Глава 15

Стас

И ведь пришлось же идти в душ из-за Давыдовой, чтоб ее! Что она творила вообще? Сначала сама предложила выпить, потом уселась на стол, а затем уже и на меня, полезла целоваться, терлась об меня, как кошка. Завела так, что я думал, уже не сдержусь и усажу ее так, чтоб прямо тут и взять, но нет же.

Смылась в последний момент. Вспомнила, что заигралась и сама уже запуталась.

Ну ничего. Уверен, это первый раз, но не последний. Я не собирался ее трахать, но раз уж сама того хочет, какой же мужчина откажет женщине?

В понедельник некогда об этом думать. Утренняя пробежка. Совещание за совещанием, съемка эфира, после которого я еще раз заезжаю в Минтранс подписать срочное письмо. С собакой гуляет Давыдова, которая тоже весь день работает и собирает вещи, так что думаю, и ей скучать не приходится.

Вечером мы даже ужинаем по отдельности, а единственное, о чем я успеваю ей сказать, так это про завтрашний вылет. В три часа дня Серега должен привезти меня домой, где я захвачу свой чемодан и Давыдову заодно. Решаю пригрозить ей, что если забудет паспорт, высажу и в аэропорт с собой не возьму. Но на нее мои угрозы слабо действуют, поэтому в ответ я получаю только ухмылку.

Во вторник пытаюсь за полдня выполнить дневную норму, а дел традиционно оказывается слишком много. Интересно, а такое вообще будет, чтобы работы не собиралось катастрофически много? Да уж, размечтался, а это я еще на повышение планирую.

Уже в половину четвертого мы подъезжаем к аэропорту, наш рейс назначен на пять часов. Алена по-прежнему со мной почти не разговаривает, словно ее язык после наших поцелуев куда-то делся. Пока мы ждем, она берет себе кофе, достает из сумки ноут и продолжает стучать по клавишам в каком-то невероятном турбо-режиме. Она делает это так яростно, что меня даже напрягает, и я не могу сосредоточиться на чтении комментариев и сообщений на своей странице и в паблике Минтранса, куда редко, но все же по возможности прогуливаюсь.

Мне кажется, Алена напряжена, а за такой скоростной работой она прячет свое напряжение. Когда мы идем на посадку, она нервничает более заметно, сцепив руки в замок и сильно сжав их.

– Что-то не так? – предпринимаю попытку выяснить.

– Чуть-чуть переживаю.

– Ты боишься летать? – это мое предположение, в котором я сам сомневаюсь.

– Да, – неожиданно быстро и просто отвечает она.

– Серьезно?

– Вполне.

– И что ж ты раньше не сказала?

– А мне в Москву тогда отдельно от тебя на поездке пилюкать? Нет уж, спасибо. Я как-нибудь потерплю.

– Зачем терпеть, а? Я не понимаю.

За этими разговорами мы проходим в салон и ищем свои места, я убираю нашу ручную кладь и сам усаживаюсь рядом с Давыдовой.

– Я не впервые летаю, ничего страшного. Да и перелет будет не десять часов длиться.

– И все равно! Если бы сказала, что боишься, я нашел бы выход.

– Можно ты просто замолчишь и не будешь лишний раз мне напоминать? Это будет отличный выход, – огрызается Алена.

– Ладно, – решаю замолчать и посмотреть, насколько ее хватит.

Ведь мы еще даже не взлетаем. А вот когда самолет набирает скорость и готовится подняться в небо, Давыдова сидит, закрыв глаза и скрестив пальцы. Видимо, молится кому-то, лишь бы все прошло нормально. Не могу смотреть на эти ее шаманские обряды, поэтому, когда мы взлетаем, а Давыдова вжимается в свое кресло и рвано дышит, беру ее за руку и крепко сжимаю своей. По крайней мере, это вызывает у нее тактильный шок, и она тут же открывает глаза, поворачивается ко мне и открывает рот от неожиданности. Хочет что-то сказать, но не решается, и тогда говорю я.

– Так спокойнее? Чувствуешь, что все под контролем?

– Под чьим? Под твоим?

– Под моим. Поверь, все будет отлично. Я летал десятки раз.

– А на кого осталась Саммер? – неожиданно спрашивает Алена. Значит, решила соскочить с темы и запудрить мне мозг. Хотя не удивлюсь, если она сейчас в состоянии аффекта и сама не понимает, что делает.

– Наталья будет приходить два раза в день, кормить и гулять с ней. Не думаешь же, что я собаку оставлю голодать? Я же сказал, все под контролем.

– Тебе нужно контролировать все и всегда?

Это точно у меня спрашивает женщина, которая вчера спровоцировала наш поцелуй и едва не довела до греха САМА?

– Да, я люблю контролировать, но не настолько фанатично, как ты думаешь.

– А если бы я была твоей настоящей девушкой, насколько жестким был бы контроль?

Обидно, что последнее слово в этом предложении – контроль, а не кое-что другое. Но вообще, что она несет? Это же бредятина какая-то.

– Хочешь знать, ревновал бы я тебя к каждому столбу и бил бы по жопе за каждый косяк?

Забавляет, что мы уже давно взлетели, самолет летит ровно и спокойно, ничего страшного и нервного не происходит, а ее рука все еще лежит в моей. И как-то никто из нас не думает, что пора бы сворачиваться.

– Про жопу необязательно, – язвит Давыдова.

– А про что обязательно?

Она опускает взгляд на наши руки и осторожно выдергивает свою из моей, хотя наши локти все равно соприкасаются.

– Я так понимаю, на богатых транспортных неженатиков даже на перспективу мне не смотреть?

– Конечно. Могла бы и не спрашивать. Ты должна смотреть на меня и улыбаться только мне.

– А вот и домашний тиран!

– Ты знала, на что подписывалась. Я тебя ровно об этом и просил.

Не знаю, почему, но мне не нравится, когда она начинает выпендриваться и говорить про других мужиков. Она имеет полное право думать о ком угодно, как и я. Но вот проблема – с того самого дня, как она притащила ко мне свои чемоданы, я не могу думать ни о ком другом. На все смотрю и во всем вижу ее.

Эти ее вещи в коридоре, десятки тюбиков в ванной и новых баночек-скляночек на кухне. Вроде и живет у меня не так давно, а как будто всегда была. Даже будет грустно, когда все это закончится, и Алена уедет. Останусь без вкусных ужинов и ее стервозных замечаний.

– О чем думаешь, Станислав Юрьевич? Примеряешь корону министра?

– У министров нет короны.

– А что есть?

– Вредные блондинки.

– Это только у тебя.

– Ну и хорошо.

Мы замолкаем. А что еще можно сказать? Понятно же, что это все в шутку. Никто из нас не вкладывает большого смысла в эти слова, но мы произносим их тем не менее как-то слишком легко. Даже не напрягаясь. Я бы и не подумал, что у нас с Давыдовой возможно хотя бы то, что есть сейчас.

Она отворачивается. Смотрит в иллюминатор, а я смотрю на ее красивый профиль с пухлыми губами, которые еще два дня назад целовали меня. Интересно, а что они еще могут?…

– Куда ты пялишься, Быстрицкий? – меня спалили.

– На тебя. Это же не запрещено законом?

– Это просто странно.

– Переживешь.

Короче, на посадке она уже сама инстинктивно хватается за мою руку, но потом делает вид, что ничего такого не происходило. Беру такси, чтобы только не таскаться на метро с вещами, сам сажусь вперед, а Давыдову усаживаю на заднее правое. Поездка получается даже более долгой, чем я планировал, но мне этого как раз хватает, чтобы внимательно изучить последний вариант программы выставки и передать его в службу протокола губернатора, где уже составят его график пребывания здесь в Москве. Заселяемся в отель, где будем жить ближайшие три дня, после чего я приглашаю Алену сходить на ужин в местный ресторан. С учетом, как быстро она избаловала меня домашними вкусностями, мне пора бы уже и ответить чем-то.

У меня были мысли, что она может отказаться, и хотя я привез ее для определенной миссии, уговаривать не собирался. Но в назначенное время Алена спускается на второй этаж, где расположен ресторан, и выглядит вполне спокойной и уравновешенной по сравнению с самолетом. Мы с ней вместе заходим в это симпатичное заведение, где ужин работает по системе «шведский стол», прогуливаемся с тарелками в поисках того, что приглянется. Наконец, выбираем себе столик и садимся за него.

– Какая программа на завтра? – спрашивает Алена, нарезая себе мясо по-французски.

– Едем на открытие и представление нашего стенда. Посмотрим транспортную выставку, чтобы мне понимать, куда мы через два дня поведем губернатора. Ты можешь не просто ходить за мной с умным видом, а заняться постами на мою страницу.

– Я смотрю, ты быстро вошел во вкус и понял, как забавно иметь личного специалиста по соцсетям?

– А чего отказываться? По-моему, у тебя отлично получается, и я считаю, что в сфере транспорта и дорог твой талант еще полностью не раскрыт.

Алена ведет бровью и чуть не роняет вилку.

– Отлично получается? А до этого ты говорил, что я сделала кучу косяков и ужасно виновата.

– Послушай, никто не может зайти в незнакомую сферу сразу без косяков. Проблема действительно в моем боссе – он недооценивает важность некоторых вещей и смотрит на них сквозь пальцы. Я так делать не буду.

– Тяжело жить в ожидании? – спрашивает, внимательно разглядывая меня.

– В ожидании чего?

– Твоего назначения. Мне кажется, ты думаешь об этом каждый день.

– Так и есть, – я вынужден признаться. – Сложно не думать об этом, когда вся моя жизнь сейчас подчинена тому, чтобы не облажаться, пока меня не назначили. Кстати, наш министр тоже должен узнать, что в процессе работы перед выставкой мы с тобой… Как бы это сказать, подружились.

– Называй вещи своими именами. Ты же просил роль невесты? Ну, почему нет?

– Я перегнул палку. Лучше скажем, что ты моя девушка. Половина Правительства была в курсе наших с Алехиной отношений, и крайне странно, если так быстро после них я уже «заведу» себе невесту.

– А как вообще твои боссы воспримут это?

– А как ты скажешь своей подружке, что поехала со мной? Она ведь увидит все фотки отсюда.

Да. Она явно парилась по этому поводу. Резко замолкает и даже немного отворачивается от меня. Ковыряется в салате с таким усердием, что мне аж страшно.

– Я не знаю, как ей сказать. Изначально все это казалось аферой века, но я не думала, что будет так сложно признаться Алехиной. Я не хочу потерять подругу, прикидываясь твоей девушкой.

– Я ничего не сказал Алехиной.

– Я тоже.

– Но тебе нужно. Мы с ней просто коллеги, а вы – лучшие подруги.

– Я подумаю, что сказать ей. Долго скрывать не получится, да и зачем, ты прав, она сама увидит. Я расскажу ей, пока она не узнала от других людей.

– Хорошо. Завтра не забудь сходить на завтрак и будь готова в десять.

Ну что же, завтра и посмотрим, что получится из нашей «аферы века».