Глава 20

Алена

– Шеф подъезжает, – говорит Олег и, поправив галстук, отправляется встречать губернатора.

Замечаю, как Стас в это же время прикрывает глаза и устало выдыхает.

– Эй, Быстрицкий, расслабься, родной. Это не первое мероприятие в твоей жизни.

– Ты сказала «родной»?

– Я часто так делаю. Ну серьезно, Стас, тебе нужно быть собранным. Все пройдет классно.

– Рад, что ты почему-то веришь в меня.

– Я – твой талисман, Быстрицкий. Ты же меня для того и взял, чтобы стать министром?

Тут в здании выставочного центра появляется губернатор в сопровождении Олега. Огромная толпа – делегация края – сразу оживляется. Как мне заранее пояснил Стас, здесь протокол, пресс-служба, все руководство Минтранса, председатель Правительства – тот самый начальник Быстрицкого, который беспокоится о его репутации. Я смотрю на это со стороны, забавляясь тому, как все суетятся и удивляясь, почему даже слишком уверенный в себе Стас нервничает. Наверное, это перед назначением. Боится сделать лишний шаг, боится совершить лишний косяк, боится не оправдать каких-то ожиданий.

Вместе с делегацией, хотя и несколько обособленно, я прохожу по выставке, разглядываю то, что еще не успела изучить за первые два дня. А потом дико смущаюсь, когда губернатор, председатель, министр и Стас в компании фотографа заходят в тот самый автобус, который мы лично «проверили» с Быстрицким. От одного воспоминания о наших поцелуях мне становится жарко, а мысли скатываются во что-то до ужаса неприличное. Вот сейчас он стоит там с губернатором, обсуждая что-то очень важное, а еще не так давно целовал меня, впечатывая в стену от переизбытка эмоций и желания.

Ему удается взять себя в руки и отработать как надо. Этот день длится очень долго в бесконечных делах и событиях, и даже я устаю, хотя имею к ним мало отношения.

Но вот, наконец, официальная часть выставки объявляется закрытой, свет в выставочном центре немного приглушают, начинает играть живая музыка, а вместо стаканчиков с кофе на территории появляются бокалы с шампанским. Так, это моя остановочка, вот теперь мне нравится это мероприятие.

Подхватив со столика один бокал, отхожу в сторону, медленно потягиваю игристое и наблюдаю за всем. Так забавно следить за теми взаимоотношениями, что есть в большой делегации региона. Я особо никого не знаю, тем интереснее мне делать свои выводы. На какое-то время я даже теряю Быстрицкого из вида, впрочем, Станислав Юрьевич очень быстро напоминает о себе сам.

– Отмечаешь окончание своей первой пытки? – пытается подколоть меня.

– Почему же пытки, Стас?

– Я думал, тебя раздражает необходимость тусить здесь со мной.

Интересно, в какой именно момент он об этом думал? Когда мы целовалась в выставочном автобусе, ужинали в его номере или катались в машине по вечерней Москве?

– Мне все понравилось. Разве что работать было почти некогда.

– У тебя была другая работа, – Стас салютует мне бокалом, и я подставляю свой, чтобы мы стукнулись. И едва успеваем это сделать, как на сцене появляется какой-то мужик, который требует минуточку внимания.

– Уважаемые коллеги, и вот теперь, когда официальная часть нашей программы закончена, пришло время важных новостей, – объявляет деловой дядечка со сцены.

– Это кто? – спрашиваю у Стаса.

– Тип из федерального Минтранса.

– После нескольких лет прекрасной работы в регионе министр транспорта и автодорог … края покидает должность в связи с переходом на серьезный управленческий пост Росавтодора. Андрей Иванович, поздравляем вас с новой должностью и желаем высоких достижений!

Зал аплодирует, а я замечаю, как сильно взволнован в этот момент Стас. Бокал в его руках чуть ли не трещит, и Быстрицкий решает оставить его в покое и убрать на стол. Поправляет галстук, откидывает вечно выбивающиеся пряди волос назад, закладывает руки в карманы.

Боже. Кажется, это тот самый момент, которого он так долго ждал. К которому шел всю свою сознательную жизнь.

– И вторая важная новость, коллеги, вытекает из первой, – после паузы на аплодисменты продолжает федеральный чиновник. – Пост министра транспорта края не может пустовать, потому что в регионе хоть и достигнуты потрясающие результаты, но фронт работы все еще велик. И заняться им должен тот, кто уже давно в этой теме и сам прекрасно знает все тонкости. Итак, мы рады сообщить, что с сегодняшнего дня исполняющим обязанности министра транспорта и автодорог … края назначается Станислав Юрьевич Быстрицкий!

Секунда требуется на то, чтобы меня прострелило от осознания случившегося. Стаса назначили министром! Ну хорошо, и.о., но ведь это случилось!

– Быстрицкий! Ты знал, что произойдет и молчал? – я толкаю его в бок и трясу за локоть.

– Не был уверен. Думал, что могут отложить до другого дня.

– Почему не сказал?

– Не хотел говорить о том, в чем не было уверенности.

– Стас! Ты что, не рад?

Не понимаю. У него странная реакция. Вроде как и ожидаемое событие, а вроде он так сильно его ждал, что встретить без единой эмоции на лице просто не мог. Но Быстрицкий лишь чуть натянуто улыбается, когда вся местная публика поворачивается в его сторону и хлопает. Минуту спустя к нему подходят представители нашей делегации, жмут руку, хлопают по плечу, обнимают и говорят что-то о том, как он этого заслужил.

При всем том, что Стас – говнюк, я согласна: своим трудом он точно этого заслужил. Даже за те дни, что мы находились в одной квартире и под непосредственным наблюдением друг у друга, я поняла, как много он работает и на каком важном месте для него это стоит по жизни. Наверное, поэтому им с Танькой действительно было не до чего-то серьезного – она ведь такая же. Едва ей приходит уведомление на телефон, подрывается с места, чтобы прочитать, вдруг упустит что-то срочное. И хотя без ускоренного выхода комментария или новости никто не умрет, Алехина считает работу для себя жизненно важной, как и Стас. Я люблю свое дело, но я все равно другая. А Станислав Юрьевич – чокнутый трудоголик.

Интересно, а министра вообще можно называть чокнутыми трудоголикам, или меня за это накажут?

Ой. После мысли о «наказании» по телу пробегает волна обжигающего желания. Это смесь шампанского и парфюма Стаса в метре от моего носа, я уверена. Сам факт того, что сейчас опять резко захотелось ощутить этого мужика на вкус, очень пугает. Но Боже, как же он будоражит!

Пока я в очередной раз ловлю мурашки от запретных мыслей о Стасе, его куда-то забирают в плен. Сначала он общается с уже бывшим министром, потом с федералами из Минтранса, из Росавтодора. Меня, к моему огромному счастью, никто не трогает и не пытает, только Олег из службы протокола иногда бросает на меня короткие и интересные взгляды. Что он хочет сказать этим? Разглядел что-то в нашей игре с Быстрицким? Или знает больше, чем все? Да ну. Мы и сами уже не понимаем, где игра, а где наше настоящее желание. Смотря на Быстрицкого в такие моменты, как этот, я действительно вижу в нем привлекательного шикарного мужика, а не просто козла Стаса, бывшего моей подруги.

Решаю, что надо занять себя закусками. Тарталетки, канапе, блинчики, сладости. Еще один бокал игристого. Может, даже еще один, зачем себе отказывать на таком празднике?

Когда уже настроение становится все более и более близким к стадии «пора вызывать такси и ехать в клуб», Быстрицкий хватает меня под руку и отводит куда-то в сторону.

– Есть вопросики? – спрашиваю, пытаясь не рассмеяться. Почему-то мне смешно. Чертово шампанское.

– Есть. Хочешь уйти отсюда?

Ага, и уехать тусить до утра.

– А ты уже с конкретными предложениями?

Стас залпом допивает оставшиеся пару глотков, ставит бокал на ближайший столик и хватает меня за локоть. Мда, мистеру министру надо бы подтянуться в части хороших манер.

– А попрощаться со всеми не хочешь? – спрашиваю, пока он тащит меня к выходу.

– Да я и так с ними не расстаюсь, – отшучивается Быстрицкий, забирает нашу верхнюю одежду из гардероба, накидывает плащ мне на плечи.

Машину он рано утром сдал в центр проката, поэтому сегодня я даже не обувала ботинки, чтобы потом не таскать «сменку» в пакете, – мы добирались на такси, и сейчас собираемся тем же способом. Правда, пошел дурацкий дождь, и я в первую лужу попадаю прямо своей шпилькой.

– Блин, Стас, мы не могли подождать у входа? Тут лужи, а я в туфлях!

– Тебя на ручки взять? – то ли прикалывается, то ли серьезно размышляет над этой идеей.

– Обойдусь как-нибудь.

Такси мы ждем пять минут, успевая изрядно промокнуть за это время. Правда, нам немного все равно, ведь мы целуемся посреди парковки, как двое умалишенных.

Стас так сильно прижимает к себе, как будто у меня еще есть силы и шансы на то, чтобы сбежать, а я с таким остервенением хватаюсь за его плечи, словно меня шатает на шпильках. Хотя стоп, меня и так шатает, но я не разобралась, от выпитого игристого или от нового министра транспорта.

В отельном лифте, когда мы приезжаем, оказывается полно людей, и я вижу, с каким трудом Стас сдерживается, какой ресурс самообладания подтягивает для этого. Он лишь придерживает меня за талию, а я уже понимаю, что все. Пиздец окончательный и бесповоротный, ведь сегодня я отдамся мужику, которого сама раньше называла старым дедом и считала, что свои автобусы он любит больше, чем женщин.

А теперь мы залетаем в его номер, Стас тут же срывает с меня плащ и швыряет куда-то на тумбочку под вешалкой, скидывает свою куртку и разувается. Я тоже снимаю лодочки и мигом чувствую себя лучше – ноги получают долгожданный отдых от каблуков. Но буквально тут же Стас толкает из коридора в комнату, прижимая к себе.

– Под пиджаком что? – спрашивает, опуская глаза на грудь.

– А под пиджаком только лифчик, – расстегиваю пуговицы и призывно открываю вид на «только лифчик». Стас молчит, но очень красноречиво говорит его взгляд. Пошло и горячо.

Быстрицкий делает шаг ко мне, спускает пиджак с моих плеч и накрывает грудь через ткань белья ладонями, сильно стискивая. А уже через две секунды он стягивает чашки вниз, грубо зажимая пальцами соски.

Воздержание, все-таки, вредная вещь. У меня так сильно все сводит от желания, что я ощущаю даже сладкую боль внизу. Стас наклоняется, кусает и оттягивает мою нижнюю губу, а мне так и хочется укусить его в ответ. Он стягивает пиджак, толкает меня на кровать и моментально нависает сверху.

До невозможного красивый и возбуждающий. Такой, что хочется немедленно выбросить в сторону дико мокрые трусики.

Быстрицкий начинает расслаблять узел галстука, но я не даю – беру конец ленты и притягиваю Стаса к себе. Смотрю на него распахнутыми глазами и облизываю губы.

– Поцеловать тебя? – издевательский вопрос от министра.

– Если не поцелуешь, я могу передумать, – издевательский ответ от меня.

– Ты не передумаешь, – уверенно отвечает Стас, но склоняется над моим лицом и впивается поцелуем.

Быстрицкий лишь на секунду отрывается от меня, чтобы стянуть галстук и избавиться от рубашки, а я тянусь рукой к пряжке ремня в его брюках и на ощупь пытаюсь расстегнуть. Дергаю за пуговицу, которая никак не хочет расстегиваться, едва не отрываю ее от ткани и тут же дергаю вниз молнию. Ох… Я ведь давно уже не могла выбросить из головы эту мысль – как будет выглядеть Стас обнаженным, кажется, сегодня и узнаю. Моя ладонь опускается прямо на его стояк, простите, большой стояк, и Стас рычит мне на ухо. Я сжимаю чуть сильнее – в ответ Быстрицкий, чуть ли не матерясь, стаскивает оставшуюся одежду с меня и с себя, быстро проводит ладонью у меня между ног, откуда-то по волшебству вытаскивает резинку и натягивает, и даже не разогрев меня пальцами, сразу вбивается на полную мощность.

Из меня вырывается короткий визг, который тут же тонет в громком стоне, когда Быстрицкий ускоряется и, подхватив мои ноги под колени, закидывает их на себя. Резко, глубоко и сильно, так, что аж весь кислород выбивает из легких.

Дурею. Просто дурею, теряя ощущение реальности. Тормознув на секунду, Стас разворачивает меня на живот, заводит мне руки за спину, дергает мои бедра на себя и продолжает все еще круче. Наклоняется, кусает и целует шею, втягивает губами мочку уха, ведет языком по щеке. Я на грани. На такой тонкой грани, что вот-вот словлю оргазм и закричу об этом на весь отель. Но Стас опять не дает кончить, отпускает меня и оставляет на несколько секунд. В смысле? Это как? Я сейчас чувствую себя комком пульсирующих нервов, готовых загореться и разлететься мощным взрывом, а он прекращает делать это со мной?

Но тут Быстрицкий за бедра отрывает от постели, поднимая меня на колени и локти, рукой быстро проводит по груди, животу, задевая водопад в месте самой ожесточенной пульсации, со свистом ладони шлепает ягодицы и опять заполняет меня собой.

Еще минута или даже меньше, и я срываюсь с тарзанки, лечу над пропастью, но не падаю, потому что его сильные мощные руки подхватывают и не дают разбиться. А вместе с тем он не останавливается, ни на секунду не тормозит, и вот уже Стас кончает, обхватив меня за талию, приподняв и прислонив к своей груди. Он зарывается в мои волосы и мычит что-то пошлое и непонятное.

Честно, я думала, что к моим двадцати семи годам меня сложно будет удивить в сексе. Изначально набор у всех одинаковый: член, руки, язык и губы. Главное, знать как всем этим пользоваться.

Вот Стас точно знает, потому что эта вспышка безумия хоть и длилась не очень долго по меркам сексомарафона, но была такой огненной, что меня до сих пор еще потрясывает, а каждая мышца в теле чувствуется отдельно и по-своему.

Я лежу рядом со Стасом, закинув на него одну ногу, которую он гладит в районе бедра, смотрю в потолок и пытаюсь отдышаться. Это оказывается не так просто, но через пару минут все-таки я начинаю дышать ровно. А Стас за эти пару минут… засыпает! Нет, представьте себе, мы впервые занялись сексом, и это было невероятное нечто, а Быстрицкий заснул! Вымотался, дедуля. Ну ладно, это я в шутку. Этот дедуля таким оргазмом жестким меня чуть до инфаркта не довел, а за последнее время он настолько вымотался, что я легко понимаю, почему заснул так рано.

Мне бы встать и умыться, расчесаться, но… какая разница. Оставим это до утра.