Глава 33. Ты возвращаешься на Землю

(Кир)

«А я буду приходить по утрам, и мы будем встречать рассветы вместе, обсуждая, какой же Кир дурак».

Эти слова вонзаются в грудь, как нож. Я застываю в дверном проёме, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Так вот как. Она выбрала его. Вайса. Смешного, беззаботного Вайса, который умеет говорить правильные слова и не оставляет на её коже синяков от слишком жёстких прикосновений.

Саша резко оборачивается, её зелёные глаза расширяются. Она выглядит виноватой – как пойманный на месте преступления вор. Это только подтверждает мои догадки.

– Ты возвращаешься на Землю. Завтра. – Мой голос звучит хрипло, но твёрдо. – Договор расторгается. Больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже разворачиваюсь и ухожу обратно в комнату. Дверь захлопывается за мной с глухим стуком.

Чип на руке тут же активируется по моей команде.

– Генерал Варрон. Срочный канал.

– Маршал? – голос в голове звучит удивлённо. – Что случилось?

– Нужен корабль на Бейрос. Завтра. Для одной пассажирки. Землянка.

Пауза.

– Понял. Пришлю «Стрижа», он быстрый. Всё в порядке?

– Всё. Конец связи.

Я падаю на кровать, лицом к стене. Тело ноет от недавних ран, но эта боль – ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Она выбрала его. Но я не дам им жить у меня под носом и светиться от счастья, напоминая каждый день о себе.

Дверь скрипит.

– Кир... – голос Саши тихий, неуверенный.

Я не оборачиваюсь.

– Уходи.

– Ты не так понял...

– Я сказал, проваливай! – рёв вырывается из груди самопроизвольно.

За дверью воцаряется тишина. Потом – осторожные шаги, удаляющиеся по коридору.

Часы тянутся мучительно медленно. Я лежу, уставившись в стену, пока солнце за окном проходит свой путь от рассвета к закату. Вайс пару раз пытается заговорить через дверь – получает мой рык в ответ и отстаёт.

Саша... Саша не приходит больше.

И не надо.

Я сжимаю веки, пытаясь выкинуть из головы её образ. Эти дурацкие веснушки. Зелёные глаза, которые смеются, когда она дразнит меня. Её руки – тёплые, нежные, которые всего пару дней назад кормили меня этим проклятым супом.

Предательница.

Но даже мысль о её предательстве не может заглушить другую, более страшную правду – эти её чёртовы разгоовры про любовь. Я ведь поверил в них. Поверил ей. Мне казалось, что у нас может быть будущее. Но я прогнал её.

И теперь мне остаётся только стена, тишина и пустота, которая разрывает грудь на части.

Завтра она улетит.

А я останусь здесь.

Один.

Я лежу, уставившись в потолок, и проклинаю тот злополучный день, когда впервые увидел её. Проклинаю каждый момент, каждую секунду, проведённую рядом с этой чёртовой землянкой. С её дурацкими мелкими веснушками, разбросанными по носу, словно звёзды по утреннему небу. С её упрямым подбородком, который всегда вздёрнут вверх, даже когда она явно не права. С этими глазами – зелёными, как молодая листва после дождя, в которых светилось что-то... настоящее. Настоящее настолько, что хотелось верить.

Чёрт бы побрал тот день и мою слабость.

В голове всплывают воспоминания – старые, затёртые временем, но всё такие же острые, как вчерашние раны. Я снова семилетний мальчишка, дрожащий в углу заброшенного склада на окраине Аравельского посёлка. Сквозь дырявую крышу капает дождь, образуя на грязном полу лужицы, в которых отражается тусклый свет уличных фонарей. Холод проникает под тонкую куртку, заставляя зубы стучать как в лихорадке. В животе урчит от голода – три дня без еды. И самое страшное – тишина. Никто не зовёт. Никто не ищет.

«Ты никому не нужен, Кирран» , – бросает отец, грубо толкая меня к воротам приюта. Его голос хриплый от выпитого, глаза мутные.

«Сильные выживают в одиночку. Докажи, что ты чего-то стоишь».

И я доказал. Выжил. Вырос. Стал тем, кем стал. И поклялся себе тогда, в ту холодную ночь: Никто и никогда не займёт моё сердце. Никаких привязанностей.

А потом появилась она.

Своим дурацким смехом, который звенел, как колокольчики. Своими нелепыми шутками. Своим «Ты мне богатство обещал, если тебя не станет» , от которого в груди что-то странно сжималось, хотя должно было злить.

Я стискиваю зубы так сильно, что в висках начинает пульсировать боль. Но физическая боль – ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Глупость. Чистейшая глупость.

Я – маршал. Я прошёл через ад дюжины планет, выжил там, где другие сдавались. И всё это – чтобы позволить какой-то землянке... Что? Войти в мою жизнь? Разрушить все мои принципы? Заставить чувствовать?

Дверь скрипит, прерывая мои мысли. В щель показывается худое лицо Марики, её тёмные глаза полны беспокойства.

– Маршал, вам нужно поесть... – её голос тихий, осторожный.

– Убирайся, – рычу я, даже не поворачивая головы.

– Но вы не ели весь день...

– Последнее предупреждение. Или ты уволена.

Дверь захлопывается с тихим щелчком. Я снова один. В тишине. В безопасности.

Но почему-то эта мысль больше не приносит облегчения.

Из коридора доносятся приглушённые голоса. Шаги. Смех Вайса.

«Береги себя, землянка» , – слышу я его слова, и что-то внутри сжимается в тугой комок.

Я впиваюсь пальцами в матрас, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Уходи. Уходи уже. Но моё тело, предательски напряжено, как струна, каждый нерв ловит звуки из коридора – каждый шорох, каждый вздох.

Где-то хлопает дверь. Наступает тишина.

Свобода. Та самая, которой я всегда добивался. Которая всегда была моим единственным спутником.

Я жду, когда, наконец, наступит облегчение. Когда вернётся привычная пустота, в которой нет места этим дурацким мыслям, этому... этому чувству, от которого сжимается горло.

Но вместо этого в груди только холод. Холод и тишина. Как в том складе на Аравеле. Как тогда, когда я впервые понял, что значит быть никому не нужным.

И самое страшное – я снова чувствую себя тем мальчишкой. Забившимся в угол. Одиноким. Брошенным.

Но на этот раз это был мой выбор.