Глава 16

Алена

Я каждый раз откладываю мысли о том, что надо признаваться Тане, как откладываю и мысли о том, что смотрю на Стаса и вспоминаю воскресный поцелуй. Вспоминаю и хочу повторить.

Так, стоп, это все нужно остановить. Соберись, Давыдова! Успеваю сбегать позавтракать, выпить кофе с круассаном. Расчесываю волосы, сбрызнув их спреем, рисую стрелки, провожу щеточкой с гелем по бровям, пальцами вбиваю румяна в щеки. Снимаю с вешалки светлый брючный костюм, который вчера вечером наглаживала отельным утюгом. Туфли на каблуке беру с собой – меня как-то учили, что на официальных мероприятиях девушки должны переобуваться. Надеваю плащ сверху, повязываю тонкий платок на шею и, повесив сумку на плечо, выхожу из номера.

Что же я делаю вообще? За кого себя выдаю? Зачем мне Быстрицкий, его выставки, его должности, его посты в соцсетях? Ноутбук остался одиноко лежать в сумке, а я на лифте спускаюсь в просторный холл первого этажа, где уже ждет меня Стас.

– А как мы будем добираться? – спрашиваю у него в надежде, что в моем светлом костюме не придется спускаться в метро.

– Я арендовал себе машину на три дня через организаторов.

– А твой начальник?

– Мало меня интересует. Он только утром прилетел, доберется как-нибудь. Пойдем? Машина на парковке за отелем.

– Пойдем.

Я бывала в Москве несколько раз, но осенью – никогда. А московская осень очень даже красивая. Правда, холодная, и я морщусь от того, как пробирает, едва выхожу на улицу. Шейный платок кажется мне не более чем украшением, которое не в состоянии спасти от лютого ветра. Хорошо, что парковка совсем близко, и уже очень скоро я ныряю в просторный красивый салон. Ой, вот знала бы, не заморачивалась бы с обувью и пошла сразу на каблуках!

Стас, заведя машину, кладет на колени какую-то папку с логотипом Правительства региона, открывает ее и достает оттуда два бейджа. Один из них протягивает мне.

– Это твой. На выставке нужно все время его носить.

– Хорошо.

– Будь рядом со мной, пожалуйста, не теряйся.

– Не волнуйся, что я потеряюсь, мне же не пять лет. И в конце концов, у меня есть язык.

– Я в курсе, – говорит с какой-то ухмылкой.

И вот о чем он подумал?

– Я имела в виду не мой язык у тебя во рту, а язык, которым можно задавать вопросы людям.

– Да понял я, понял.

Мы выезжаем и через сорок минут оказываемся на территории огромного выставочного центра. Я даже не представляла себе таких масштабов! С моей работой фрилансером я в принципе не видела уже сто лет ничего подобного, все мои большие мероприятия остались в университетском прошлом. А тут просто поражает все. Сдаю плащ и ботинки в гардероб, вешаю на шею бейдж и получаю из рук организаторов раздаточный набор для каждого участника.

Кругом стенды, стойки с брошюрами, взволнованные организаторы и участники, беспрерывно трещащие по телефону, жмущие друг другу руки и листающие программу, как будто до сих пор не знают ее наизусть.

Я не теряюсь в пространстве, но шум, возня и огромное количество людей как-то странно на меня действуют, и вот я уже инстинктивно хватаю Стаса за руку, чтобы меня не снесло в этой толпе. А Быстрицкий лишь ухмыляется.

Он проходит вперед и ведет меня за собой к месту расположения региона на выставке. Удивительно, но там уже суетятся какие-то люди.

– Андрей Иванович! – Стас приветствует своего министра, взявшегося словно из ниоткуда.

– Доброе утро. Алена, приветствую.

– Здравствуйте.

Да, мы же с ним знакомы. Хорошо, что Стас не додумался представлять нас друг другу. Интересно, а как министр отреагировал на предложение Стаса взять меня на выставку? Не возмутился? Не решил, что у Станислава Юрьевича от трудоголизма поехала крыша? Или просто воспринял это как личную прихоть Стаса, потому что тот все равно без пяти минут министр?

На меня в принципе не сильно обращают внимание, но пока они разговаривают между собой, рука Стаса неожиданно легко и просто отказывается на моей пояснице и грозит скатиться.

Что он творит? Во-первых, это неуместно, а во-вторых, кто ему дал право делать это? Точнее нет, во-первых – это то, что у него нет права! Если мы делаем вид, что я – его девушка, это не значит, что меня надо лапать перед скоплением множества людей! И особенно – перед его начальником, которого я знаю!

Но Стаса мало это волнует, и он свою руку держит ровно так, как держал.

И только когда министр отходит от нас, чтобы дать какие-то поручения своим сотрудникам, я тут же отлипаю от Быстрицкого, да не просто отлипаю, а дергаюсь в сторону.

– И в честь чего ты делаешь вот так?

– Как? – он нагло ухмыляется.

– Стас, мы не договаривались, что ты будешь публично меня лапать!

– Чего ты кричишь? – Стас хватает меня за локти, пытаясь успокоить. – Или тебе уже стало неприятно? – наклоняется к моему уху и произносит шепотом. – А когда после двух бокалов вина терлась об меня, тебя ничего не смущало.

Меня уже давно не вгонишь в краску такими словами, но жаром все равно обдает. Не нахожу, что ответить на это, а Стас быстро переводит тему.

– Пойдем, познакомлю тебя с людьми из федерального Министерства.

И знаете, я бы чувствовала себя дамой из элитного эскорта, если бы не несколько «но». Материалы, подготовленные мной к этой выставке, необходимость писать посты на страницу Стасу и желание завести полезные знакомства в Москве. Вдруг после тридцати решу переехать сюда, и связи мне пригодятся? Поэтому хожу с умным видом, кивая всем, к кому подводит меня Стас, не упуская возможности сказать о себе, чтобы предстать в выгодном свете, а не казаться бесплатным приложением к Быстрицкому. Я вообще не из тех женщин, которые готовы быть чисто «за мужем», для меня важны самостоятельность, реализация своего потенциала, личный доход и персональная «подушка безопасности». Только из-за того, что сейчас я коплю на автомобиль и усиленно откладываю на него, я не рискнула снимать квартиру в одиночку и согласилась на квартиру Стаса. Чужого мне человека. Чужого, но того, кто позволяет себе лапать меня, постоянно дотрагиваться, наклоняться к самому уху, чтобы что-то сказать, улыбаться мне морщинками вокруг глаз.

Ерунда какая-то. Меня вообще его морщинки мало интересуют.

После знакомства с десятком людей мы отправляемся в конгресс-холл, где проходит официальное открытие выставки. Стас остается на стратегическую сессию (вот придумали же название), а я, пользуясь возможностями и бейджем, отправляюсь в пресс-центр. Нахожу себе местечко и свободный комп, беру кофе и устраиваюсь, чтобы немного позаниматься своими делами. Если работу не работать, то новых сбережений у меня просто не будет.

Полтора часа, пока у Стаса длится сессия, которую лично я называю болтологией, я пишу свои тексты, а потом Быстрицкий решает вместе со мной сходить на выставку транспорта и выбрать, какие из представленных транспортных средств достойны того, чтобы их осмотрел наш губернатор. Выглядит это очень интересно: разноцветные начищенные до блеска большие троллейбусы, автобусы, электробусы, выстроенные рядами. Дверь в них открыты, и любой желающий может зайти в салон и осмотреться, чем и решает заняться Стасик.

– Мне нравится вот этот, – Быстрицкий берет меня под локоть и затягивает прямо в салон красивого зеленого автобуса.

– Что это? Какой-то супер автобус?

– Модель среднего класса, – отвечает Стас, пробегая глазами по «внутренностям» транспорта и переводя оценивающий и дерзкий взгляд на меня. – Увеличенная площадь пола, комплектация отечественным двигателем, высокая маневренность.

– Высокая что?

– Маневренность, – повторяет Быстрицкий и совершает наглый маневр, схватив меня за талию и притянув к себе.

– Простите, Станислав Юрьевич, у нас же «осмотр».

– Да. Осмотр. Я осматриваю тебя.

– Ты что делаешь, Стас?

– Провожу транспортную реформу.

– Какую?

Я в считанных сантиметрах от его лица. Вижу в деталях щетину на подбородке, бледные веснушки на носу, морщинки в уголках глаз от улыбки. Чувствую его парфюм и аромат крепкого кофе – значит, он пил его стаканами, как и я.

Смотрю и жду ответа, а Стас все молчит. Только ухмыляется.

А потом наклоняется и целует меня, не спрашивая. Я офигеваю и даже не пытаюсь сопротивляться, а может, о сопротивлении речь в принципе не идет. Через каких-то десять секунд я уже нащупываю мышцы у него на спине через пиджак, провожу ладонями по гладкой ткани и цепляюсь крепче, не желая отрываться. Не просто позволяю целовать себя, а отвечаю с таким же напором, с каким идут на меня. Мы топчемся на месте, а потом ударной силой нас сносит к сиденьям. Стас поясницей упирается в спинки двух соседних кресел и одной рукой хватается за поручень, предназначенный для пассажиров. Оттолкнувшись, двигает меня к стене и прижимает к ней, вписываясь в меня сверху. А потом я толкаю его, и Стас на ходу цепляется за треугольные подвесные держатели, усмехаясь.

– Много себе позволяешь! – кричу на него.

– Не больше, чем ты себе.

– Зачем это представление, Стас?

– Это не представление. Я сделал то, что захотел.

– Меня?

– Тебя, – кивает, поправляя галстук.

– Все это только ради твоей должности, ты не забыл?

Он щурится, опять заглядываясь на мои губы, которые только что кусал с остервенением.

– Ты сейчас себя убеждаешь или меня? Тебе же хочется по-настоящему, Давыдова, кого ты обманываешь? И мне хочется. Так что нам мешает?

– То, что ты – мой фиктивный мужик.

– Да хватит! Ты слишком часто повторяешь эту фразу.

– Для тебя и повторяю! Ты почему-то закрываешь на это глаза. Мы же не вместе, Стас. Это лишь картинка для твоих начальников.

А он продолжает смотреть на мои губы. Да что же такое!

– Мы можем идти дальше? Ты наигрался в эту машинку?

– О да. В эту точно. Да и вообще, хватит для первого дня. Давай поедем поужинаем куда-нибудь. Это нам можно делать?