Глава 7

Утро для меня началось хорошо, если не сказать, что великолепно.

Я открыла глаза – сама, а не по чьей-то указке. Заморгала, привыкая к рассеянному свету, льющемуся через светло-бежевые шторы. Затем блаженно потянулась, подумав, какое же это счастье, когда ничего и нигде не болит.

К тому же я чувствовала себя бодрой и полной сил. Правда, присутствовала и ложка дегтя – просыпаться вместе со мной память не спешила, и ночь никаких изменений не принесла.

Лежа в кровати, я еще немного ее потерзала – мою память! – пока не поняла, что все бесполезно. Затем попыталась по методу доктора позволить в своей голове возникнуть именам. Но уже очень скоро констатировала, что в нее лезут только имена Роланда и еще почему-то Кирона Годдартов.

Пожав плечами – ну как есть! – потянулась, решив, что пора вставать.

Тут моя рука коснулась чешуйчатого и длинного тела, а в ответ раздалось недовольное шипение. Кажется, я нечаянно разбудила своих компаньонов, с которыми делила постель.

Компаньонов, о которых до этого момента я и не подозревала.

Откинув одеяло, уставилась на двух полозов, свернувшихся в кольца – один устроился у меня под боком, второй – подле моих ног. Змеи, подняв голову, тоже посмотрели на меня вопросительно, словно хотели поинтересоваться, что именно меня не устраивает.

Их же все устроило!..

Подозреваю, в очередной раз презрев свою корзину, которую я попросила оставить в своей спальне, они заползли ко мне в постель, где и провели остаток ночи.

Рассматривая змей, я всячески к себе прислушивалась, пытаясь понять свое к ним отношение.

Нет, в том факте, что они спали в моей кровати, меня ничего не смущало и не тревожило. Отвращения я тоже не испытывала, как и приступа любви вкупе с обожанием.

– Вот что, дружочки, – сказала я одному и второму полосатому «другу», – пора-ка вам и честь знать! То есть возвращаться в свою корзину, потому что тетушка уже проснулась. – Я слышала ее тяжелые шаги в соседней комнате, и еще – как она покликала Фриду, чтобы та помогла ей одеться. – Если она вас здесь увидит, то снова начнутся крики и переполох. Нам же такого не надо? – Уверена, нам такого уж точно было не нужно. – Обещаю, я позабочусь, чтобы вас хорошенько накормили, а потом достану вам корзину побольше и поуютнее.

Едва успела их переложить, как в моей спальне появилась полностью одетая и причесанная тетушка. Поздоровавшись, сказала мне, что сегодня ей значительно лучше, поэтому она вполне готова к подвигам по завоеванию для меня Золотого Трона королевы Ангора.

Так оно и было – выглядела тетя Мюри не в пример розовее и бодрее прошлого вечера. Правда, все еще с подозрением косилась в сторону шиалорского подарка.

Тут явились служанки. Помогли мне одеться – я выбрала домашнее светло-кофейного цвета платье, – после чего расчесали и заплели мне волосы. Затем мы с тетушкой вполне мило позавтракали в Большой Гостиной, после чего выпили каждая свою настойку. Она – успокаивающую, я – укрепляющую, и принялись разбирать новую порцию присланных мне цветочных букетов и прилагающихся к ним карточек.

Самые роскошные цветы были, конечно же, от принца Роланда. К ним шла карточка с пожеланием хорошего дня и напоминанием о том, что сегодня около полудня состоится наше свидание. Текст был написан каллиграфическим почерком, и мне показалось, что вряд ли рукой принца. Зато отрывистая подпись внизу, уверена, как раз принадлежала Роланду Годдарту.

Второй, куда более скромный букет оказался от Вильфреда Морриса, и слал он его «своей дорогой сестричке». Зато «алые розы любви» – так и было указано в карточке, – перевязанные такой же алой летной, тоже, наверное, символом любви, были от лорда Пемроуза.

Но куда больше меня заинтриговал четвертый букет – белоснежно-розовый, словно сделанный из ваты и сливок. Слал его Эванс Максвелл, на что я, признаюсь, вытаращила глаза. Неверяще уставилась на такую же розовую, сладко надушенную карточку, в которой он…

Да, молодой лорд Максвелл писал, что вчера вечером он так сильно впечатлился моей красотой, что всю ночь думал только обо мне. Сгорал в жарчайшем пожаре любви, поэтому утром решил мне открыться. Его чувства настолько сильны и искренни, что я обязательно должна о них узнать.

В конце он написал, что просит у меня о свидании в любое удобное для меня время. Но сегодня, пока он окончательно не сгорел в своем пожаре.

– Это что еще такое? – нахмурившись, спросила я у карточки.

Ответила мне тетушка Мюри, заглядывавшая мне через плечо.

– Моя кисонька обзаводится поклонниками, – произнесла она одобрительно

– Но это какой-то очень странный поклонник! – сказала ей, потому что с «кисонькой» уже смирилась, а вот с Эвансом Максвеллом не смогла.

Поэтому взяла и сожгла его карточку. Вот так, вскинула руку, Темные потоки угодливо сложились в заклинание, и «пожар любви» превратился в кучку пепла на нашем столе.

И все потому, что вчера вечером Эванс смотрел на меня как на пустое место. Нет же, намного хуже – с раздражением, словно на досадную преграду, которая мешала ему остаться с Изабель наедине.

Теперь же получалось, что за ночь он передумал. Чуть было не сгорел в пожаре любви и решил перекинуться на новую жертву.

Неужели та самая заразная болезнь, о которой говорила Изабель, досталась теперь и мне?!

Этого я не знала и, признаюсь, нисколько не хотела узнавать. Поэтому сочинила вежливый отказ, написав сыну первого советника, что приехала на отбор к кронпринцу Роланду и другие мужчины меня не интересуют.

Особенно он.

Нет же, такого добавлять в письмо я не стала, решив, что обзаводиться врагом мне ни к чему.

Отказ вышел вполне вежливым – по подсказке тетушки Мюри я добавила в ответ еще и приличную «ложку» лести, понадеявшись, что на этом молодой лорд Эванс оставит меня в покое.

Затем написала записку братьям Ворсли, в которой попросила ждать меня в десять утра у входа в Большой Сад. И все потому, что я собиралась навестить лошадь Шерридан Макнейл, так как змеи Ашеры Кхан навестили меня сами.

Признаюсь, я бы не отказалась увидеть кого-нибудь из зверушек Чариз Моррис, чтобы узнать, как они на меня отреагируют, но прекрасно понимала, что из столицы в Сакстердол меня никто не отпустит, а Вильфреду Моррису никакой веры нет.

Наконец, переодевшись в закрытые платья и набросив на головы темные шали, мы с тетушкой пошли… Да-да, она решила зажечь свечки под иконами в часовне Все-Матери, и я согласилась составить ей компанию. Подумала – вдруг тишина и благостность того места помогут мне вспомнить что-нибудь новое?

К тому же тетушка была права, нам не мешало поблагодарить Богов. Она думала сделать это за то, что ее пригласили ко дворцу, и за вчерашнее спасение от змей. Я же – что уцелела после падения с моста.

Но к Богам у нас нашлись еще и просьбы. В тетушкином длинном списке обязательно были моя свадьба и детки и еще – чтобы ей позволили остаться в столице, потому что мысль о возвращении в родовое гнездо Бургесов приводила ее в уныние.

Я же собиралась умолять Все-Мать лишь об одном: чтобы ко мне наконец-таки вернулась память.

По дороге тетушка успела рассказать мне много интересного. Например, что часовен на территории дворца две, но мы с ней идем на поклон к Все-Матери. Хотя есть и вторая, в которой превозносят мудрость и божественную силу Все-Отца.

– Но почему так? – спросила я, потому что память привычно молчала. – Почему целых две часовни и почему мы идем именно к Все-Матери?

Оказалось, во все века Божественную Семью не разделяли, но в последние годы церковный раскол стал набирать силу, что добавило в Ангоре смуты. Даже в Волдбери, маленьком городке, в пяти милях от которого стоял родовой замок Бургесов, тоже неспокойно.

Да-да, такой же раскол, как и везде, и метания, и забрасывания камнями одних несогласных другими, а также вылившиеся в традицию воскресные кулачные бои во славу Все-Отца или Все-Матери.

Это тетушку порядком печалило.

– Но почему? – в который раз спросила я, когда впереди показался золоченый шпиль часовни Все-Матери. Здание располагалось в дальнем конце Сада Избранниц, и я, признаюсь, вчера его не заметила, потому что блуждала совсем в другой стороне.

Оказалось, церковный раскол зрел уже давно. Но с тех пор, как король Реджинальд начал привечать священников Все-Отца, те пошли еще дальше – стали открыто претендовать на то, чтобы в скором времени превратиться в единственную религию в Ангоре, запретив все остальные.

И ее дорогой Реджинальд не только закрывает на это глаза, но и активно им потакает!

– Но почему? – в который раз спросила я, почувствовав себя разноцветной птицей, которая забавляла на рынке детвору, повторяя одну и ту же фразу.

Растерялась, понимая, что ко мне пришло новое воспоминание. Птица-попугай, детский смех, гул людских голосов, разноцветные одежды… Где же это было?!

Сердце забилось быстрее, я замерла, да и тетушка застыла, уставившись на меня встревоженно. Но вскоре я покачала головой – потому что воспоминание пришло и исчезло, растворившись в дымке небытия. Принесло с собой ту самую разноцветную птицу и гудящий, переполненный рынок, а больше ничего…

– Ничего, – так я ей и сказала, после чего попросила продолжить свой рассказ.

Оказалось, ее дорогой пятиюродный брат сильно изменился после ранения, которое получил на Севере семь лет назад. В него попало копье клайморца, но отскочило от кольчуги, не причинив Реджинальду Годдарту вреда.

Правда, оно все-таки выбило короля из седла. Тот упал на землю и, к несчастью, попал под копыта своего боевого коня.

Король сильно пострадал.

Долгое время он был при смерти, так как получил серьезную травму головы. Но Боги услышали молитвы народа Ангора и вернули ее Реджинальда к жизни. Это произошло в стенах монастыря Все-Отца, а рядом с ним был Артур Максвелл, поэтому король уверовал, что именно священникам удалось его излечить, а Максвеллу вытащить его с поля боя.

С тех пор началось несправедливое возвышение веры во Все-Отца, что тетушку порядком огорчало, и ослабление веры во Все-Мать. Но король изменился не только в своем отношении к церковным конфессиям, но и к самой тете Мюри.

Мюриэль Бургес, прибыв в столицу, успела отправить ему несколько записок, но ее дорогой Реджинальд отказался с ней встречаться. Она пыталась к нему прорваться, но ее не впустили. А ведь она привезла ему подарки из Волдбери!..

К тому же в детстве они были близки, и у них есть, что вспомнить и о чем поговорить.

Тетушка засобиралась было расстроиться, и я принялась ее утешать, заявив, что король обязательно с ней встретится. Быть может, даже сегодня – именно поэтому ей стоит пойти вместе со мной на вечерний прием. Да-да, я бы очень этого хотела!

Вскоре тетя Мюри перестала всхлипывать, а в часовне так и вовсе успокоилась. Да и я, глядя на тусклые образа Все-Матери, вдыхая тяжелый запах горевших восковых свеч, наполнявший намоленный воздух часовни, почувствовала себя значительно спокойнее.

Все будет хорошо, в который раз сказала самой себе, и я обязательно во всем разберусь. Единственное, меня не оставляло ощущение, что тайн во дворце намного больше, чем я могла себе представить, и с каждым днем их число только росло.

…Когда мы вернулись, оказалось, что меня уже поджидал слуга, которого до этого я отправила с запиской к Ворсли. С его слов выходило, что записку мою они получили, но не прочли, потому что попросту не умели читать – даже так! – а сделать этого слуге не позволили.

Заявили, что не доверяют никому в Ангоре. Поэтому записка осталась у них, хотя они понятия не имеют, что в ней написано.

Зато у них для меня есть послание. Ворсли хотели знать, не встретится ли леди Макнейл с ними у конюшни через полчаса – именно туда они и отправляются и будут ждать меня ровно столько, сколько понадобится.

– Еще как встречусь! – сказала я слуге.

Вернее, попросила передать это двум обормотам, отправив его с устной весточкой уже на конюшню. Сама же скинула с себя пропахшее ладаном платье, затем с помощью Мадлен надела новое – третье по счету переодевание за это утро!

Кстати, Фрида все еще двигалась заторможенно, с опаской поглядывая на корзину, в которой неплохо себя чувствовали змеи Ашеры Кхан. С кухни для них принесли кусочки свежего мяса и перепелиные яйца, и теперь полозы преспокойно спали.

Вскоре я облачилась в светлое в цветочек платье и взяла шляпку, категорически отказавшись как от зонтика, так и от сопровождения тети Мюри, но пообещала той, что на вечерний прием в Тронный Зал мы обязательно пойдем вместе.

Наконец, покинула наши покои.

На этот раз шагала намного быстрее и увереннее, чем вчера. Спокойно и приветливо кивнула одной из девушек, спускавшейся в Сад Избранниц, поняв, что мне совершенно все равно, что она обо мне думает. Вернее, пусть думает, что хочет – даже то, что я сама взорвала тот проклятый мост! – меня это нисколько не трогало.

Вскоре свернула к крытому переходу в Центральное Крыло, а затем, всего лишь пару раз спросив дорогу, оказалась в Большом Саду.

И нет, никто меня не остановил и не потребовал письменного или же устного на то разрешения – стражники лишь внимательно посмотрели мне вслед.

В Большом Саду оказалось намного оживленнее, чем в Саду Избранниц, – он был открыт для всех, кто проживал или гостил во дворце. Еще раз уточнив дорогу у одного из лакеев, я отправилась в сторону конюшен, по дороге увидев, как носился по газонам, играя с огромным псом, младший принц Конрад.

Его собакой был золотистого цвета мастиф. Пес повалил принца на землю – или же Конрад, смеясь, сумел повалить его, – и они покатились по траве. На это я улыбнулась, гувернер со страдальческим видом промолчал, а две пожилых дамы – лет им было под сто, – увешанные драгоценностями, неодобрительно поджали губы и побрели прочь.

Подальше от шумной молодежи – туда, где они смогут вдоволь посплетничать. Окинули меня оценивающими взглядами, на что я вполне приветливо им улыбнулась, нисколько не сомневаясь в том, что в разговоре двух старушек найдется место и для потерявшей память Шерри.

Наконец, отправилась дальше, улыбаясь своим мыслям и солнечному утру, – кажется, в верном направлении, – пока… не столкнулась на дорожке с Вильфредом Моррисом.

– Доброе утро, сестренка! – заявил он, выбираясь из кустов. Выглядел лорд Моррис свежим и вполне довольным собой. – Рад тебя видеть в полном здравии. Ну же, не будь букой, поздоровайся со своим братом!

– Доброе утро, лорд Моррис! – сказала ему, чувствуя себя той самой букой. Его появление не вызвало у меня ни малейшего энтузиазма. – Интересно, каким образом вы здесь очутились? Вы что, меня караулили все это время, сидя в тех кустах?

Впрочем, я нисколько не была удивлена этому факту.

Узнать о времени, на которое я договаривалась с братьями Ворсли, Вильфред не мог – если только он не перехватил слугу. Возможно, подкупил его на последние деньги, но мне в это не слишком-то верилось.

Зато я верила в то, что в сообразительности Моррису было не отказать.

Он знал, что я обязательно отправлюсь навестить лошадь Шерридан Макнейл, потому что вчера мы о ней говорили. Дальше Вильфред мог догадаться, что я сделаю это с утра, еще до начала свиданий с принцем, после которых нас ждало целых два испытания отбора.

Следовательно, время, чтобы навестить лошадь, у меня было только сейчас. Оставалось лишь подкараулить на правильной дорожке… Да, именно здесь, по-другому в конюшню и не попасть.

Ну что же, он добился своего. Единственное, что ему от меня нужно?

– Зачем же так официально? – усмехнулся Вильфред. – Мы, вообще-то, знакомы с тобой вот уже почти двадцать лет. И я, можно сказать, лично…

– Только не говорите, что вы меня выкормили! – поморщилась я, не уверенная, что готова выслушать новую порцию детских воспоминаний от Вильфреда Морриса.

Не знала, что из них правда, а что ложь, и это причиняло мне боль.

– Нет же, пеленки тебе меняли няньки. Я занимался твоим воспитанием.

– Ах, воспитанием!..

– И еще обучением.

– Даже так?

– Даже так, Шерри! – кивнул он с серьезным видом. – Ты давно уже собиралась перебраться в столицу и заканчивать последний курс академии в Авенне, чтобы потом поступить здесь в магистратуру. К этому времени у нас начались денежные проблемы, поэтому ты думала претендовать на королевскую стипендию, что покрыло бы расходы не только на твое обучение, но еще и проживание. Но для того, чтобы ее получить, тебе нужно было учиться в столице. Мы начали действовать, но ты так и не успела… И ты знаешь причину!

Он поджал губы, но лицо его было непроницаемым.

В ответ я кивнула, потому что знала ту самую причину.

– И что из этого следует? – спросила у Вильфреда.

– Из этого следует, что этим утром мне удалось раздобыть твой табель за четвертый курс. Тот самый, который ты присылала в столицу. Вернее, его заверенную копию. Декан факультета Прикладной Магии Академии Авенны оказался довольно-таки любезен…

С этими словами Вильфред протянул мне свернутый в трубочку свиток, перевязанный темно-коричневой лентой.

Поблагодарив его, я взяла, но затем спохватилась. Табель – табелем, но я же собиралась навестить Арабеллу, лошадь Шерридан Макнейл, а меня там ждали братья Ворсли!

– Я иду на конюшню, – сообщила Вильфреду. – Но вы, наверное, и так об этом знаете, лорд Моррис!

– Проверить, как там братья Ворсли? – склонил он голову. – Я нисколько не сомневаюсь в том, что им отвели лучшие денники. Королевское гостеприимство не знает границ.

Я закатила глаза – начинается!.. Вернее, как началось, так и не спешит заканчиваться.

– Я тебя провожу, – добавил он.

– Уж как-нибудь справлюсь и сама!

– Шерри, обещаю, что буду глух и нем. К тому же я знаю кратчайшую дорогу к нашим северным братьям…

На это я, немного помедлив, дала свое согласие, понимая, что от Морриса все равно не избавиться, и мы зашагали по дорожке. По дороге я раскрутила свиток, уставившись на круглую печать со драконом, гласившую, что сей документ принадлежит Королевской Академии Магии Авенны. В конце шла приписка, что копия сделана с оригинала по вчерашнему запросу.

Судя по всему, Вильфред Моррис времени зря не терял.

Из табеля выходило, что Чариз Моррис ждали в Академии Авенны с распростертыми объятиями – она оказалась круглой отличницей. К тому же у нее были высшие отметки по командной работе в Боевой Магии.

Под списком предметов шла небольшая характеристика, гласившая, что Чариз показывала великолепные результаты по зоомагии, которая и являлась ее профильным профилем.

– Значит, зоомагия! – пробормотала я, после чего погрузилась в размышления.

Какое-то время мы шли молча, но тут я спохватилась.

– Кстати, куда это мы идем?!

– Конечно же, к братьям Ворсли, – как ни в чем не бывало отозвался Вильфред Моррис.

– Но мне кажется, это не та дорога… Нам нужно было свернуть налево еще две развилки назад, а вы привели меня… Вы привели меня в дворцовый зоопарк!

О нем я уже слышала от тетушки Мюри.

– А разве ты туда не собиралась? – картинно удивился он. – Те же хотела увидеться с Ворсли, и я подумал, что зоопарк для них будет самым правильным местом. Уверен, мы найдем их именно здесь. Посмотрим, что за вольер им отвели и принесли ли мяса на завтрак.

В этот момент мне захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

Но вместо этого я остановилась и принялась крутить головой, решив, что разберусь с дорогой и сама. Оказалось, если я не хотела возвращаться на несколько развилок назад, к Центральному Крылу, то кратчайший путь к конюшням как раз лежал вдоль просторных вольеров, огороженных магическими защитными полями.

На это я, подумав, что Ворсли все равно никуда не денутся – они собирались ждать меня до вечера, – все-таки решила пройти через зоопарк.

К тому же мне было любопытно посмотреть на его обитателей и послушать, что рассказывал Вильфред о своей сестре и ее учебе в магической академии.

Первым делом мы прошли мимо львиного загона – парочка дремала на солнцепеке рядом с приличного размера обломком скалы. Рядом валялись куски мяса и обглоданные кости огромного животного. Следующим был такой же просторный вольер, в котором обитали два тигра – те лежали в тенечке, отмахиваясь полосатыми хвостами от назойливых муз, а в небольшом водоеме, переливаясь на солнце, плавала деревянная колода.

Затем мы миновали дом для волков, оббегавших приличную территорию своего загона – держались они друг за дружкой, и мне показалось, что ничего не может сбить их с ритма. После этого прошли мимо вольера поменьше, в котором я увидела лисью нору. Самой лисицы видно не было, зато ее соседи нисколько не скрывались – многочисленное семейство дикобразов с удовольствием лакомилось яблоками.

Тут я снова обнаружила, что мы свернули не туда. Но на этот раз решила промолчать – вместо этого посмотреть, куда именно вел меня Вильфред Моррис.

Давно уже поняла, что он никогда и ничего не делал просто так. Интересно, что ему понадобилось в зоопарке, раз уж он меня сюда притащил?

Оказалось, его целью была клетка – даже не вольер, – в которой сидело…

Я не сразу разглядела, что это за животное, свернувшееся в больший темный клубок в дальнем углу, но моментально почувствовала привкус непонятной магии. Напряглась, а к рукам моментально прихлынули магические потоки.

– Не бойся! – произнес Вильфред. – Через стальные решетки ему нас не достать, а защитные заклинания выдержат его дыхание. Посмотри, это же крайне редкий экземпляр!

И я посмотрела.

Темное, мощное, покрытое крупными чешуйками тело, острые роговые отростки по всей длине позвоночника. Зверь свернулся в кольцо, тем самым не позволяя точно судить о своих размерах, но мне показалось, что длиною он был метров пять.

Может, чуть больше.

У него были когтистые лапы, на которые он пристроил… голову дракона.

Нет же, это был не дракон – василиск. Василиск спал – его глаза были затянуты темными перепонками век.

– Каменный василиск, – произнес Вильфред Моррис, подтверждая мою догадку. – Крайне редкий вид. Мало кому удается их поймать.

– Но все же поймали, – отозвалась я глухо.

– Этого привезла с собой принцесса Зои в дар кронпринцу Роланду. Наверное, тем самым собиралась проделать брешь в его сердце.

Я склонила голову.

– Проделать брешь василиском?

– Это же ближайший предок давно вымерших драконов, изображенных на всех знаменах Годдартов. Чем не подарок? Подозреваю, лангеронцы положили уйму народа, чтобы его отловить. Странная тварь…

– Никакая она не тварь, – покачав головой, сказала ему.

Это была женская особь, и на миг я почувствовала ее очень и очень хорошо. Уловила вибрации ее разума, поняв, что смогу установить контакт.

Быть может, потому что мне показалось, будто бы мы с ней очень похожи? Я тоже была довольно-таки странной, загнанной в ловушку собственной памяти. Кем-то, на кого все пялились издалека, гадая, кто я такая на самом деле.

Хорошо хоть, в клетку не посадили, подумалось мне. Как, например, ее…

Тут василиск поднял голову и уставился мне в глаза.

– Не бойся, Шерри! – раздался возле уха негромкий голос Вильфреда. – Она не причинит тебе вреда. Из клетки ей уже не выбраться, так что ты в полной безопасности. Попробуй установить с ней контакт. Помни, ты всегда была отличницей на курсе по зоомагии, и твою работу в Академии признали лучшей за последние пять лет. Знаешь, я всегда тобой гордился, хотя не спешил в этом признаваться.

Но я снова ему не поверила, хотя мне очень хотелось. Потому что Вильфред Моррис никогда и ничего не делал без причины.

– Так вот почему ты меня сюда привел, – не поворачивая головы, сказала ему. – Ну что же, это был довольно-таки умный ход с твоей стороны!

Умный, если он был уверен в том, что я – его сестра.

– Попробуй! – произнес Вильфред требовательно, и я попробовала.

Вот так, открыла свой разум, приглашая ее… Попросила василиска поделиться со мной своей болью, потому что я могла ей посочувствовать. Могла ее понять и постараться утешить.

У меня похожая боль, сказала ей мысленно. Правда, положение другое – по крайней мере, у меня есть свобода перемещения внутри дворца.

На миг мне показалось, что я улавливаю ответ. Холодный разум зверя проявил ко мне интерес. Потянулся, и в ту же секунду я ощутила бесконечную тоску по тому, что осталось в далеких горах.

Вернее, по тем, кто остался в далеких горах.

Ее боль была настолько сильной, что ударила меня в сердце, и я заморгала, смахивая с ресниц непрошеные слезы.

Но тут…

– Вот вы где, леди Макнейл! – рявкнул мне в ухо Фергус Ворсли, на что я, признаюсь, не только вздрогнула, но и едва не подпрыгнула на месте.

– Мы вас нашли! – радостным голосом возвестил Эрвин.

Василиск рявкнул недовольно, окинув нас презрительным взглядом. Затем свернулся в кубок, поворачиваясь к нам шипастым боком, наглухо закрыв от меня свой разум.

Впрочем, я прекрасно понимала, что на этом все. Наш контакт разорван, и пытаться восстановить его в ближайшее время нет никакого смысла – момент был безнадежно упущен.

К тому же мне бы все равно не позволили – неугомонные Ворсли тут же принялись ссориться с Моррисом, порядком меня отвлекая. Признаюсь, я не поняла причины, но, кажется, этой троице она и не была нужна.

– Мы получили от вас весточку, леди Макнейл! – сообщил мне Фергус, когда я, мысленно попрощавшись с василиском, отвернулась от клетки. – Вы прислали нам записку, но этот проныра-слуга захотел прочесть ее сам! Но мы ему не позволили.

– Я уже знаю о судьбе моей записки, – вздохнув, сказала им. – Но раз вы меня нашли, то давайте уже пойдем на конюшню!

И мы пошли.

Я шагала, чувствуя, как одно мое ухо напекало солнце, от которого не могли защитить поля шляпки, а во второе вываливали свои новости братья Ворсли. А еще косилась на улыбающегося Вильфреда Морриса – он казался мне вполне довольным собой, и я прекрасно понимала причину его радости.

Потому что он снова одержал победу.

Добился того, чего хотел.

Что бы ни произошло на конюшне – вернее, даже если лошадь Шерридан Макнейл примется выказывать ко мне всяческое расположение, признав своей хозяйкой, – это подтверждало лишь одно.

Оценку «отлично» в табеле Чариз Моррис по зоомагии и лучшую курсовую работу по этому предмету за последние пять лет.

Потому что у нее были к этому способности.

К тому же мне стала понятна природа моего контакта со змеями – Чариз Моррис могла поладить с любым животным, как магической, так и не магической природы.

Тут Вильфред заговорил, подтверждая мои домыслы.

– Ты с раннего детства находила общий язык со зверьем, и наш дом был полон собак, кошек, лягушек и змей. Когда ты выросла, ничего не изменилось, Шерри! Ты всегда могла поладить с любой живностью, и северные братья тому подтверждение.

На это я закатила глаза, а Ворсли переглянулись, не совсем понимая, пора ли им начинать убивать Вильфреда Морриса или же все-таки стоит повременить.

Я посоветовала им повременить, после чего мы наконец-таки добрались до конюшен – несколько длинных каменных построек высились друг за другом. Место для Арабеллы, лошади Шерридан Макнейл, нашлось во второй, и уже очень скоро я стояла в просторным деннике, разглядывая белоснежную великолепную лошадь.

В груди что-то шевельнулось, но я не позволила этому чувству себя обмануть.

Нет же, сказала себе, это больше ничего не значит. Я спокойно обхожусь со змеями и могу установить контакт с василиском, так что нет ничего удивительного в том, что у меня получилось найти общий язык с лошадью Шерридан Макнейл.

Тут Арабелла положила мне голову на плечо, всхрапнув, а я похлопала ее по холке, протянув половину яблока, которое специально дал мне конюх.

Мне… Мне было приятно стоять вот так, обнимая белую лошадь. Но я понимала, что зря братья Ворсли улыбались так, словно они только что выиграли главный приз.

Потому что они его не выиграли.

Я была в таких же сомнениях, как и вчера, когда узнала, что могу оказаться любой из трех девушек. С того момента прошли целые сутки, но так ничего и не изменилось.

Я все еще могла быть каждой из трех избранниц, хотя начинала подозревать, что я все-таки Чариз Моррис.

– Может, вы хотите немного покататься, леди Макнейл? – спросил у меня Эрвин после того, как Вильфред Моррис откланялся и ушел.

Заявил, что увидимся вечером в Тронном Зале.

Я нисколько не сомневалась в том, что его путь лежал… Уверена, он отправился подготавливать очередные козни. Вернее, доказательства того, что я – его сестра.

Зато со мной остались братья Ворсли, которые попытались доказать мне, что я принадлежу Северному Пределу.

– Леди Шерридан, – понизив голос, произнес Фергус, – вчера вечером мы с братом нашли… – он воровато оглянулся, но нас никто не подслушивал.

– И что же вы нашли?

– Способ, как выбраться из дворца, – добавил за него Эрвин и похлопал Арабеллу огромной ручищей по боку. Мне показалось, что лошади это не понравится, но та лишь всхрапнула, словно давно привыкла к подобным замашкам северных мужчин. – Вчера мы выходили в город и встретились с нашими. Передали им, что вы живы и здоровы.

– Это проверенный ход! – покивал Фергус. – Так что мы можем уйти с вами в любой момент.

– И Арабеллу с собой заберем, – добавил младший из Ворсли. – И еще нашего отца из стазиса. Кажется, мы здесь уже порядком загостились, а дома ваша голова быстро придет в порядок, леди Макнейл!

На это я вздохнула. Если бы я была уверена в том, что я – Шерридан Макнейл, их предложение, наверное, показалось бы мне довольно заманчивым. Но дело в том, что я ни в чем не была уверена.

– Посмотрим, – сказала им. – То есть ваш способ надежный?

– Еще какой! – с гордостью в один голос отозвались Ворсли.

– Наши передают вам привет, леди Макнейл! – добавил Фергус.

– И желают скорейшего выздоровления, – подхватил Эрвин.

– А наши – это…

– Те, кто живут в столице, но в своем сердце они все равно остаются северянами, – пояснил старший из братьев.

– То есть вы смогли незаметно выйти из дворца, а потом вернуться, – произнесла я задумчиво, потому что меня посетила одна довольно интересная мысль.

Вернее, она промелькнула еще утром, когда я терзала свою голову именами, но теперь окрепла, превратившись в идею. Мне хотелось отправиться на Мост Роз – в то самое место, где я потеряла память. Вдруг это поможет ей вернуться?

Ведь именно об этом говорил доктор Норвей – то, что родные люди и знакомые места должны ее подтолкнуть.

Но сбегать из дворца без спросу я не собиралась, вместо этого думала попросить позволения у одного из Годдартов. Поговорить с Роландом – наше с ним сегодняшнее свидание показалось мне подходящей возможностью.

– Конечно же, леди Макнейл! – дружно ответили Ворсли. – Мы же вчера это сделали.

– Вы молодцы, – похвалила их. – Но погодите, у меня все еще остались незаконченные дела в Авенне.

Я до сих пор была на отборе, но мне почему-то не захотелось им об этом говорить.

– Миссия! – переглянулись братья, истолковав все по-своему. – Вы ведь о ней вспомнили, леди Макнейл?! Мы спросили у ребят в городе, но никто и ничего не знает. Хотя они порядком воодушевились.

На это я сказала им, что пока еще ничего не вспомнила, но надеюсь, что скоро это произойдет. Затем подумала, что о какой-то там миссии твердил еще и незнакомец, ввалившийся в мою спальню.

Похоже, он был из шиалорцев, но расспросить о нем у Мун Кина не было никакой возможности. Похоже, начальник шиалорской стражи начал сдавать свои позиции – я была во власти Морриса, а затем Ворсли уже почти час, а он так и не объявился. Непорядок!..

Размышляя о шиалорцах, я попрощалась с Арабеллой и вышла наружу, сопровождаемая Ворсли. Замерла, прищурившись на яркое солнце, а потом повернула голову, заметив приближавшуюся к нам высокую мужскую фигуру.

Заморгала, потому что на миг мне показалось, будто бы ко мне шагал тот самый начальник шиалорской стражи. Но потом поняла, что это вовсе не он, а…

Совсем другой человек, с кем, признаюсь, мне нисколько не хотелось встречаться.

С другой стороны, быть может, он тоже не слишком рвался?! Мало ли, вдруг ему потребовалось срочно отправиться в город, и он решил проделать путь верхом, а не в своей карете?

Но очень скоро стало ясно, что этому человеку понадобилась именно я – ко мне приближался Кирон Годдарт, весь в черном, с решительным выражением на красивом волевом лице. И еще я поняла, что бежать от него слишком поздно.

С другой стороны, нужно ли мне бегать? Я вполне в состоянии пережить эту встречу.

Как сказала вчера Изабель в Тронном Зале – это будет всего лишь очередное унижение Клаймора со стороны Ангора. Сейчас же, глядя на приближающуюся фигуру среднего принца, я подумала…

Ну что же, меня ждало всего лишь очередное унижение со стороны среднего брата Роланда Годдарта.

Но я ошиблась. Подойдя и поклонившись, Кирон уставился мне в глаза, а затем произнес то, что я никак не ожидала услышать.

– Признаюсь, мы с вами начали немного не с того конца, поэтому нам стоит попробовать еще раз. Вы чудесно выглядите этим утром, леди Шерри!

На это я растеряла все колкие ответы, которые крутились у меня на языке, и уставилась на него во все глаза.