Глава 10

В Тронный Зал на этот раз я отправилась вместе с тетушкой, но перед уходом нас порядком облизали Бутчер и Дорри. Да-да, именно так звали наших псов, уверенно занявших два кресла Большой Гостиной и делавших вид, что им там самое место.

Они оказались настоящими милашками – правда, с Дорри мне пришлось порядком повозиться. Первый раз я сделала это еще в Саду Избранниц, потому что она продолжала рваться с привязи, на которой ее держала охрана. Рычала, огрызалась, кидалась на людей, все еще пытаясь выполнить приказ своей хозяйки.

Добраться до меня.

И она добралась. Но уже после того, как я заново собрала магию и сломала ментальную защиту собаки, установив с ней контакт. После этого я попросила спустить присмиревшего пса с поводка, заявив, что Дорри не причинит мне вреда.

А то, что она так рвалась, – все потому, что собака сильно по мне соскучилась.

И Дорри, повизгивая от счастья и виляя длинным хвостом, порядком меня облизала. Быть может, в глубине собачьей души она понимала, что я спасла ее от верной смерти?

Произошло это на глазах у настоящей хозяйки, которая смотрела на своих псов с крайне кислым выражением на лице. Ею оказалась Кейти Чевингтон, одна из «цветочной троицы» – той самой, которая меня ненавидела, считая, что я обманом подобралась к принцу.

Поэтому Кейти обманом заполучила мой зонт из наших с тетушкой покоев, а потом, дав его обнюхать собакам, забросила в кусты…

В этой истории мне все было предельно ясно, хотя Кейти старательно делала хорошую мину при плохой игре. Вернее, врала и не краснела, а две подоспевшие подружки дружно подтверждали ее слова. Заявили, что мы якобы встретились в саду и я пожаловалась им на жару и яркое солнце. Затем попросила у Кейти разыскать служанку, чтобы та принесла мне зонт, потому что у меня самой не было на это времени.

Да-да, как раз скоро должен был настать мой черед идти на свидание, и я не хотела отлучаться из сада. Поэтому Кейти по доброте душевной раздобыла для меня тот самый зонт. Но после этого собаки почему-то сорвались с привязи – «цветочная троица» это дружно подтвердила, – зонт выпал у нее из рук, а дальше…

Дальше они ничего не знают и не понимают.

Сказав это, девицы дружно уставились на принца кристально-лживыми глазами. Затем Кейти заморгала, решив еще и всплакнуть. Заявила, что, конечно же, я сейчас скажу, что такого не было, а еще и приведу в поддержку эту…

Эту змею Изабель Ардо, которая ясно же зачем прибыла на отбор. Конечно, с одной-единственной целью!

С какой именно, говорить вслух Кейти не стала, но я прекрасно понимала, на что она намекала. Изабель говорила, что все только от нее и ждут, когда она уже набросится на кронпринца и вонзит ему кинжал в грудь.

Но пока что Роланд, живой и невредимый, с непроницаемым лицом выслушивал версию Кейти. Я тоже молчала, а псы ластились, лизали мне руки и жались к моим ногам.

Так вот, продолжала врать Кейти, когда служанка принесла мой зонтик – это подтвердила еще и прибежавшая в сад, заполошно дыша, тетя Мюри, – собаки кинулись ко мне со всех ног, а она побежала за ними…

– Не понимаю, – посмотрев на меня, с ненавистью добавила Кейти, – какие могут быть ко мне претензии?! Посмотрите на моих собак, они не собирались причинять ей вред! Они ее любят даже больше, чем свою хозяйку. В чем вы пытаетесь меня обвинить?!

Тут Кейти была права – обвинять ее больше было не в чем, хотя Роланд заявил, что собаки опасны и стража это подтвердила.

– Вы правы, ваше высочество! – произнесла Кейти, и ее глаза сузились. – Мои собаки, к сожалению, слишком опасны, поэтому их стоит немедленно умертвить. Мне не хочется, чтобы они еще на кого-нибудь набросились, даже чтобы выразить свою любовь, а меня обвинили в том, что из-за них кто-то пострадал.

Я выдохнула от ужаса – подобная жестокость попросту не укладывалась в моей голове. Как это, умертвить собак?! Уверена, Кейти сказала это только потому, чтобы мне досадить!

Принц нахмурился – кажется, ему тоже не пришлась по нраву идея убивать собак, – хотя маги в один голос подтвердили, что это вполне здравая идея.

Если псы непредсказуемы, то…

– Ваше высочество, – повернулась я к Роланду, – прошу вас! Несколько минут назад вы спрашивали у меня о желании… То, что бы я хотела за спасение вашей жизни… Теперь у меня есть ответ. Прошу вас, не убивайте этих собак, отдайте их мне! Обещаю, я позабочусь о них, и они больше никому не причинят вреда!

Кейти попыталась протестовать, но…

Свое слово она уже сказала, отказавшись от Бутчера и Дорри, а принц, убедившись, что псы не только признали меня своей хозяйкой, но и послушно выполняют мои приказы, отдал свой. Правда, посмеиваясь, заявил, что мне все же придется придумать новое желание, так как это не соизмеримо с тем, что я для него сделала.

За его жизнь – жизнь двух собак?! Нет же, мне стоит хорошенько подумать над тем, что я еще хочу!..

Я округлила глаза, осознав, насколько двусмысленно это прозвучало, но было слишком поздно: сказанного уже не изменить. Но именно таким образом я обзавелась не только барнийскими полозами и лошадью, но еще и двумя собаками породы ангорских бойцовых псов.

…Вернувшись в свои покои – потому что принца ждала встреча с еще двадцатью четырьмя девушками, – я немного повозилась с Дорри, чтобы быть в ней полностью уверенной, после чего отправила записку Изабель.

Спросила, не хочет ли она заглянуть ко мне в гости – если, конечно, не боится, что ее зацелуют до смерти?

Вскоре подруга заглянула, заявив, что не могла удержаться от подобного предложения. Сперва недоверчиво уставилась на больших псов, но они быстро сумели тронуть ее отзывчивое сердце.

Мы чинно выпили чай, поговорив о прошедших свиданиях и сошедшись во мнении, что три «цветочные» подруги далеко на отборе не пройдут. Роланду не понравилось их поведение и вранье, так что «вылета» ждать уже недолго. Затем я спросила у Изабель, как прошло ее собственное свидание, но она почему-то покраснела и сказала…

Все хорошо, сказала мне, а больше подробностей я так и не дождалась.

И все это время у наших ног лежали большие собаки. Правда, они сперва попытались улечься нам на колени, но я не разрешила подобного баловства.

Вдохновленная успехом с Изабель – той удалось преодолеть детский страх, – я стала подумывать, уж не познакомить ли тетушку со змеями, но затем все-таки засомневалась.

Решила, что лучше в другой раз.

И все это время в голове у меня крутился образ василиска. Той, которая потеряла свою семью, потому что принцесса Зои решила привезти ее в дар Роланду Годдарту. Каждый раз, стоило мне о ней подумать, как в груди тотчас же появлялась непонятная тоска.

Мне было ее очень и очень жаль.

А потом явились Ворсли, с довольным видом заявив, что они получили разрешение от принца Кирона и теперь станут меня сторожить. И тут же принялись этим заниматься – развалились в креслах и, одобрив моих псов, разрешили тем улечься им на колени, после чего выпили весь тетушкин шерри, поинтересовавшись, нет ли у нас чего покрепче.

На это Изабель закатила глаза, заявив, что скучно мне уж точно не будет – в такой-то компании! – после чего попрощалась до вечера и отправилась к себе в Южное Крыло, потому что настало время собираться на второе испытание.

Я же, наказав Ворсли не переборщить с выпивкой, иначе я никуда их с собой не возьму, ушла принимать ванну. Затем оделась – тетушка за это время подобрала для меня белоснежное платье, расшитое серебряными розочками, и такие же белоснежные туфельки, заявив, что на испытании артефактом Годдартов я должна выглядеть, как невеста.

Идеальная невеста для Роланда Годдарта – потому что она считала меня именно такой.

Я же, прекрасно понимая, что мое неведомое прошлое может подкинуть мне проблем, осторожно с ней согласилась.

Нет, не на невесту.

Решила, что в любом случае – вернее, что бы ни произошло на втором испытании, – я буду смотреть на мир с гордо поднятой головой. В этом мне стоило брать пример с Изабель, которая держалась спокойно и уверенно, даже когда оказывалась в полном ненавистников Тронном Зале.

Именно поэтому я согласилась на белое платье, подобрав к нему украшения из жемчуга – несколько тонких нитей горничные вплели мне в прическу, а еще несколько я повесила на шею. Затем получила восхищенное одобрение Ворсли – те раскрыли рты, перестав доедать то, что принесли мне на обед, потому что свое они давно уже съели, – и долго на меня смотрели, словно растеряли последние слова…

Наконец, собралась и тетушка – на ней было шуршащее платье из коричневой тафты, – и мы покинули наши покои. На этот раз заблаговременно, и я понадеялась, что ничего не помешает мне попасть на испытание вовремя.

Правда, перед самым выходом я заставила Ворсли сдать «арсенал» – выложить прихваченные ножи и вилки, которые они успели засунуть под подкладки своих курток, – заявив, что в Тронный Зал они пойдут без оружия. Я не хочу, чтобы их выставили из Восточного Крыла – или даже из дворца, – поэтому нарушать правила им не позволю.

Признаюсь, с северными братьями и собаками мне было намного спокойнее, и я почти не опасалась того, что ко мне вновь может заявиться кто-нибудь из Бешеных Псов.

Один из бахри-амеров.

Мне хотелось разузнать о них побольше, к тому же Мун Кин и Вильфред Моррис уже поджидали меня в Мраморном Зале, кидая друг на друга ненавидящие взгляды. Но поговорить с начальником шиалорской стражи наедине мне не удалось – вокруг было слишком много свидетелей, которые не спускали с меня ревнивых глаз.

Лишь сказала ему, что несказанно благодарна за подарок и этот подарок пришелся мне по душе. Настолько, что змеи даже разделили этой ночью со мной постель.

Думала, свести все к шутке, но, оказалось, среди нас был еще тот шутник!..

– Лучше бы ты придумала, сестричка, как разделить этой ночью постель с будущим королем Ангора, – намекнул мне Вильфред Моррис.

Я вытаращила глаза, а Ворсли тут же вызверились, заявив, что им не стоило оставлять вилки – сейчас бы в голове у Морриса появилось куда больше дыр. Ему не помешает, раз уж мозгов все равно нет! Мун Кин зашипел, а тетя Мюри вспомнила, что забыла в своей спальне успокоительную настойку.

На это я подумала, что пора уже и мне начинать ее пить, эту самую настойку.

Но так как бутыль осталась в тетушкиной комнате, я приказала всем успокоится, а лорду Моррису заткнуться. Еще одно слово в подобном ключе, заявила ему, и мы больше с ним никогда не увидимся.

Затем властно взмахнула рукой и повела всю честную компанию в Тронный Зал. И да, нас все так же обходили далеко стороной, но, если быть честной, меня давно перестали беспокоить подобные мелочи.

Наконец, в Тронном Зале я со всеми распрощалась. Гости еще продолжали собираться, так что я вполне спокойно добралась до ряда избранниц, а потом направилась к своему месту в самом его конце. Шла, иногда раскланиваясь с девушками, холодно усмехнулась в ответ на ядовитые взгляды «цветочной» троицы, пока…

Пока не столкнулась с принцем Кироном.

Он разговаривал с одним из придворных неподалеку от ряда избранниц, но, завидев меня, оставил своего собеседника.

– Шерри! – шагнул ко мне.

– Ваше высочество! – поклонилась я, теряясь в догадках.

Но затем, услышав его слова, растерялась еще сильнее.

– Артефакта не бойся, – произнес он. – Если твое сердце чисто и у тебя нет дурных помыслов, ты спокойно пройдешь это испытание.

– Мое сердце чисто и открыто, – сказала ему, – и дурных помыслов я не имею. – Насчет себя настоящей у меня не было никаких сомнений, но я понятия не имела, кем была прежняя Шерри, и в этом заключалась самая большая проблема. – Но спасибо вам за предупреждение!

После чего, поклонившись, поспешила на свое место, потому что раздался звук фанфар, и глашатай объявил о прибытии короля.

Стоило мне подойти к Изабель, как мы тут же взялись за руки и принялись смотреть, как занимал свое место на Золотом Троне король Реджинальд Годдарт.

Шагал он скованно, чем-то напомнив мне деревянную заводную игрушку с той самой ярмарки – ну вот почему я вспомнила именно ее, а вовсе не то, что мне нужно?! За королем шел Роланд, Кирон поднимался по ступеням из зала, а Конрад, о чем-то оживленно разговаривая со своим гувернером, давно уже стоял возле последнего, самого маленького кресла.

Замолкли, потому что король остановился возле трона.

Застыл, и на миг мне показалось, будто бы Реджинальд Годдарт не знал, что с этим делать. Позапамятовал и теперь не понимал, как занять свое место, потому что он смотрел на трон с явным недоумением на лице.

Придворные видели лишь спину короля, но там, где стояли мы с Изабель, отлично была заметна растерянность на его лице.

Эта мысль показалась мне до невозможности странной, даже страшной – как Реджинальд Годдарт может управлять огромной страной, если не понимает, как ему сесть на трон?!

Тут к уху короля склонился священник, что-то ему шепнув, после чего Реджинальд Годдарт развернулся, а затем все-таки устроился на своем месте. Принцы тоже расселись, лорд Максвелл встал скалой по правую сторону от короля, а вышедший из тени лорд Торполи остановился возле ступеней и торжественным голосом объявил, что раз уж все собрались, то он готов провести одно из самых важных испытаний отбора.

Испытание Артефактом Годдартов.

К уху короля на этот раз склонился первый советник, словно решил подсказать тому, что нужно сделать, и Реджинальд Годдарт, взмахнув рукой, произнес, что можно начинать.

Правда, голос у него был сильным и глубоким.

Тут же откуда-то сбоку от тронного возвышения появились два мага. Они вынесли железную треногу, установив ее перед ступенями.

На этой треноге полыхал золотым светом овальный камень размером с лошадиную голову.

И уже очень скоро – правда, сначала лорд Торполи объявил, что всем нам следует помолиться Богам Ангора, пославшим Годдартам это сокровище, и зал на несколько минут погрузился в тишину, – началось второе испытание отбора.

Но проводил его вовсе не лорд Торполи. Эту честь он предоставил одному из Хранителей Артефакта.

Седовласый мужчина в белоснежной мантии, назвавшийся архимагом Зосланом, остановился перед треногой с артефактом и раскинул над ней руки. Мне показалось, что он тоже предложит нам помолиться – а почему бы и нет?! – но архимаг не стал переливать из пустого в порожнее.

Вместо этого опустил руки на сияющий камень, зычным голосом объявив, что сейчас древний артефакт укажет на тех, кто лжив душой и сердцем, поэтому не может больше оставаться на королевском отборе. И он, уже три десятилетия как хранитель Артефакта Годдартов, будет проводником божественной магии.

Тотчас же под его руками золотой камень начал темнеть, словно наливаться Тьмой, после чего из него повалил дым. Похожий на черную вуаль, этот дым полетел в сторону избранниц. Признаюсь, как только я его завидела, мне стало порядком не по себе, и я с трудом устояла на месте, хотя лорд Торполи тотчас же призвал всех к спокойствию, заявив, что артефакт не причинит никому вреда.

Но девушки не спешили ему верить. Раздались испуганные возгласы, кто-то из избранниц попятился, а Изабель еще сильнее сжала мою руку, впиваясь в нее ногтями. Придворные тоже отпрянули, причем некоторые на несколько шагов.

Но черную вуаль собравшиеся в Тронном Зале гости не заинтересовали. Ее «жертвами» были мы – ряд из тридцати избранниц, – и уже очень скоро она окутала девушек с головы до ног. Добралась и до нас с Изабель – на миг мне стало тяжело дышать, а во рту появился странный металлический привкус от не поддающейся объяснению магии.

Но плохо было не только мне одной. Многие из девушек кашляли, кто-то рыдал во весь голос, кто-то отмахивался от дыма. Двое даже попытались убежать, но у них на пути встала леди Аргал, заставив вернуться и заявив, что нам всем стоит проявить мужество и терпение.

Особенно если мы хотим стать королевами Ангора.

Девушка, стоявшая по правую руку от меня – невысокого роста, с приятной для глаз округлой фигурой, простодушным лицом и копной светлых волос, выбивавшихся из высокой прически, – посмотрела на меня испуганными глазами.

– Страшно! – призналась мне негромко. – Очень страшно, потому что я не знаю, что это такое!

– Все будет хорошо, – отозвалась я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более уверенно, хотя, признаюсь, мне уже начинало казаться, что сейчас нас всех выгонят с отбора.

Артефакт отвергнет всех прибывших в Авенну девушек, потому что черная вуаль не спешила убираться восвояси. И я решила, что это плохой знак. А еще подумала, что если так произойдет, то Роланду придется набирать себе новых невест.

Странным образом эта мысль меня не сильно встревожила. Но, быть может, причиной стало то, что дымка начала постепенно истончаться – сперва по краям, – и я увидела, как три принцессы оказались вне ее.

Впрочем, очень скоро и наш с Изабель край смог вздохнуть полной грудью – вуаль нас покинула.

– Шерри, мы с тобой ни в чем ужасном не виноваты! – с довольным видом сообщила мне Изабель. – По крайней мере, остальные смогли убедиться в том, что я прибыла в Авенну без ножа под платьем и без кровожадных мыслей в голове.

– Меня тоже ни в чем не подозревают, – с довольным видом сообщила нам соседка. И тут же представилась: – Лесли… Меня зовут Лесли Страут, и я из Торшира. – Похоже, на моем лице промелькнуло удивление, поэтому она тотчас же добавила: – Это жуткая глушь возле самого Северного Предела. Неудивительно, что ты не знаешь это место. А можно, мы будем…

Она предлагала нам свою дружбу, и я протянула ей руку, премного этому порадовавшись.

– Только если ты в этом уверена, – пожала плечами Изабель. – Ты ведь знаешь, кто я такая?

– Конечно, – отозвалась Лесли, – я прекрасно знаю, кто ты такая! Но папа всегда говорил, что в бедах Ангора по большей части виноват сам Ангор и что не стоит перекладывать с больной головы на здоровую.

С этими словами она уверенно пожала ей руку, и лицо Изабель расплылось в улыбке.

– Добро пожаловать в Сестринство Отверженных! – заявила она Лесли.

– Не такие уж мы и отверженные, – отозвалась я, но развить свою мысль не успела, потому что раздался шепот Лесли:

– Посмотрите-ка, артефакт все же указал на нескольких!..

Лесли оказалась права – почти вся магическая вуаль исчезла внутри камня, но три девушки до сих пор оставались облеплены ею, словно черной паутиной. Две из них еще пытались ее сбросить, размахивая руками и разгоняя дым, из-за чего тот заклубился еще сильнее и яростнее прежнего.

Третья рыдала во весь голос, а потом принялась причитать, что она ни в чем не виновата. Она вовсе не собиралась врать принцу Роланду – это Айрис ее подговорила! Именно она заставила ее солгать, потому что…

– Это все из-за нее! – Лотти Пиввик повернула ко мне свое лицо – впрочем, я почти его не видела из-за черного тумана. – Она во всем виновата! Ей не место на отборе, а мы всего лишь хотели, чтобы восторжествовала справедливость!

Но замолчала, потому что со своего места поднялся Роланд.

– К сожалению, первую часть испытания не прошли три избранницы, – произнес он холодно, и никакого сожаления в его голосе я не услышала.

Затем он назвал имена «цветочной» троицы, которая, получалось, вылетела с отбора из-за того, что Кейти натравила на меня своих собак, а остальные соврали, старательно покрывая подругу.

– В чем, собственно, дело? – негромко спросила у меня Лесли.

– Позже расскажем, – шепнула ей Изабель. – Тут есть, о чем поговорить!..

Но не сейчас, потому что рыдающих девиц уже уводила стража, а архимаг Зослан заявил, что готов продолжить испытание. Сейчас артефакт укажет тех из избранниц, кто по какой-то причине – из-за своего увечья или же дурной наследственности – не в состоянии зачать, выносить и родить наследника престола.

Девушки снова заволновались, я тоже сжала зубы, почувствовав, как в мою ладонь вновь впиваются острые ногти Изабель. К другой руке прикоснулась мягкая ладошка Лесли, и я раскрыла свою, после чего мы долго стояли, дожидаясь, когда нас опутает золотое сияние, которое источал артефакт, а потом станет стекать на нет.

Втягиваться в камень, являя…

К моему величайшему облегчению, оно так ничего и не явило ни Тронному Залу, ни королевской семье. Ни одна из девушек не осталась стоять, окутанная золотым сиянием, и даже то, что я потеряла память, не изменило решения артефакта. Он посчитал меня вполне пригодной для зачатия и родов – так что зря Эванс Максвелл упражнялся в остроумии!..

На это избранницы выдохнули с явным облегчением, и по ряду разнеслись довольные голоса – девушки поздравляли друг дружку.

Принц кивнул – выглядел он тоже вполне довольным, – заявив, что пора переходить к заключительной части испытания. Кирон как смотрел на меня, так и продолжал смотреть – ничего не изменилось. Конрад явно скучал – ну да, что тут интересного, если никого не выгнали, – а король все так же глядел куда-то перед собой. Мне показалось, что на большие двери, ведущие из Тронного Зала.

Тут началась финальная часть испытания, и младший принц заметно оживился, и даже король повернул голову.

Признаюсь, этой самой части я опасалась больше всего, потому что…

Да, я много раз себе говорила, что мне стоит доверять собственным своим ощущениям, но понятия не имела, что ждало меня в глубине памяти и какие секреты были у настоящей меня.

Вернее, кем я была в прошлой жизни, еще до обрушения моста.

Наверное, поэтому, когда нас окутало красное сияние, которое должно было указать на тех избранниц, кто успел познать близость с мужчиной, я вздрогнула и закашляла. И тут же почувствовала сочувственное пожатие Изабель, и на этот раз уже Лесли, посмотрев на меня, заявила, что все будет хорошо.

Она твердо в этом уверена.

Оказалось, верила она не зря – потому что красное сияние, захлестнувшее девушек подобно морской волне, так же быстро нас покинуло, на что я почувствовала огромное облегчение. Магический дым продолжал втягиваться в артефакт – с нашей стороны он уже ушел, – освобождая от своего присутствия все больше и больше участниц…

Кроме одной.

Принцесса Ариэль из Бринтона выдохнула недоверчиво, затем что-то произнесла – резкое, на чужом, незнакомом мне языке, но в этой фразе мне почудились досада и разочарование. Она попыталась разогнать окутавший ее дым, после чего обратилась к поднявшемуся на ноги Роланду, заявив тому на ангорском, что произошла ошибка.

Вернее, она понятия не имела, что так нельзя… Но почему же так нельзя, ведь в ее стране на подобное смотрят сквозь пальцы?!

Но она будет ему верна после свадьбы, если он выберет ее в жены.

Дальше я уже ее не слушала и не смотрела, подумав, что леди Аргал ошиблась, сказав, что сегодняшний отбор покинет половина избранниц. После второго испытания ушло только четверо – принцессу Бринтона уже уводили из зала, потому что ни традиции Ангора, ни Роланд, как оказалось, не одобряли добрачные связи среди тех, из которых он собирался выбирать себе жену.

Зато остальных этим же вечером ждало еще одно испытание – встреча с королем, который порядком меня пугал. И чтобы через него пройти, мы должны будем получить благословение Реджинальда Годдарта.

Быть может, к этому и были слова леди Аргал – она знала, что третье испытание будет не из простых?

***

Через бесконечное число минут – оказалось, что по жребию мне выпало идти на встречу предпоследней, а за мной была только Изабель, – настал и мой черед.

Правда, до этого я получила крайне противоречивые сведения от разных людей. Сперва тетушка Мюри заверила меня, что ее Реджинальд с раннего детства отличался добротой и состраданием, Ворсли – что король Ангора ест младенцев на завтрак, а Мун Кин попросту пожелал, чтобы Мать-Первая Змея была со мной во время тяжелейшего из испытаний, как Она поддерживает своих детей в бедах и катастрофах…

Так вот, сказав своему сопровождению, что я обязательно со всем справлюсь – даже с бедами и катастрофами, – я все-таки остановилась, чтобы выслушать напутствие «любящего брата» Вильфреда.

Вернее, сперва сказала ему, что не хочу от него больше ничего слышать – мне хватило и того, что он заявил по дороге в Тронный Зал.

Но потом передумала.

– Это важно, Шерри! – произнес Вильфред таким тоном, что я ему поверила.

И он тотчас же склонился к моему уху.

– Я порасспрашивал там и сям… Послушал, что говорят люди. Ходят слухи, что король тяжело болен, хотя это старательно скрывают. К тому же он давно уже попал под влияние Артура Максвелла и полностью в его власти. Это тоже скрывают от народа, потому что Годдартам сейчас такое не на руку. Они пока еще не могут выступить в открытую против отца и Максвелла: обстановка в Ангоре оставляет желать лучшего. Но они обязательно это сделают.

На это я покачала головой – наверное, потому что сказанное в нее попросту не укладывалось.

– Но чем же болен король? – шепотом спросила у Вильфреда.

– Мне доподлинно неизвестно. Судя по всему, последствия старой травмы головы дают о себе знать. Болезнь поражает его разум, и с каждым годом королю становится все хуже и хуже. Правда, у него все еще случаются проблески сознательности, но даже в эти периоды он крайне раздражителен и непредсказуем. Поэтому, Шерри, – Вильфред уставился мне в глаза, – ничего не делай из того, что могло бы его спровоцировать. Просто войди, немного постой и уходи. Не старайся с ним заговаривать. Будет лучше, если он вообще тебя не заметит.

– Но как же мне тогда получить его благословение?!

– Уж как-нибудь обойдешься и без него, – усмехнулся Вильфред. – Или же давай я тебя благословлю по-братски?

На это я сказала ему, что как-нибудь обойдусь, и Вильфред снова улыбнулся. Но уже не мне, а подоспевшим Ворсли, заявившим, что он первый в их списке на убийство.

На это Моррис оскалился, сказав, что жить ему еще очень долго – сперва Ворсли не помешает выучиться читать и писать, а к этому времени, он, пожалуй, умрет естественным путем.

От старости.

Они продолжили собачиться, а я… повернулась к подошедшему принцу Кирону.

Оказалось, тому тоже нашлось что мне сказать. Но делать в присутствии моего сумасшедшего сопровождения и зардевшейся тетушки – словно это ее, а не меня средний принц взял за руку и повел подальше от Ворсли, Морриса и Мун Кина, – он не собирался.

Изабель тоже была неподалеку, улыбнулась мне многозначительно, а придворные начали шептаться.

– Ваше высочество!.. – отозвалась я в полнейшем недоумении, когда мы остановились возле одной из мраморных колонн неподалеку от тронного возвышения. – Вы… Вы что-то хотели мне сообщить наедине?!

Кирон кивнул, и я уставилась в его встревоженное лицо и похожие на грозовое небо серые глаза.

– Шерри, что бы ты там ни увидела, – напряженным голосом произнес он, кивнув в сторону дверей, к которым подходила улыбающаяся принцесса Зои. Ей выпал жребий предстать перед королем первой, – постарайся не брать это в голову. И еще: сделай все, чтобы как можно скорее покинуть ту комнату. Я все объясню тебе позже!

– Хорошо, – отозвалась я, мысленно поблагодарив Вильфреда Морриса за то, что он успел сделать это первым, а то, признаюсь, сейчас бы я терялась в догадках, не понимая, что происходит.

– И вот еще, если отец все же удостоит тебя разговора, соглашайся со всем, что он скажет. Даже если он заявит, что на небе висят три луны, а четвертую похитили демоны. Скажи ему, что так оно и было. Так нужно, Шерри!

– Хорошо, – повторила я. – Конечно же, я это сделаю! Потому что ваш отец болен, не так ли?

– Он болен, – согласился со мной Кирон, – и очень тяжело. Впрочем, королю сейчас получше. Он вполне адекватен и отдает отчет в своих поступках, так что я надеюсь, что отец продержится до конца отбора и приступов больше не повторится. Но даже если это произойдет, я уверен, что у тебя хватит смелости и силы духа встретиться лицом к лицу с его безумием.

После чего Кирон внезапно прикоснулся к моей щеке, развернулся и ушел, а я осталась. Уставилась ему вслед, чувствуя, как пылает та самая щека – мимолетное прикосновение почему-то тронуло меня до глубины души.

Нет же, до глубины сердца.

Впрочем, поразмыслить о произошедшем в одиночестве мне не дали. Меня тут же обступили подруги, закрывая от любопытных взглядов придворных, но принялись задавать такие же любопытствующие вопросы.

Только вот ответов у меня не было.

Я ничего не знаю и не понимаю, сказала им, но с королем нам всем стоит быть осторожными и ни в коем случае ему не перечить. А еще лучше – просто поклониться, немного постоять и уйти, не привлекая к себе внимания.

Что же касается Кирона, то принц в нашу первую встречу был со мной крайне резок, но внезапно переменил свое отношение.

И да, я тоже ничего не понимаю.

– Тогда давай будем ничего не понимать вместе, – улыбнулась мне Изабель. – А еще придумаем, какое у тебя будет свадебное платье, в котором ты станешь выходить замуж за Кирона Годдарта… Ты бы посмотрела на себя, когда ты о нем говоришь!

На это я покачала головой, приложив руки к пылающим щекам.

– Я о нем вообще не говорю, – наконец, выдавила из себя. – И даже думать не думаю!..

Изабель понятливо покивала, а затем спросила, может ли она быть моей подружкой невесты, если, конечно, к этому времени я ничего не вспомню и ее не прогоню.

– А я второй, – тут же вызвалась Лесли, на что я заявила, что мне совершенно не смешно.

Потому что смешно мне не было.

Затем потянулось мучительное ожидание – каждой из избранниц было отведено около пяти минут, чтобы предстать перед очами короля, принимавшего в соседнем с Тронным Залом кабинете.

Лесли шла десятой. Вернувшись, заявила нам, что удостоилась вполне благожелательного взгляда короля и взмаха его руки, который она посчитала за благословение.

Но, наслушавшись моей науки, вступать в разговор с ним не стала, вместо этого поклонилась и ушла. Сама встреча заняла от силы минуты две-три, не больше, так что бояться нам не стоит.

Наконец, пришел и мой черед.

И да, я не собиралась бояться.

***

Король ел.

Вот так, рыча, набрасывался на стоявшую перед ним гору мяса. Вытаскивал из огромного блюда куриные ноги, обгрызал, ломал и обсасывал кости, которые затем кидал на пол. Брался за следующую ногу, после хватался за кувшин с вином и громко пил – я слышала, как булькала жидкость в его луженом горле.

Все это происходило под безразличными взглядами трех магов, застывших по углам кабинета, и сочувственного взора священнослужителя в черной рясе и белом кушаке, стоявшего подле короля.

Но смотрел сочувственно он не на короля, а на меня.

Лорда Максвелла здесь не было, и этот факт почему-то меня порадовал.

Тут я вспомнила, зачем сюда пришла. Поклонилась, негромко назвав свое имя, но король мною не заинтересовался. Куда больше его увлекла очередная куриная нога.

И я, глядя, как двигались его мощные челюсти, подумала, что мне это даже на руку. Сказала себе, что сейчас я постою еще несколько секунд – раз уж за мной наблюдают маги и священник, – после чего развернусь и уйду.

Можно было уйти сразу, но они могли счесть это совсем уж невежливым. А то, что я не получу королевского благословения… Ну и не надо – зачем мне отвлекать правителя Ангора от еды?

Тут он и сам отвлекся. Оторвался от блюда, держа в руке наполовину обглоданную кость, и я увидела, что его черная с проседью борода была вся в кусках мяса.

Король уставился на меня мутным взглядом.

– Ты?! – внезапно рявкнул он.

– Я, ваше величество!..

– Ты, дочь моего врага! – неожиданно прорычал он, замахнувшись на меня обглоданной куриной ногой. – Дитя убийцы и порождение Тьмы!.. Ты – исчадие ада! Как ты посмела явиться в мой дом?!

– Но я…

– Я знаю, кто ты такая! – выдохнул он с ненавистью. – Ты – Шерридан Макнейл, дочь Корвина Макнейла! Ты явилась сюда, чтобы завершить свое черное дело. Прикончить меня!..

– Нет же, ваше величество! – выдохнула я в полнейшем ужасе. – Я не желаю никому зла и ни в коем случае не причиню его вам! У меня и в мыслях не было!..

Шерридан Макнейл… Но почему же он назвал меня Шерридан Макнейл?!

– Стража, взять ее! – не став меня слушать, рявкнул король, и я поняла, что на этом все. Все для меня закончилось. Сейчас король прикажет бросить меня в темницу, после чего казнить, и никто ничего уже не сможет сделать! – Где вас демоны носят, кривоногие?!

Два молчаливых мага подошли к столу и поклонились своему королю. На их застывших лицах не было написано ни единой эмоции. Священник отступил в сторону, словно он тоже умывал руки. И мое сердце, до этого стучавшее как сумасшедшее, замерло, потому что я знала, что сейчас произойдет.

Но вместо того, чтобы приказать тотчас же увести меня в темницу, король почему-то заявил, чтобы ему принесли вина. Да побольше, потому что у него в горле пересохло, а кувшин уже почти пуст.

– Но эта избранница… – начал было один из магов.

– Избранница? – переспросил Реджинальд Годдарт. Голос его прозвучал спокойно и даже благодушно, словно за секунду в голове короля повернулся рычаг, оставив ненависть и агрессию за закрытой дверью. Он взглянул на меня так, словно до этого и не видел. – Можешь идти, дитя мое! Хотя нет, погоди-ка!..

Тут появился слуга с кувшином, и я, чувствуя, как меня порядком потряхивает, принялась дожидаться, пока король не вольет в себя половину содержимого.

Терялась в догадках, что будет дальше. Что произойдет после того, как король поставит кувшин на стол? Прикажет ли он снова вести меня в темницу или же все-таки благословит?

Наконец, Реджинальд Годдарт оторвался от вина. Крякнул, затем вытер усы и рот рукавом.

– Благословляю тебя, дитя мое! – и вскинул руку. – Ты вполне подходишь моему сыну. А теперь поди прочь… И подайте мне еще мяса!

На это я поклонилась, затем, подхватив юбки, поспешила к выходу, пока король снова не передумал. Чуть ли не бегом покинула комнату, затем, выбежав в Тронный Зал, прислонилась к стене, чувствуя, что сползаю вниз, потому что ноги меня больше не держат.

– Как все прошло? – спросила Изабель. Протянула руку, помогая мне подняться.

– Ужасно! – призналась ей. – Все прошло просто ужасно!..

На это она кивнула, заявив, что ничего другого не ожидала. После чего, бросив на меня сочувственный взгляд, отправилась на свое испытание.

И уже очень скоро вернулась.

К этому времени я более-менее пришла в себя и даже отдышалась, сказав Лесли, что да, мне тоже удалось получить благословение. Правда, каким образом, рассказывать ей не спешила, потому что произошедшее до сих пор не укладывалось в моей голове.

Как и то, что король назвал меня Шерридан Макнейл. Но разве можно верить словам безумца?!

К тому же тут появилась Изабель с крайне мрачным выражением на лице. На ее светлом платье красовалось жирное пятно.

– Ты права, это было ужасно, – призналась она.

– Он на тебя накричал?!

– О нет! – усмехнулась Изабель. – Я не удосужилась подобной чести. Король Ангора всего лишь бросил в меня куриной ногой. Ты не находишь, что это довольно мило?

Но я не находила.

Впрочем, как бы там ни было, все двадцать шесть девушек прошли через третье испытание, о чем объявил Роланд Годдарт, назвав и нас с Изабель и Лесли. Правда, наши имена прозвучали не первыми и не последними, а где-то в середине списка.

После этого лорд Торполи объявил о завершении третьего испытания, позвав всех в Бальный Зал, в котором тотчас же зазвучала музыка.

Начались танцы, и на этот раз я вовсе не собиралась возвращаться в Восточное Крыло слишком быстро.

***

Роланд Годдарт

– Значит, Бешеные Псы? – потерев виски, задумчиво произнес Роланд. – Так их называют, говоришь?.. Бахар… Барха…

– Бахри-амеры, – подсказал ему Кирон.

Бал на первом этаже постепенно затихал, хотя до рабочего кабинета все еще долетали отзвуки музыки. Но уже реже и едва слышно…

Впрочем, когда Роланд покидал Бальный Зал, почти все гости уже разошлись. Несколько девушек до сих пор танцевали, но он не сомневался, что скоро и последние из избранниц отправятся восвояси, чтобы выспаться перед новым днем.

Роланд же вместо того, чтобы отправиться в свои покои и все-таки лечь спать – третья или четвертая бессонная ночь кряду, – поднялся в кабинет, где его дожидался секретарь с докладом, а потом прибыл и брат с новостями.

Секретаря Роланд отпустил – вести оказались не столь интересными, чем то, что сообщил ему Кирон. Ну что же, над всем этим не мешало хорошенько подумать!..

Плеснув себе в бокал золотистой жидкости, Роланд растянулся в кресле, обведя взглядом полутемный кабинет. Два магических светлячка трепыхались по углам, еще один завис над его заваленным бумагами рабочим столом.

Кроме Кирона в комнате никого не было – они говорили привычно без свидетелей. В последнее время стало слишком опасно держать этих свидетелей, потому что братья не знали, кому доверять. Вернее, кого из хайлордов успел переманить, перекупить или запугать Артур Максвелл, чтобы те несли ему верную службу, сообщая о каждом разговоре братьев.

Впрочем, Роланд был уверен в большей части своего окружения, тогда как Кирон привычно сомневался. Не спешил доверять людям, одобрив лишь нескольких, а с остальными наказал Роланду держать ухо востро.

– Да, бахри-амеры, – Кирон оторвался от окна, перестав рассматривать спящую столицу. – Я прислал тебе отчет и копию допроса начальника шиалорской стражи принцессы Ашеры. Допрашивали верные мне люди.

Затем все-таки уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Качнул головой на предложение выпить вместе с ним. Впрочем, Роланд и так знал, что брат не согласится, и его предложение было лишь данью вежливости.

– Признаюсь, я о них не подумал, – добавил Кирон. – Как-то слышал о шиалорских Бешеных Псах, безумных фанатиках… Но это давно вылетело у меня из головы. Зато теперь многое встало на свои места.

Роланд сделал еще один глоток, не побоявшись себе признаться в том, что он если и слышал о бахри-амерах, то не только забыл, но и вспомнить тоже не получилось. Впрочем, брат об этом позаботился – на столе лежало несколько листов, исписанных мелким почерком Кирона, и Роланд как раз успел ознакомиться с их содержимым.

Да, сомнений не оставалось – под мостом его поджидали те самые фанатики-шиалорцы. Именно у них была возможность это провернуть – считалось, что бахри-амеры обладали невероятными физическими данными и виртуозно владели Темной Магией.

Все совпадало – и физические данные, и Темная Магия, и способ, которым они умерщвляли и калечили свидетелей. Но при этом Роланд понимал, что действовать в одиночку на территории Ангора Бешеные Псы не могли – у них обязательно должны были быть сообщники.

Те, кто получил доступ к королевскому архиву, добыв из него сведения о конструкции моста, ведь обрушиться, по их замыслу, должна была только одна его часть.

Те, кто знал, что Роланд отправился встречать принцессу Ашеру.

Те, кто подобрался к нему слишком близко.

Кирон почти не сомневался, что заговорщики действовали по указке Максвелла, давно подозревая первого советника в том, что тот собирался захватить власть в Ангоре. Но у них привычно не было ни единого доказательства его причастности. Зато теперь появилась первая зацепка.

Правда, Мун Кин, как следовало из допроса с применением Заклинания Правды, никакого отношения к Бешеным Псам не имел и пролить свет на покушение не смог.

– И рассказала тебе об этих бахри-амерах именно Шерри, когда ты с ней танцевал, – задумчиво произнес Роланд. Затем улыбнулся собственным мыслям: – Но скажи мне, брат, во время какого из ваших танцев она это сделала? Пятого или шестого?

Затем Роланд, не удержавшись, усмехнулся, вспомнив, как Кирон вчера упрекнул его в количестве выпитого спиртного. Сегодня упреков он больше не ждал – потому что это был первый бокал коньяка за весь день, и Роланд решил, что он станет последним – не только этим вечером, но и впредь.

Ему потребуются трезвая голова и холодный ум – раз уж появилась зацепка, то пришло время действовать.

Впрочем, пока они еще не начали, Роланд решил кое-что прояснить.

Его порядком забавляло, что у всегда безупречного Кирона все-таки нашлось слабое место. Это слабое место звали Шерри – она прибыла в столицу на королевский отбор, обладала идеальной внешностью и огромными зелеными глазами.

И еще, по дороге в Авенну она спасла ему жизнь, а заодно потеряла память.

Улыбаясь, Роланд сделал еще один глоток – ну что же, если это последний бокал, то стоит допить его с удовольствием! А заодно не отказать себе в удовольствии немного вывести из равновесия своего безупречного брата.

– Не имеет никакого значения, – словно в подтверждение его мыслям отозвался Кирон, – во время которого из танцев она эта сделала.

Вот сейчас и посмотрим, подумал про себя Роланд, насколько это не имеет для тебя значения.

– Но почему же она рассказала обо всем тебе, а не мне? – поинтересовался он.

– Возможно, она бы рассказала обо всем и тебе, – пожал Кирон плечами, – если бы ты уделил ей чуть больше времени и внимания, разобравшись с толпой осаждавших тебя девиц.

– То есть ты хочешь, чтобы я уделял ей больше времени и внимания? – полюбопытствовал Роланд.

Знал, что ответ Кирона расставит все по своим местам.

Но брат молчал. Впрочем, Роланд тоже никуда не спешил. Сделал один глоток, второй…

– Нет, – словно ломая внутри себя барьеры, наконец произнес Кирон. – Я этого не хочу. Оставь ее мне!

Роланд все-таки осушил бокал до дна. Затем отставил и его, и коньяк в сторону, решив, что на этом все, и посмотрел на сидевшего с невозмутимым видом брата.

Тот ответил ему спокойным взглядом, хотя Роланд подозревал, что внутри Кирона бушует нешуточная буря.

– Помнишь, что ты сказал мне вчера вечером? – произнес он.

– Насчет того, что я не буду вмешиваться в твой отбор? – с прохладцей в голосе поинтересовался Кирон.

– Нет же, брат мой! Ты сказал, что мы никогда не рассоримся из-за женщины, потому что у нас с тобой хватает и других проблем. Ты прав, Кирон, так оно и будет! Никто и ничто не способно встать между нами. Я слишком тебя люблю и ценю твою поддержку и доверие, поэтому… Поэтому она твоя! У меня вполне хватает тех, из кого выбирать.

Ему почудилось, или же в глазах брата промелькнула благодарность?

– Спасибо! – наконец, отозвался тот. И сразу же перевел разговор на другое, потому что его закрытый братец попросту не умел говорить на подобные темы.

Рассказать о той, которая запала ему в сердце.

И еще о братской любви и доверии, хотя Роланд знал, что Кирон никогда его не подведет.

– Завтра вечером я отвезу Шерри на Мост Роз, – неожиданно произнес Кирон. – Думаю, это как раз тот нужный случай, которого мы так долго ждали. Подберу верных людей и сделаю то, что должен. Наконец-таки выманю крыс из норы и узнаю, кто из них самая главная крыса.

Роланд склонил голову.

– Вернее, ты хотел сказать, что это я отправлюсь с Шерри на Мост Роз? Боюсь, Кирон, с тобой приманка не сработает. Удар все-таки был направлен против меня, а не против тебя.

– Нет же, Роланд! – качнул головой его брат. – Именно я отправлюсь с Шерри на Мост Роз. Тебе нельзя так подставляться. Если с тобой что-то случится, то мы можем…

Не договорил, но Роланд понимал, о чем умолчал брат.

В этом случае Годдарты могли потерять Ангор.

– Но так мы их не выманим! – запротестовал Роланд, пожалев, что принял такое смелое и поспешное решение с коньяком. Ему бы не помешал еще один глоток. Или два, после чего допить ту бутылку.

Но слово Годдарта – закон, даже если он дал его самому себе.

– Выманим! – уверенно произнес Кирон. – Они будут считать, что на тот проклятый мост поедешь именно ты. Ты, Роланд, потому что мы с тобой чертовский похожи, чем мы и воспользуемся. Должно сработать – они посчитают это отличной возможностью, чтобы нанести новый удар.

– Нет же! – нахмурился Роланд. – Я не позволю тебе так рисковать!

– Риска в этом будет мало, – пожал Кирон плечами, – потому что ты будешь сидеть в засаде с верными людьми, а потом нападешь и обезвредишь крыс. Кому я могу еще это доверить, как не тебе?

Роланд, немного подумав, все-таки неохотно кивнул, согласившись, что звучит вполне логично, хотя и довольно рискованно. После чего они принялись обсуждать детали, пока, наконец, он не откинулся в кресле.

Ну что же, план Кирона звучал вполне неплохо – они надеялись, что враги на это поведутся, так как это был вполне благовидный предлог, по которому Роланд якобы окажется вне стен дворца со всего лишь небольшой горсткой охраны. Повезёт Шерри к Мосту Роз, чтобы помочь той вспомнить.

Оставалось лишь пустить по дворцу слух и надеяться, что он обязательно достигнет нужных ушей.

– Но не только ты, но и Шерри станет наживкой, – произнес Роланд задумчиво. – Все же это довольно опасно.

– Поверь, я сумею ее защитить! – отозвался Кирон таким голосом, что Роланд ему поверил.

Затем они вновь обсудили детали, решив, что провернут затею с поездкой на мост уже следующим вечером, сразу после того, как Роланд и его избранницы вернутся во дворец после четвертого испытания.

Оно не должно отнять много времени – завтра в первой половине дня их ждала короткая прогулка по реке Рене на королевской барже, во время которой Роланду предстояло поговорить с каждой из девушек наедине.

Правда, во всем этом присутствовала и небольшая ложка дегтя. Отец, проявлявший в последние дни относительное здравомыслие, заявил, что собирается вместе с ними выйти в море.

Возможно, подобную идею подкинул ему Максвелл, теперь отнекивавшийся и делавший вид, что желание короля – закон. Или же отец, понимая, что страшная болезнь вот-вот окончательно похитит его разум, решил подольше побыть с сыном.

Этого Роланд не знал.

Но понимал, что у него нет ни единой причины отказать королю, из-за чего завтрашняя прогулка его порядком тревожила.