтересовал. Он тут же принялся выспрашивать меня о Бешеных Псах, и я решила, что все сделала правильно.

Наконец, после еще одного танца поняла, что мои силы стремительно подходят к концу. Сказала об этом Кирону, на что он тут же позвал Ворсли, наказав им проводить меня в Восточное Крыло и не спускать глаз.

А та девица, заявил им с ехидцей, которой они порядком задурили голову, подождет до завтра, ничего с ней не станется.

По дороге в Восточное Крыло мы прихватили с собой еще и тетушку, которая неплохо проводила время в кругу придворных сплетниц. Она тут же изъявила желание отправиться вместе со мной и уложить меня спать, словно я еще не выросла из детского возраста.

Наконец, вернулись, я улеглась в постель и проспала до самого утра. Опять же, со змеями в корзине и собаками на коврике моей спальни, но утром все непонятным образом очутились в моей кровати и дружно сопели у меня в ногах или же под боком.

За дверью похрапывали Ворсли, сторожившие мой покой в соседней комнате. Улеглись братья прямиком на пол, презрев дворцовый комфорт и все попытки устроить им человеческую постель.

Затем после дружного завтрака тетушка отправилась в часовню, а мы с братьями в зоопарк, где я с легкостью установила контакт с василиском – на этот раз никто и не думал мне мешать.

Узнала, что ее зовут Харешш, и ей очень одиноко.

«Прости! – сказала ей мысленно. – Мне очень хочется тебе помочь, но я пока еще не знаю, как это сделать».

Понимала, что не смогу взять ее с собой в Восточное Крыло, хотя в наших с тетушкой комнатах нашлось бы место даже для василиска. Но просить об этом Кирона или Роланда не было никакого смысла – мне бы все равно не разрешили.

Василисков считали слишком опасными – дикими зверями, не поддающимися дрессировке, способными своим магическим дыханием – нет, не взглядом, как было принято считать в народе, – заморозить человека, превратив его в ледяной камень.

И мне было очень и очень ее жаль.

Наконец, повернулась к молчаливому Мун Кину, приказав Ворсли, чтобы те отправились прогуляться. Да-да, прошлись по зоопарку, ненадолго оставив меня с шиалорцем, потому что мне нужно было поговорить с ним без свидетелей.

И я была непреклонна.

– Это приказ! – холодно заявила заупрямившимся было Ворсли, на что те со страдальческим видом отправились «прогуливаться».

Ходили неподалеку, поглядывая в мою сторону, но я решила не брать их в голову.

– Моя принцесса! – произнес шиалорец почтительно.

– Скажи мне, Мун Кин, – послушный моему жесту, он зашагал рядом со мной по дорожке вдоль вольеров. Направлялись мы к конюшням, потому что я решила проведать еще и Арабеллу, – до сих пор ли ты уверен в том, что перед тобой принцесса Ашера? Я видела, как ты смотрел на меня вчера вечером, и заметила в твоих глазах сомнение.

– Признаюсь, – отозвался он покаянно, – что вчера в мою душу закрались богомерзкие сомнения! Вы вели себя не так, как всегда, моя принцесса! Вернее, принцесса династии Кхан, воспитанная в традициях Шиалора, никогда бы так себя не повела. Но тому есть объяснение – во всем виновата ваша амнезия. Вы слишком многое забыли, моя принцесса!

– Возможно, – отозвалась я, – виной тому моя амнезия и я слишком многое забыла. Либо объяснение может быть в том, что я – не принцесса Ашера.

Мун Кин упрямо покачал головой.

– Я увидел вас возле клетки. Одним своим взглядом вы покорили василиска, и какие-либо сомнения у меня исчезли – передо мной принцесса Ашера. Та, в которой течет великая кровь Первой Змеи!

Он попытался поклониться – вернее, почему-то на этот раз решил упасть ниц и растянуться на дорожке, – но я ему не позволила. Сказала, что это уже излишне. К тому же у меня к нему был важный разговор, который нельзя было больше откладывать.

– Две ночи назад ко мне приходил один из бахри-амеров, – начала я.

– Моя принцесса! – выдохнул Мун Кин. – Но что ему было нужно?!

– Вот ты мне это и скажи, – отозвалась я спокойно. – Он так ничего и не объяснил, но заявил о какой-то миссии и потребовал с меня ответов. Мун Кин, что происходит? Зачем я приехала в Авенну? Что я должна была здесь сделать? И что будет, если я этого не сделаю?

Он кинул на меня виноватый взгляд.

– Я давно уже подозревал, что дело нечисто. Те трое в караване, которые покинули нас перед самой столицей… Сейчас я думаю, они были из бахри-амеров, хотя старательно это скрывали.

– Но как такое было возможно?! То, что ты не знал?!

– Моя принцесса, они передо мной не отчитывались. Еще в Эдоре мне сообщили, что это приказ султана… Вернее, что они выполняют приказ султана.

– Ах вот как!..

– Признаюсь, тогда мне стало очень горько… Горько осознавать, что мне не доверили всех тайн, хотя я верой и правдой служил династии Кхан столько, сколько себя помню. Но всю дорогу я утешал себя мыслью, что султан вручил в мои руки жизнь своей дочери. При этом я понимал, что если что-то произойдет в Ангоре по вине бахри-амеров, то допрашивать станут именно меня, а я ничего не смогу рассказать, потому что ничего не знаю. Так оно и произошло.

– Тебя допрашивали, Мун Кун?

– Вчера вечером мне снова пришлось отвечать на вопросы ангорских магов, но на этот раз их интересовали те, кто сопровождал караван. Но так как я ничего не знал, моя принцесса, то они ничего от меня не добились!

Кивнула – ну что же, это был вполне логичный ход со стороны султана, если брать во внимание завихрения шиалорской логики.

Мун Кину ничего не сообщили, потому что на него первого пали бы подозрения. Зато Ашера должна была знать о том, что делали бахри-амеры в караване, – при этом никто бы не посмел задавать вопросы шиалорской принцессе с применением магии, даже если бы она была причастна к заговору!

– Но если так… Вернее, если бахри-амеры выполняли приказ моего отца, то почему один из них явился ко мне с угрозами?

Этого Мун Кин не знал. Зато он знал кое-что другое.

– Они ни в коем случае не причинят вам вреда, моя принцесса! – покачал он головой. – Не посмеют – кровь династии Кханов священна, а в вас течет именно она.

– Эти трое, зачем они прибыли в Ангор? Они хотели убить кронпринца, не так ли?

– Моя принцесса…

– Отвечай мне! – приказала ему холодно.

– Я не знаю! – в который раз отозвался Мун Кин. – Но сейчас я думаю, что именно в этом и заключалась их миссия.

Затем он все-таки пал ниц, и на этот раз я не стала его удерживать.

– Но если кровь Кханов священна, тогда почему же они обрушили мост, – спросила у него, уставившись на Мун Кина сверху вниз, – когда на нем была моя карета?

– Я уверен, что произошла ужасная ошибка… Слышал, как говорили во дворце, что обрушиться должна была другая часть. Та самая, на которой находился кронпринц, а вовсе не вы, моя принцесса! Но старый мост не выдержал…

Кивнула. Ну что же, бахри-амеры тоже допускали ошибки. Они тоже были людьми, поэтому…

– Ты должен их остановить, – приказала ему. – Я помогу тебе покинуть дворец, Ворсли тебя выведут. Разыщешь Бешеных Псов и скажешь им, что на этом все. Они больше не должны убивать Роланда Годдарта. Это приказываю им я, принцесса Ашера Кхан!

Даже если я не была уверена в том, что ею являлась.

– Но я не могу! – бормотал Мун Кин, ползая у моих ног. – Даже если я их найду, они меня не послушают, принцесса! Остановить их может…

– Кто их может остановить?

– Только тот, в ком течет кровь Кханов! Тот, кому они верны с рождения. Это вы, моя принцесса!

На это я снова кинула, размышляя…

– Встань, Мун Кин! – приказала ему. – Ты найдешь бахри-амеров. Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты им скажешь, что я готова встретиться и подтвердить свой приказ. О времени и месте я сообщу чуть позже. Или же пусть они сами найдут время и возможность.

Ну что же, если у меня появился шанс предотвратить кровопролитие, я собиралась им воспользоваться, даже будучи не до конца уверена в том, что я – принцесса Ашера Кхан.

Размышляя об этом, я вернулась в свои комнаты. Снова переоделась – облачилась в золотистое платье, потому что расстроенная тетушка решила, что на четвертое испытание мне стоит отправиться именно в нем.

Расстроилась она чуть ли не до слез из-за того, что сопровождающих и компаньонок на баржу не брали. К тому же тетушкина печаль усилилась еще и из-за факта, что на барже с нами будет король – ее дорогой Реджинальд, которого ей так и не удалось повидать.

И даже мой рассказ о том, что король на меня накричал, а в Изабель кинул куриной ногой, нисколько не поумерил ее энтузиазма – тетя Мюри твердо была уверена в том, что ее дорогой брат попросту обладал немного раздражительным нравом, а вчера он был слегка не в духе.

Думая о характере короля – вернее, о том, что мне стоило всеми силами избегать новой с ним встречи, – я довольно скоро покинула Восточное Крыло и заняла место в одной из черных с алыми фениксами на боках карет, целый караван из которых отбывал в город от парадного дворцового крыльца.

Естественно, в сопровождении отряда гвардейцев и королевских магов.

Со мной в одной карете ехали Изабель и Лесли, а также непонятно каким образом просочившийся к нам Вильфред Моррис, заявивший, что ему дали позволение сопроводить нас до речного причала. Там избранниц будет поджидать баржа, и Моррис встретит меня по завершении трехчасовой прогулки.

Ворсли, тоже получившие похожее разрешение, устроились на запятках кареты, тогда как Мун Кина нигде не было видно. Я терялась в догадках – попал ли он в немилость у Годдартов или же отправился выполнять мое поручение и покинул дворец? Думала об этом с тревогой – и еще о том, что мне не помешает поговорить с Кироном, рассказав ему, какой приказ я отдала начальнику шиалорской стражи.

Но ни его, ни принца Роланда на дворцовом крыльце не было – зато десять черных карет вполне резво скатились с Капитолийских Холмов и направились к центру города. Оказалось, Роланд собирался поджидать нас на барже, но будет ли там Кирон, Вильфред Моррис не знал.

К тому же на мой вопрос он окинул меня насмешливым взглядом, заявив, что все со мной ясно, на что я фыркнула и отвернулась к окну. Тут Вильфред добавил, что на барже будет еще и король. Я уже знала об этом от тетушки Мюри, зато Изабель нахмурилась, заявив, что речная прогулка, несомненно, пройдет крайне увлекательно.

И ее голос был полон сарказма.

Впрочем, вскоре Изабель перестала хмуриться и принялась глядеть по сторонам, сказав нам, что Авенна удивительно прекрасна. Я тоже поглядывала на красоты столицы, тогда как Лесли все время высовывалась наружу, чтобы посмотреть, как там братья Ворсли, а заодно им и помахать. Не выдержав, Вильфред заявил, чтобы та вела себя поосторожнее, иначе с него непременно спросят, если он довезет до пристани не трех, а только двух избранниц.

Вернее, снимут голову, а без нее жить довольно затруднительно.

Лесли его послушала, да и я оставила при себе колкости, крутившиеся на языке.

Вместо этого стала смотреть на огромный, незнакомый мне город.

Возможно, прежняя Шерри бывала в Авенне много раз, но сегодняшняя я ничего не помнила из красот столицы Ангора. К тому же Вильфред, сидевший напротив, принялся рассказывать нам обо всем, что мелькало за окнами, и делал это крайне увлекательно. Говорил он про огромные величественные храмы Все-Отца и Все-Матери, про здание Парламента, про высоченные стелы, установленные в честь победы Ангора над Шиалором – этих побед было не счесть, – и про трехэтажные дома, и про переполненные улицы, на которых толпились горожане.

Махали, приветствуя караван черных карет, в одной из которых ехала их будущая королева. Кричали и кидали под колеса цветы, пока…

– Чариз! – раздался возглас в толпе. – Чариз Моррис!

Я напряглась, сердце заколотилось словно бешеное, и я принялась высматривать того, кто кричал. Заметила – к каретам пробивался молодой светловолосый парень. Он уже протиснулся сквозь толпу, но стража не зевала. Конные направили лошадей наперерез, а перед парнем возник один из магов.

– Чариз, это же я! – вновь воскликнул он. – Пустите меня к ней!.. Я ее однокурсник, Кеннет Хоулз!

Наша карета остановилась, началась неразбериха, потому что парень все так же старался ко мне пробиться, тогда как я…

Я смотрела на него во все глаза.

Светловолосый, с косо подстриженной челкой и серыми глазами, он, оживленно жестикулируя, принялся что-то объяснять охране, но до меня долетали лишь отрывки фраз.

Из них мне скоро стало все понятно.

Выходило, сегодня он приехал в столицу из Сакстердола, чтобы как можно скорее подтвердить мою личность. Он готов сделать это здесь и сейчас – потому что у него нет никаких сомнений в том, что перед ним его однокурсница.

Чариз Моррис, одна из его боевой четверки.

– Врет же, мерзавец! – заявил, сунувшись в окно старший Ворсли. – Какая же вы Чариз, леди Макнейл?! Вы же леди Макнейл! А можно мы его…

– Нельзя! – сказала ему глухо, и Фергус, улыбнувшись Лесли, убрался восвояси.

– Ну почему же он врет? – усмехнулся Вильфред, после чего снова расправил свой до невозможности идеальный манжет. – Он говорит истинную правду!

– Это ведь вы все подстроили?! – накинулась я на него, потому что однокурсника ко мне все же не пустили.

Вместо этого выставили его с мостовой, и он снова смешался с толпой. Нет же, его повезли во дворец… Но наша встреча ничего не изменила – память продолжала упрямо молчать, словно придавленная могильной плитой.

Зато лицо Вильфреда Морриса говорило о многом.

– Ты не права, моя дорогая сестричка! – отозвался он с явным удовольствием. – Я к этому нисколько не причастен, ты же сама слышала его слова. Если Боги и лишили тебя… гм… памяти, то, надеюсь, со слухом у тебя все в полном порядке. Твоего однокурсника притащил в Авенну твой жених.

– Жених? – переспросила я, почему-то подумав на лорда Пемроуза.

– Принц Роланд или Кирон, ты уж сама разбирайся, – подмигнул Моррис. – Я здесь совершенно ни при чем, так что все претензии можешь предъявлять Годдартам.

Но я все равно посмотрела на Вильфреда с большим сомнением. Мне казалось, что он выглядел так, словно неожиданно для себя выиграл огромный приз в лотерее или же его лошадь, явный аутсайдер, обошла всех фаворитов заезда, позволив ее хозяину сорвать большой куш.

Поэтому, покачав головой, я повернулась к окну.

Кареты снова тронулись, мы покатили по залитой солнцем Авенне, красоты которой перестали меня волновать.

Признаюсь, я не знала, что мне и думать. Получалось, я только что получила неопровержимое подтверждение тому, что меня зовут Чариз Моррис, и этот самодовольный нахал на противоположном сидении – мой родной брат. Но при этом я не испытывала ни малейшей радости или облегчения.

К тому же память до сих пор спала, не делая ни единой попытки вернуться и хоть как-то это подтвердить.

Но почему?! Почему так?

Думала об этом, трясясь в карете, и вырвалась из своих мыслей только тогда, когда мы прибыли на пристань. Вышли наружу, затем девушкам помогли взойти по украшенным цветами и лентами сходням на такую же украшенную баржу, где нас уже встречал одетый в светлый парадный камзол, но выглядевший порядком усталым Роланд.

Чуть поодаль с отеческим видом на происходящее взирал Реджинальд Годдарт. Король показался мне исполненным величия и благодушия и вовсе не напоминал терявшего разум человека. Но, помня о вчерашнем, я быстро поклонилась одному и второму Годдартам. Решила, что мне стоит как можно скорее убраться с королевских глаз, чтобы правитель Ангора снова не заподозрил во мне врага.

Реджинальд Годдарт на мое приветствие ответил молчаливым кивком – уверена, вчерашний инцидент не задержался в его памяти, – тогда как Роланд поцеловал мне руку, заявив, что я выгляжу чудесно. Впрочем, то же самое он говорил каждой из двадцати шести избранниц, тоже выглядевших чудесно этим утром.

Кирона нигде не было, и меня это немного расстраивало.

Что уж тут скрывать – я постоянно возвращалась к нему в мыслях, а цветы с белоснежной карточкой, на которой стояла его подпись, принесенные этим утром, говорили о том, что принц тоже обо мне думал.

Зато Изабель после приветствия Роланда раскраснелась так, что это стало заметно многим – я увидела, как многозначительно переглядывались дожидавшиеся своей очереди девушки. Но подруга тоже не испытывала никакого желания оставаться на глазах у короля, поэтому мы, дождавшись Лесли, поднялись на верхнюю палубу, где помахали оставленным на берегу Ворсли.

И я, глядя на их высокие фигуры, неожиданно подумала о том, что они мне врали.

Да, получалось, они лгали мне в глаза, называя Шерридан Макнейл.

Но как так?! Как им это удалось?! Они ведь как простодушные дети – то, что у них на уме, сразу же оказывалось на языке.

Тут я заметила Вильфреда Морриса – тот тоже расщедрился и даже мне помахал. Получалось, я подозревала его во лжи больше всех, но именно он говорил правду?!

– Вот и хорошо, что все прояснилось, – произнесла Изабель.

На верхней палубе мы были втроем – остальные девушки облепили Роланда, соревнуясь за его внимание и пытаясь произвести впечатление на короля. Я же нисколько за таким не гонялась, тогда как Изабель…

Ну что же, это Изабель – ей нравился Роланд, чему нашлось множество подтверждений, но не в натуре гордой клайморки было бегать за мужчинами. Наоборот, если старший из принцев Годдартов захочет, ему придется порядком постараться, чтобы завоевать ее сердце!

– Что именно тебя тревожит? – принялась допытываться она. – То, что ты так и не вспомнила?

– Странное чувство, – призналась ей. – Вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением, я не могу избавиться от ощущения, что все совсем не так. Произошла очередная ошибка, хотя ее быть не могло – ведь тот парень меня узнал, и его вовсе не притащил за шкирку Вильфред Моррис! Хоулз отлично меня видел, потому что стоял рядом с нашей каретой… Нет же, ошибки быть не должно! – Не выдержав, я вздохнула. – Я твержу себе об этом последние полчаса. Уговариваю себя, что я – Чариз Моррис и все наконец-таки встало на свои места, но внутри меня что-то сопротивляется.

– Быть может, потому что ты еще не привыкла? Дай себе больше времени сжиться с этой мыслью, – улыбнулась Изабель, а затем добавила: – По крайней мере, ты – не Шерридан Макнейл и не станешь меня убивать.

– Я бы не стала тебя убивать ни при каком раскладе, – покачала я головой. – Кем бы ни оказалась.

– Спасибо! – отозвалась она растроганно, а затем, решившись, меня обняла.

Какое-то время мы так и стояли, обнявшись, наблюдая, как баржа отходила от причала, а мимо нас начали проплывать особняки и дома – сперва медленно, затем все быстрее и быстрее, потому что мы набирали ход.

Тут появилась Лесли, которая до этого добровольно отправилась на разведку. Рассказала, что король обосновался в Большом Салоне на нижней палубе, где ему и остальным уже подали обед. Вино льется рекой, звучит музыка и царит веселье – там собрались все избранницы, стараясь произвести впечатление на правителя Ангора.

Правда, Роланда с ними нет, потому что он разговаривает в одной из кают с принцессой Эванжелиной – ее черед идти на свидание снова настал первым. Но, судя по всему, уже скоро и нас позовут на встречу. Или не скоро – на этот раз леди Аргал не удосужилась сообщить о результатах жеребьевки, поэтому нам оставалось только ждать.

К тому же по дороге Лесли сходила посмотреть, как работает котел на магической и паровой тяге, потому что скорость к этому времени наша баржа развила приличную. На это я покивала, подумав, что в другой раз обязательно бы тоже отправилась взглянуть на чудесный котел, но сейчас это оказалось выше моих сил.

В моих силах было лишь думать о том, что я – Чариз Моррис, а еще ждать, когда я свыкнусь с этой мыслью и когда придет мой черед отправляться на свидание с кронпринцем. Подумала, что мне стоит обо всем ему рассказать, украдкой вздохнув, что Кирона нет рядом – потому что мне хотелось куда больше рассказать ему, а не Роланду.

Возможно, он бы нашел слова, чтобы меня приободрить, или же смог объяснить то, что со мной происходит. Почему мне так сложно принять тот факт, что я – Чариз Моррис.

Вместо этого я стояла и смотрела, как баржа покинула Королевский Канал и вплыла в широкую Рену. Мы приближались к устью реки, за которым раскинулась оживленная бухта Авенны.

Я давно уже заметила, что помимо стражи на барже за нами следовала лодка с охраной, а еще отряд продолжал двигаться параллельно нам по суше. Среди них были и браться Ворсли – они возвышались над остальными, да и Моррис тоже не отставал, я видела его синий наряд.

Лесли, близоруко щурясь, тоже заметила братьев. Помахала им, на что Изабель задала ей вполне резонный вопрос. Поинтересовалась, каким образом она собирается делить Ворсли, если те неразделимы. Вернее, кого из Ворсли она предпочтет и что будет со вторым братом, которого она отвергнет.

Этот вопрос меня тоже волновал, поэтому я вырвалась из раздумий и посмотрела на Лесли. Этим утром она показалась мне настоящей красавицей – глаза сверкали, блестящие волосы спадали на округлые плечи, на порозовевших щеках появились милые ямочки.

– А я не буду их делить! – отозвалась она. – У меня есть сестра на год младше меня. Уверена, Каролин будет в восторге, так что мы с ней уж как-нибудь разберемся… Или не станем разбираться, – и, подмигнув нам, Лесли снова помахала Ворсли.

На это я стала с улыбкой слушать предположения Изабель, как сестры будут меняться братьями, пока…

Пока не случилось то, что случилось.