Глава 39. Я прилетел за тобой
Земля прохладная и влажная под пальцами, когда я аккуратно раскладываю драгоценные бейросские семена в лунки. Алла копается рядом, бормоча что-то про новый сорт марсианских роз.
– Вот тут посади свои светящиеся штуки, – она указывает на отведённый мне уголок клумбы. – Только смотри, чтобы не заглушили мои цветы.
Я киваю, смахивая пот со лба. Солнце припекает, но мне приятно. Эти семена – последняя ниточка, связывающая меня с Бейросом. С тем... другим миром. Я всё-таки заказала их. Неделю ждала, пока привезли. Раз не получилось с огородиком на Бейросе, я решила сделать его здесь на Земле.
– Ой, смотри! – Алла резко поднимает голову. – Это что, к нам?
Гул двигателей нарастает, заставляя меня вздрогнуть. Тень накрывает наш маленький огород, и я непроизвольно поднимаю глаза.
Аэролёт.
Чёрный, блестящий, с опознавательными знаками Бейросских вооружённых сил. Мой желудок сжимается в комок, ещё до того, как аэролёт приземляется. Дверь отодвигается в сторону.
Он выходит.
Кир.
В полной парадной форме, которая подчёркивает его мощные плечи и узкую талию. Солнце играет на золотых нашивках, слепит глаза. Он выглядит... нереально. Как будто сошёл с экрана какого-то фантастического фильма.
– Ого, – Алла присвистывает. – И к кому это такой красивый дядечка прилетел? Или это за Игорем Петровичем? Попался наш любитель контрабанды и марсианских специй. А я ему говорила.
Я не могу ответить. Горло сжато так сильно, что невозможно дышать.
Кир идёт к нам. Твёрдым, мерным шагом, а я уже и забыла его размеренную походку. Лицо каменное, только на скуле желваки перекатываются.
– Санечка, он к тебе идёт, – шепчет Алла, толкая меня локтем, будто я не вижу.
Мозг требует срочно что-то предпринять: сорваться с места и сбежать, например, а я стою, оцепенев, даже пошевелиться не могу. Любуюсь им. Если раньше я пыталась самой себе доказать, что он обычный и ничего в нём такого нет, то теперь смирилась.
Да, Кир Шеп, красивый мужчина, и насколько он красивый снаружи, настолько уродливый внутри, – напоминаю себе.
Я резко вдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Нет. Он не имеет права просто появиться вот так, после всего!
Кир останавливается в двух метрах от нас. Его глаза – холодные, как всегда – скользят по Алле, потом останавливаются на мне.
– Саша, – он произносит моё прозвище тем самым тоном, от которого по спине бегут мурашки.
Я вскакиваю, отряхивая колени от земли. Руки дрожат, но я сжимаю их в кулаки.
– Маршал, – отвечаю с подчёрнутой официальностью. – Вы что-то потеряли? Бейрос в другом конце галактики.
Алла фыркает, но тут же делает вид, что закашлялась.
Кир даже бровью не ведёт.
– Да. Потерял. Прилетел забрать.
Его рука внезапно сжимает моё запястье. Тепло от прикосновения прожигает кожу, как раскалённый металл.
– Эй! – Алла вскакивает. – Вы что себе позволяете?
Она искренне бросается на мою защиту, лупит садовым совком по непробиваемому маршалу. Кир даже отступает на шаг, но руку мою всё так же держит.
– прекратить, – рявкает он, и Алла отступает. Её взгляд мечется между мной и маршалом, а мне так удивительно видеть, что человек не струсил и бросился на мою защиту.
– Алла, всё хорошо, – успокаиваю подругу и натягиваю ободряющую улыбку. – Я сама разберусь.
– Идём, – бросает Кир через плечо и снова тащит меня за собой.
Я пытаюсь вырваться, но его хватка – как стальные тиски.
– Кир! Отпусти! Я не хочу...
Он резко разворачивается, и я буквально врезаюсь в его грудь. Запах – тот самый, знакомый, с нотками бейросского ветра и чего-то ещё, только его – ударяет в нос, вызывая дурацкие воспоминания.
– Ты врёшь, – тихо говорит он. Его глаза горят так близко, что я вижу золотистые вкрапления в серой радужке. – Ты хочешь. Просто боишься признаться.
Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент он наклоняется и...
Его губы прижимаются к моим. Грубо. Невоспитанно. Без спроса.
Против моей воли.
Руки сами поднимаются, впиваются в его плечи. Губы помнят каждое прикосновение.
Где-то рядом Алла ахает, звук кажется таким далёким, но он приводит меня в чувство. Я отворачиваюсь и, насколько позволяют объятия, размахиваюсь, чтобы залепить ему пощёчину. Громкий хлопок разносится по всему двору.
Кир смотрит мне в глаза, всё так же крепко прижимая к себе.
– Ещё бей, – говорит глухим голосом.
Я замахиваюсь другой рукой и бью по левой щеке.
– Ещё, – просит он, не отводя взгляд. – Я заслужил.
– Ты дурак! – цежу сквозь зубы. Не имеешь права трогать меня, Я свободный человек. И ехать с тобой никуда не хочу!
– Согласен. Я дурак. Но без тебя не уйду.
– Я… – я даже теряюсь от такой наглости и непробиваемости.
– Нет, Саша. Никаких «но». – Его голос звучит странно – твёрдо, но почти... умоляюще. – Я был идиотом, дураком, дебилом, как хочешь меня называй. Я обидел тебя. Знаю. Но без тебя мне плохо. Ты права была, когда говорила, если любишь бабочки в животе. Я чувствую это. Я научусь и остальное чувствовать. Научись и ты – прощать.
Я смотрю в эти глаза, которые так много месяцев снились мне, и понимаю – я уже простила.
Но сказать это вслух...Нет, не скажу. Я мучилась два месяца, пусть теперь и он помучается.
Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами жёсткую ткань мундира, и отталкиваю. Его руки не сразу отпускают меня, будто он не верит, что я действительно могу отказать.
– Нет.
Мой голос звучит чётко, даже резко. Неожиданно для самой себя.
Кир замирает. Его брови чуть поднимаются, в глазах – недоверие. Как будто он впервые слышит это слово из моих уст.
– Что?
– Я сказала: нет. – Выпрямляюсь, отступаю на шаг, чтобы между нами было расстояние. Чтобы он не мог просто так снова схватить меня. – Ты прилетел, схватил, поцеловал без разрешения и теперь думаешь, что я просто кинусь тебе в объятия? После всего?
Его лицо становится каменным.
– Я извинился.
– Это не извинение! – Мой голос дрожит, но я не останавливаюсь. – Ты не спрашиваешь, что я чувствую. Ты не спрашиваешь, хочу ли я вообще тебя видеть. Ты просто решил, что можешь прилететь и забрать меня, как вещь.
– Я не...
– Да! – перебиваю я. – Именно так. Ты так и сделал.
Кир молчит. Его челюсть напряжена, пальцы слегка сжимаются, будто он хочет что-то схватить, но удерживает себя.
– Ты не можешь просто прийти и сказать «я был дураком», а потом ждать, что всё волшебным образом станет как раньше.
– А что я должен был сделать? – Его голос низкий, почти рычание.
– Если бы ты действительно хотел что-то исправить, ты бы не прилетел вот так, с порога требуя, чтобы я сдалась. Ты бы дал мне время. Ты бы... – Я запинаюсь, потому что понимаю, что сама не знаю чего хочу.
Но он должен сам догадаться.
Кир смотрит на меня долго, потом медленно выдыхает.
– Хорошо. Я понял.
Он разворачивается и идёт к аэролёту. Его спина прямая, шаг твёрдый.
Меня это бесит.
– И не возвращайся! – кричу я ему вслед, хотя знаю, что это глупо.
Он не оборачивается.
Дверь аэролёта закрывается, двигатели взрываются рёвом, и через мгновение чёрная машина взмывает в небо.
Я стою, сжав кулаки, и смотрю, как она превращается в точку.
– Ну и ну, – раздаётся голос Аллы. Она подходит ко мне, осторожно, будто боится, что я взорвусь. – Даже не верится, что ты его послала. Обидел?
– Да.
– Ну и молодец, – Алла хлопает меня по плечу. – Главное, чтобы не пожалела.
Я закрываю глаза.
– Уже.
Алла вздыхает. Я открываю глаза и смотрю на пустое небо.
– Но он должен был догадаться, что вот так заявляться и грубо требовать...это же неправильно.
– Сань, дорогая, – Алла кладёт руку мне на плечо. – Мужчины не догадываются. Особенно такие, как этот. Ему нужно говорить прямо. В лоб. Желательно дубинкой.
Я хочу засмеяться, но вместо этого чувствую, как по щеке скатывается предательская слеза.