Глава 41. Пойдешь со мной на свидание?

Кровь мгновенно приливает к вискам. В ушах – гул, будто перед боем. Этот... этот Денир осмелился перебить? Мои пальцы сами сжимаются, готовые схватить Сашу, оттащить подальше, а этого мальчишку...

Я уже делаю шаг вперёд, губы сами растягиваются, чтобы рявкнуть команду, от которой он побежит без оглядки. Но вдруг – как удар током – вспоминаю.

«Я – не твоя собственность. Я – живой человек. И я не позволю тебе так со мной обращаться!»

Сжимаю челюсти так, что зубы скрипят.

Стоять. Не двигаться. Дай ей выбрать, – приказываю себе. Чувствую заржавевшим роботом, который остановился в шаге от цели.

Саша поворачивается к парню:

– Денир, подожди немного.

Неожиданно из подъезда выскакивает рыжеволосая дамочка с кудрявыми волосами, она хватает его под локоть.

– Пошли, красавчик, поможешь мне... э-э-э... разобрать посылку!

– Но я…, – упирается парняга по имени Денир (что за дебильное имя?)

– Пошли, – она тычет ему в бок локтем, и они исчезают в подъезде.

Тишина. Только сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь квартал. Делаю глубокий вдох. Потом ещё один.

Жди. Не испорти всё опять.

Саша стоит, скрестив руки на груди, опустив голову, будто готовится с силами сказать что-то важное.

– Кир, я очень тебе благодарна…за всё. А вот это, – она бросает взгляд на ящики с землёй, – это... очень мило на самом деле, – говорит она. – Спасибо.

Я молча жду.

– Но если ты думаешь, что я сразу брошу всё и поеду на Бейрос...Я не могу рисковать…

– Ты больна? – вырывается у меня. Голос хриплый, чужим кажется. – Я найму лучших врачей. Вылечу...

– Нет! – она резко поднимает руку. – Я не больна. Просто... не могу снова рискнуть. Приехать, а потом, когда тебе надоест...ты меня опять выгонишь.

– Такого больше не будет. Никогда!

Она закатывает глаза, но я успеваю заметить – губы дрогнули.

– Обещаю, – говорю тише. – Да, я знаю, что был грубым. Жёстким. Но... пойдёшь со мной на свидание?

Саша снова опускает голову. Из подъезда доносится шёпот:

– Не будь дурой, соглашайся!

Она фыркает в кулачок, пряча улыбку.

– Ладно. Только...

– Сегодня в девять часов, – перебиваю её. – Я заеду.

– Надеюсь, туда, куда ты поведёшь меня, там не будет этих... высокомерных дамочек, как на Луне? – она поднимает бровь.

– Нет, – медленно подхожу ближе, пока между нами не остаётся полшага. – Мы будем одни.

Её дыхание сбивается. Я чувствую её запах. Он действует на меня странным образом, отключает мозг мгновенно, оставляя только инстинкты. Тянусь к Саше, прижимаю к себе.

– Ты... не играешь по правилам, маршал, – Саша упирается ладонями мне в грудь.

Вот упрямица. За это и люблю её.

– Никогда не играл, – наклоняюсь, чтобы только она услышала. – Иначе можно проиграть.

Она краснеет.

И в этот момент из подъезда раздаётся громкий кашель Аллы. Саша отпрыгивает, как будто обожглась.

– В девять! – коротко киваю ей, разворачиваясь к грузовику. – И, Саша?

– Что?

– Надень что-нибудь из своего времени.

Она застывает с открытым ртом, а я уже иду прочь, скрывая ухмылку.

Надеюсь, она поняла мой намёк.

На руке чип подаёт сигнал. Сообщение от помощника генерала:

«Маршал, совет ждёт вашего отчёта».

Смахиваю сообщение в сторону. Ждали, пока я встану на ноги и оклемаюсь, и ещё подождут.

(Саша)

Я стою перед зеркалом, поправляя синее платье в горошек, которое одолжила у Аллы. Пальцы дрожат, когда я застёгиваю молнию на боку. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Платье немного тесновато в груди – за последние недели она стала больше, чувствительнее. И бёдра округлились, потому что меня не тошнит, как должно быть при токсикозе, наоборот, я постоянно хочу есть. Прижимаю ладонь к ещё плоскому животу, чувствуя под пальцами тонкую ткань.

«Какой же богатырь у меня растёт,» – шепчу я, и губы сами растягиваются в улыбке. – «Твой папка самый настоящий тугодум. Но я его люблю. Тем более сейчас, когда он перестал ходить с каменным лицом, будто ему его приклеили. Сегодня я видела и злость в его глазах, и ревность, и нежность. Он будто действительно изменился».

Я снова смотрю в зеркало, критически рассматривая себя: распущенные волосы, лёгкий макияж (Алла настояла!), и это лёгкое платье в горошек платье, которое внезапно кажется мне немного откровенным.

Я закрываю глаза, вспоминая, как его руки едва не сломали мне рёбра, когда он прижал к себе. Как его дыхание стало прерывистым, когда я не оттолкнула его сразу. Боже, я едва не растаяла!

«Неужели он действительно изменился? Ради меня?»

В животе что-то ёкает – то ли малыш, то ли нервы.

– Ты тоже волнуешься? – глажу живот и вдруг слышу рёв мотора под окном.

Без пятнадцати девять!

Я бросаюсь к окну – и замираю.

На улице стоит... мотоцикл. Настоящий, старинный, из двадцать первого века, весь в хромированных деталях. А на нём – Кир.

В кожаной куртке.

В обтягивающих джинсах.

Без этой вечной маршальской выправки.

Он снимает шлем, встряхивает волосами и... ухмыляется, увидев моё лицо в окне. Машет рукой: мол, спускайся!

– Ну и ну... – я отшатываюсь от окна, чувствуя, как щёки горят. – Алла! Он приехал на...

– Вижу, вижу! – она уже тут как тут, тычет в меня духами. – И если ты сейчас не сбежишь к нему, я сама это сделаю!

Я хватаю сумочку и вылетаю на лестницу.

Сердце стучит. В коленях слабость.

Что же он задумал?