Глава 40. А я не уйду

Комната давила на меня своей пустотой. Я сидел, впиваясь пальцами в виски, но тупая боль в черепе не утихала. За окном бушевал земной мегаполис – кричаще-яркий, хаотичный, донельзя живой. Совсем не такой, как спокойный вечер бейросской деревни.

«Если бы ты действительно хотел что-то исправить, ты бы не прилетел вот так, с порога требуя, чтобы я сдалась».

Её слова эхом отдавались в сознании, будто монотонные громкие сигналы аварийной системы. Я просидел три дня, но так и не придумал, что должен сделать.

Она отказала. Мне. Маршалу Бейросских вооружённых сил. Человеку, чьё слово было законом для миллионов.

Но Саша... Она всегда нарушала правила. Ломала схемы. Была тем самым исключением, которое не вписывалось ни в один устав.

Впервые за двадцать лет службы я ощутил полное бессилие.

В очередной раз я активировал чип, перед глазами голографическим интерфейсом замелькали статьи ГлобалСети.

«Как вернуть женщину, если ты её обидел» – мои пальцы вывели запрос резкими движениями.

Система выдала стандартный набор:

– Топ-10 романтических жестов

– Идеальные признания в любви

– Рейтинг самых дорогих цветов Земли

Я скрипнул зубами. Всё это было фальшиво. Пусто. Как парадные речи политиков.

Что я вообще знал о романтике? В памяти всплывали обрывочные образы:

– Боевой клинок с гравировкой её имени (практично!)

– Доступ к моему личному аэролёту (логично)

– Приказ повару готовить её любимые земные блюда (рационально)

Чёрт возьми.

Я ткнул в первый попавшийся «романтический» список:

Букеты.Стихотворения.Свечи и ужин.Дорогие подарки.Признания на фоне звёзд.

Нелепость.

Саша презирала подобную мишуру. Она смеялась над теми, кто пытался купить расположение деньгами или пустыми словами.

Тогда что?

Я откинулся в кресле, закрыв глаза. Перед внутренним взором встал её образ: как она закатывала глаза при виде официальных церемоний, как яростно спорила, даже зная, что неправа и как ненавидела, когда я одерживал верх.

Внезапно меня осенило.

Она не хотела красивых жестов. Ей нужны были поступки.

Я резко выпрямился. Ввёл новый запрос:

«Как доказать женщине, что ты её любишь?»

Ответ появился мгновенно:

«Слушайте. Запоминайте мелочи. Действуйте исходя из её ценностей».

Так.

Значит, никаких цветов. Никаких готовых решений.

Только действия.

Я подошёл к окну. Где-то там, на окраине города, она сейчас возилась со своими драгоценными семенами, пытаясь вырастить кусочек Бейроса на своей земле...

И я, наконец, понял, что должен сделать.

Грузовик с бейросским грунтом пыхтел на дороге, его двигатель стучал, как уставшее сердце. Я стоял перед её домом, чувствуя, как пот стекает по спине под тяжёлым земным солнцем. Двадцать тонн. Не просто земли – того самого состава с северных плато, который используют для выращивания стратегически важных культур в командном центре.

Мог бы отдать приказ. Послать десяток солдат. Но нет – каждый ящик я таскал сам. Ладони горели от верёвок, мышцы спины кричали от напряжения. И всё же я не останавливался.

Это был не жест. Не попытка задобрить. Это был единственный язык, который она понимала - язык действий.

Саша уже полчаса наблюдала за мной, скрестив руки. Её взгляд говорил яснее слов: «Маршал, ты сошёл с ума!»

А я продолжал таскать ящики. Я сделал то, что должен был.

– Как тебе?– спросил я, вытирая грязной рукой пот со лба.

Она медленно спустилась по ступеням, пальцы её дрогнули, когда коснулись тёмной, почти чёрной земли.

– Ну и зачем? – в её голосе я слышал недовольство, за которым скрывалась улыбка.

– Раз ты не хочешь возвращаться на Бейрос, то я привёз его к тебе. Да, это земля с Бейроса, – ответил я на её взметнувшиеся вверх брови. – Там оптимальный минеральный состав. Именно тот, который нужен для семян. Земли хватит, чтобы целый сад посадить, как ты и хотела.

Она закусила губу, и я увидел, как дрожит её подбородок.

– Кир, ты издеваешься? Зачем всё это? – Саша смотрит на меня, а голос дрожит. И ощущение, что я сделала опять что-то не так.

– Потому что ты мечтала об этом огороде.

– На Бейросе! – она резко подняла голову. – Я хотела это на Бейросе.

– Ну да. Теперь он здесь. – Я показал на груду ящиков. – Твой кусочек Бейроса. И я. Я тоже останусь с тобой.

Её смех прозвучал резко, почти болезненно.

– Ты... ты просто невозможен. С чего ты взял, что я хочу этого?

– Просто…потому что знаю.

Мы замерли в тишине. Ветер играл её волосами, и я вдруг с болезненной остротой осознал, что забыл её запах – смесь розы и ванили и чего-то неуловимо своего, только её. Безумно захотелось прижать её, зарыться лицом в распущенные волосы, и вдыхать её всю, вдыхать, чтобы ни с кем никогда не делиться.

– Это... это ничего не значит, – она упрямо вздёрнула подбородок и отвернулась. – Я всё ещё зла на тебя.

– Знаю.

– И ты не можешь просто... явиться и...остаться.

– Саш, но я не уйду, – перебил я, шагнув ещё ближе.

Она замолчала, губы её дрожали.

– Даже если прикажешь убираться – я вернусь. Даже если скажешь, что ненавидишь – я буду ждать.

– Почему? – её шёпот был едва слышен.

Потому что без её смеха дом кажется слишком тихими. Потому что её упрямство стало тем вызовом, без которого моя жизнь потеряла вкус. Потому что когда она лезет в драку, зная, что проиграет – это самое прекрасное, что я видел.

Но всё, что я произнёс, это было:

– Потому что ты моя.

Она закрыла глаза, но уголки губ дрогнули. А из уголка глаза скатилась прозрачная слеза.

– О боже... ты просто невыносим.

– Тебе раньше нравилось это во мне, – улыбнулся её словам, протянул руку и стёр пальцем мокрую дорожку со щеки. Саша замерла, но не отшатнулась. Это был хороший знак.

– Кир, ты так и не понял. Я ненавижу в тебе это качество, – она открыла глаза и посмотрела мне в глаза.

– А я считаю, что упрямство – отличное качество. Не будь я упрямым, то не стал бы терпеть маленькую крикливую девушку из прошлого, а не будь упрямой ты, то я бы никогда не влюбился в тебя.

Щёки у Саши загорелись румянцем. Она улыбнулась, неуклюже поправила кофту, запахивая её края сильнее.

– Саш, ты ещё не готова? Мы же опоздаем на…– из подъезда торопливо вышел молодой мужчина и резко остановился, увидев меня, так и недоговорив, куда они могут опоздать.