Глава 12

Стас

– Ты еще не собралась? – раздраженно спрашиваю, когда заспанная версия Давыдовой заваливается на кухню в 8:45. Я же просил ее быть готовой к девяти.

– Я быстренько накрашусь, выпью кофе и можем ехать.

– Ты голодной поедешь?

– А есть какие-то проблемы?

– Мы с тобой уедем из города на полдня, и там, куда мы едем, никаких ресторанов нет, дорогая моя.

– Значит, по дороге заедем в любую забегаловку, я там куплю чебурек и с радостью его сожру.

– Ты ешь такое? И не толстеешь?

– Как толерантно с твоей стороны, – она зевает, прикрывая ладонью свои красивые пухлые губы, а потом растирает лицо, чтобы взбодриться. – Если мы продолжим болтать, то я точно ничего не успею.

Она действительно собирается минут за двадцать, и мы вместе спускаемся к машине. Не спрашивает каждые три минуты, куда мы едем, как будто уже освоилась и начала доверять мне. На выезде из города сворачиваю к какой-то кофейне, и Давыдова несется туда за горячим кофе и сладко пахнущей булкой.

И вот потом, когда Алена лопает свою булку и смотрит по сторонам, я решаю уже сказать. Все-таки мы выехали на трассу за город.

– Едем в приют для бездомных животных.

– Что? – у нее отвисает челюсть и едва не выпадает из рук кусочек пышного теста.

– Минтранс уже три года шефствует над этим приютом для собак. Мы возим туда корм, переводим средства в их фонд по мере возможностей. У меня там даже есть собачка, о которой я особенно забочусь.

– Фига себе.

– Да. Вот так. Туда приедет наш начальник управления транспорта, привезет закупленный корм. А ты поработаешь.

– В каком смысле? – недовольно смотрит на меня Алена.

– Ты же хотела заняться моей страницей? Пофоткаешь, напишешь пост. Собаки умиляют всех, и это положительно скажется на моем имидже.

– Ты это делаешь ради имиджа, а не ради того, чтобы помочь?

– Все взаимосвязано, Давыдова. Когда ты вечно работающий человек, у которого так редко бывают передышки между сложными делами, приходится пользоваться этой возможностью и все совмещать. Собак я правда люблю. И свой положительный имидж – тоже.

– Если ты отлепишь меня от общения с собачками, так и быть, я тебя сфоткаю, – она еще и свои условия диктует.

– Отлеплю, не переживай.

Мы подъезжаем к территории приюта минут через сорок, в течение которых спорим об искренности и действиях напоказ, искусственном имидже и настоящих человеческих качествах. Паркую машину на знакомом месте. Из-под забора уже слышен лай собак, который здесь разносится на всю округу. Если кто-то думает, что собачий приют – это милое местечко, где красивые собаки ждут своих хозяев, виляя хвостиками, то спешу обломать надежды этих людей. Собаки тут такие, которые умеют выживать. У каждой своя сложная судьба и история, как и у людей. Есть больные, есть брошенные. Есть списанные со счетов. Идеальные они только на выставочных фотках в паблике, которые делают с целью пристроить хоть кого-то. В жизни же купать и вычесывать эту стаю работники приюта просто физически не успевают, поэтому животные не слишком ухоженно выглядят. А еще тому, кто побаивается собак, здесь будет реально страшно из-за количества. Но, судя по всему, Давыдова не боится, потому что яростного желания сбежать не показывает.

– А какая же собачка твоя подшефная? – спрашивает Алена, пока мы ждем встречающих у калитки.

– Самая бродяжная бродяжка.

– Серьезно? У первого зама бродяжка?

– Это же мое олицетворение, Ален. Этот пес там главный, считай, держит всю эту свору. А при этом беспородный. У меня тоже простые родители, абсолютно простые. Я сам всего добился.

– Прибереги рекламные лозунги до назначения, Станислав Юрьевич. К нам, кажется, идут.

И правда. По ту сторону забора слышны шаги встречающих, поэтому беседы о том, кто и чего добился, отложим до лучших времен.

– Ой, Станислав Юрьевич, здравствуйте! – встречает нас пухленькая девчонка, которая следит за собаками и ведет группу приюта в соцсети.

– Привет, я сегодня не один к вам. Это Алена, она тут впервые. Покажешь ей все? Чуть позже корм привезут, Вадик опаздывает что-то.

– Конечно, все покажу.

– Друг мой как поживает? – пока разговариваем, уже проходим на территорию, где полно больших вольеров, в части из них сидят собаки, часть свободны – значит, эти псы на выгуле.

– У него все хорошо, заждался уже вас.

– А друга как зовут? – тут же просыпается интерес Алены.

– Его так и зовут. Друг.

– У тебя скромная фантазия?

– Нет, Давыдова, никакой скромной фантазии у меня нет. Просто я очень ценю этого пса, даже хотел уже к себе забрать, но тут на голову свалилась Саммер. Понял, что не получится.

– А чего ж раньше не забрал?

– Резонный вопрос. Раньше не решался. Собака – это же огромная ответственность, особенно для человека с моим графиком.

Девчонка, которая нас сопровождает (честно, я забыл ее имя), уходит вперед, а мы с Аленой двигаемся чуть медленнее и идем совсем рядом, в метре друг от друга. Мне нравится то, что она задает свои вопросы, пусть и каверзные немного. Мне почему-то интересно отвечать ей даже на такие.

– А что ты делаешь с собакой, когда уезжаешь в командировки или сильно задерживаешься?

– В смысле? У меня же есть ты.

Она немного офигевает от формулировки.

– Я имела в виду, что делал до того, как в твоем доме появилась я.

– Наталия помогает с собакой. Я специально искал такого человека, который не будет пугаться Саммер, а сможет при необходимости погулять с ней.

– Неплохо.

– Каждый устраивает жизнь, как может, Давыдова.

На этом наш разговор прерывается, потому что девчонка подводит нас к вольеру, в котором сидит мой Дружок. Хороший пес – крупный, ушастый, видно, что весь такой крепкий. Думаю, когда он увидел, что его товарищи отправились на выгул, бесился из-за того, что его самого не выпустили. И вот он замечает меня и начинает лаять и вилять хвостом, в нетерпении ожидая момента, когда же откроется вольер.

– Не забывает меня? – обращаюсь к девушке, которая открывает заслон и выпускает моего другана на свободу.

– Конечно! Он знает, что вы приедете еще, поэтому каждый раз хочет дождаться.

Присаживаюсь на корточки, чтобы Друг набросился на меня. Встав на задние лапы и опираясь на меня передними, он принимается радостно лаять на всю округу. При этом другие собаки к нам не подходят – знают, что это его территория и сюда лезть не надо. Я же говорю, пацан боевой и свои порядки тут устанавливает. Я тоже скоро этим займусь в своем министерстве. Ну, когда оно будет моим.

– Ну привет, Дружок, соскучился? – смотрю на его мордочку и оцениваю, что совсем не исхудал тут. Значит, кормят, пожаловаться не на что.

– Он явно соскучился, – выдает Алена, и когда я поворачиваюсь в ее сторону, вижу, что она времени даром не теряла. Начала то ли фотографировать или снимать на видео, уж этого не знаю.

– Ты там работаешь?

– Сомневаешься в моей компетентности? Нехорошо, Быстрицкий, очень нехорошо.

– Иди сюда.

– Чего?

– Иди сюда, говорю.

– Ты собрался меня со всеми своими собаками познакомить? Я не для этого…

– Хватит капризничать, Ален.

Она открывает рот, чтобы опять что-то возразить, но замолкает и подходит ко мне, приседает и осторожно протягивает руку в сторону моды Друга.

– Подружишься со мной? – тихо-тихо спрашивает, почесывая собакена за ухом.

– У него нет выбора.

Алена гладит Друга, пытается его сфоткать, что-то ему втирает, а я в это время отхожу, чтобы позвонить Вадику. И где его носит? Он в последнее время так косячит, что можно и уволить уже, но при этом и большую часть своей работы выполняет качественно. А возить на выходных собачий корм в приюты он явно не нанимался. Вадик говорит, что подъедет через десять минут, мне надо обязательно его дождаться, чтобы сделать совместное фото, как мы передаем корм в приют, и затем уже можно уезжать. Если только Давыдова в порыве радости не захочет перетискать всех собак до одной.

– Давай прогуляемся с Другом, пока есть время. Ему наверняка хочется.

Чувствую, дома Саммер закатит истерику в порыве ревности, ведь от нас с Давыдовой будет пахнуть чужими запахами, а никому из питомцев это не понравится. Но придется потерпеть, если уж ты министерская собака. Как и все женщины, пообижается и отойдет. И все равно, Друга я тоже люблю, это мой кореш настоящий, который дарит мне веру в то, что в этом жестоком и сложном мире каждый сам выбирает свой путь – сдаться перед натиском обстоятельств или переть всем назло.

После прогулки мы устраиваем небольшой фотосет с Другом, который Алена предлагает использовать в рекламных целях – предложить найти Другу новых хозяев с обязательной сноской о том, что я сам его забрать не могу, так как у меня уже есть Саммер. Затем приезжает Вадик, мы вместе разгружаем его багажник, доверху набитый огромными пачками с собачьим кормом, делаем кадры напоследок и прощаемся с собравшими на шум и движуху сотрудниками приюта. Алена успевает поболтать с ними и пообещать им информационную поддержку, и я в итоге чуть ли не за уши оттаскиваю Давыдову от съемок собачек на видео. Мать Тереза, блин, решила всех несчастных и обездоленных одним махом пристроить.

– Пора домой, Алена.

– Ты сам меня сюда привез, теперь терпи!

Терплю. Потом все-таки хватаю ее под руку и усаживаю в машину, выслушав ряд ругательств в свою сторону. Милашка, что сказать. Большей стервы я еще в своей жизни не видел, хотя меня даже не раздражает, а наоборот.

– Контент будет отличным, – заявляет Алена, когда через пять минут ее настроение уже меняется.

– Я счастлив.

– Тебе очень идет быть искренним, – зачем-то говорит она.

– Искренним? То есть в остальные моменты я вру, ты так считаешь?

Она поворачивается ко мне, и хотя приходится следить за трассой, а не за ее пухлыми губами, я все равно бросаю короткие взгляды на эти самые губы. Просто жду, что они наговорят мне.

– Ты не врешь. Просто у тебя есть некий заслон от эмоций, который ты выработал за годы. А здесь ты был настоящим. И тебе правда это очень идет.

– Я счастлив. На следующей неделе выставка в Москве, готовься. Наша секретарь все заказала в плане билетов и брони, не волнуйся, фотку паспорта ты же скидывала. Ты едешь как представитель пресс-службы министерства, другого варианта не было, с бабами туда не берут, а ты как раз и делала все для этой выставки. У тебя будет бейдж, сможешь ходить на любые мероприятия. Проживание в отеле в отдельном номере, завтраки. Погуляешь по городу, развеешься. Походишь рядом со мной, поулыбаешься людям.

– О, уже? Круто. Только прежде, чем играть роль на массовую публику, нам надо хотя бы в некоторых деталях договориться, правда? Может, обсудим это вечером? Я покажу тебе, что получится из приюта, а потом договоримся, какая у нас с тобой «история любви», – на последней фразе она подкатывает глаза, а мне хочется, чтобы она прекратила это делать. Не знаю, почему.

– Хорошо. Я тебя сейчас привезу в город и отъеду по делам. Вечером увидимся. Что у нас на ужин?

– Зайчик, а ты быстро привык.

– Я же просил не называть так!

– Ну хочешь, могу тигренком? Что за лев этот тигр, да? Ладно, высади меня где-нибудь, я прогуляюсь по городу, заодно подумаю, готова ли я сегодня на кулинарные эксперименты или ты пойдешь нафиг и будешь снова варить пельмени.

– Я бы не советовал так шутить со мной.

– Я и не шучу, зай.

Дай мне Бог терпения и нервов, чтобы не придушить ее где-нибудь в Москве и не оставить прямо там. Хотя идея хорошая. Надо будет подумать.