Глава 21

Алена

Разумеется, он просыпается раньше, ведь заснул вчера, едва приложился к подушке головой. Когда я открываю глаза, Стас лежит рядом и ковыряется в телефоне.

– О, ты проснулся? Супер, тогда я пойду к себе.

Не, ну а что я должна была сказать? «Ой, мы переспали?». Очевидно же. Предохранялись, значит, никаких последствий не будет. А корчить из себя обиженную, использованную или по уши влюбленную – не мое. Не хочу.

– Ты просто так уйдешь? – спрашивает Стас, наблюдая за моими сборами. Ну как сборами – пока я успела надеть только кружевные труселя.

– Быстрицкий, мы же взрослые люди? Так давай будем рассуждать зрело и трезво, тем более, сегодня уже получится, – нахожу бюстгальтер на полу, поднимаю и принимаюсь застегивать на себе. – Мы с тобой оба хотели, думали об этом, к тому же, мы оба сейчас не в отношениях и соскучились по хорошему сексу. Вот все и сложилось. Было классно, да. Мне понравилось, если для тебя это важно. Но, пожалуй, все.

– В смысле все?

– Мы не будем и дальше трахаться просто потому, что так удобно.

– А в чем проблема? Ты же сама сказала, что мы оба этого хотим?

– Стас. Я не делаю из секса какой-то культ и не кричу, что так нельзя. Но секса в фиктивных отношениях мне правда не надо. Я переживу как-нибудь.

Он в шоке. Очевидно, Стас не привык, чтобы женщины сбегали после ночи с ним.

– Тебе мало было, что ли? – начинает Быстрицкий, поднимаясь с кровати. – Раздевайся, продолжим.

– Стас, алло, ты меня не слышишь? Между нами больше ничего не будет. Я не собираюсь больше спать с тобой.

И хотя я сейчас вся теку от одного лишь взгляда на Стаса в черных боксерах, я уверена в своем решении. Не нужно увлекаться этим фееричным сексом без чувств. Мне 27. Мне нужны серьезные отношения, а не фиктивные ради репутации одного козла. И уж точно секс должен быть не потому, что до меня рукой подать, и это удобно. Я не хочу быть просто удобной. Я хочу быть любимой. Разве я этого не заслужила?

– Ты уверена? – Быстрицкий останавливается посреди комнаты и складывает руки на груди, подчеркивая тем самым свою идеальную фигуру. Мышцы так и перекатываются при каждом его вдохе-выдохе. Чертяка ты, Быстрицкий, какой же чертяка…

– Да. Я уверена. Поэтому сейчас я уйду к себе, умоюсь, надену что-то попроще и спущусь на завтрак.

– Ладно. Ты девочка большая. Хочешь и дальше дрочить в душе – кто тебе может помешать? Дрочи с удовольствием.

– Стас…

– А что не так? Не нужен секс? Значит, не нужен.

На этой фразе он стоит уже так близко ко мне, что твердые устои во мне начинают расшатываться. Быстрицкий все еще не был в душе, и от него до сих пор пахнет парфюмом, от которого меня вечно плющит. А еще он не брился, и его щетина такая призывно манящая, что хочется наклониться и провести языком по его щеке, укусить нижнюю губу и…

Все, хватит.

– До встречи на завтраке, – киваю и сматываюсь, сжав лодочки в руках.

Когда я спускаюсь в ресторан, Стас уже заканчивает завтрак. Ничего удивительного, ведь мужчинам с утра достаточно принять душ, расчесаться, надеть на себя что-то чистое, и они уже готовы. Быстрицкий выбрал потертые джинсы и белую рубашку. Пижон. Просто пижон. Рукава еще закатал до локтей. Выглядит потрясающе, и я уже вспоминаю ночь, начиная чувствовать на себе его фантомные касания.

Подхожу к столику, за которым он сидит, и осторожно присаживаюсь на край стула напротив Стаса.

– Ты уже закончил?

– Еще чашку кофе выпью. Тебе принести?

– Да, спасибо. Я пойду поищу пожевать себе что-нибудь.

Еды здесь в изобилии, и омлеты, и каши, и овощи, и сыры. Отдельная песня – сладости. Я бы уже накинулась, но почему-то не могу сосредоточиться и даже не понимаю, что взять и положить в свою тарелку. В итоге набираю бездумно, как-нибудь позавтракаю.

Возвращаюсь обратно и вижу две чашки призывно пахнущего американо у нас на столе.

– Во сколько самолет? – спрашиваю, чтобы хоть как-то начать разговор.

– В час дня. Сейчас соберем вещи и поедем в аэропорт.

– Понятно, – я начинаю ковыряться вилкой в своем завтраке, пока Стас не отрывает глаз от телефона.

– Да бля! Ну даже наклейки на трамваи к празднику без меня утвердить не могут! Детский сад!

– Что-то случилось?

– Несамостоятельность полная у нас случилась! Не понимаю, почему я должен заниматься такой херней лично. Может, мне еще самому полы на проходной трамвайного депо вымыть?

– Ты преувеличиваешь.

– Один мой косяк, Давыдова, даже самый маленький, и вместо официальной должности я могу идти работать контролером в троллейбус. После назначения обосраться нельзя.

– Я верю.

– А такое чувство, что каждый хочет работать спустя рукава и подставить меня этим!

– Не кипятись, Быстрицкий, – едва произношу это вслух, как тут же жалею. Он смотрит на меня с таким выражением лица, что я практически давлюсь оливкой, которую схватила за секунду до этого.

– Ты, конечно же, очень помогаешь мне не кипятиться.

– Ты сам все это организовал.

– Я тебя насильно трахнул? Серьезно?

– Никто меня насильно не трахал, что ты несешь? Я говорю лишь о том, что это ты спровоцировал все, что теперь происходит, предложив мне сыграть роль твоей невесты.

– Соскочить решила? – смотрит с недоверием.

– Почему? Я дойду с тобой до конца.

– Звучит как свадебная клятва.

– Боже упаси, – фыркнув, отворачиваюсь к окну.

– Или как обещание кончить подо мной.

Да фак! Ну как опять все скатилось к сексу? Мы же с ним не такие однобокие люди. Интересуемся, вроде как, не только потрахушками. И работой, и спортом, и отдыхом, и даже собак любим, в приюте вместе были. А стоит нам открыть рот в присутствии друг друга, мы либо переводим все на тему секса, либо целуемся.

– Стас, мы же договорились.

– Да. Мы не занимаемся сексом, я помню.

– Ты уже скучаешь?

Его глаза темнеют от злости или еще чего другого, а я вздрагиваю от случайного прикосновения к его ноге под столом.

– На твоем месте я бы молчал.

– На своем месте я разберусь сама.

– Приятного аппетита, – скрипнув стулом, Стас поднимается и уходит, оставляя меня доедать в одиночестве.

Ну и ладно. Так даже спокойнее. Можно посидеть и подумать над тем, что происходит. И особенно над тем, что произошло ночью.

Вроде я уже и по полочкам все разложила: нам хотелось, мы думали об этом. Я сама согласилась, меня никто даже не уговаривал. И было невероятно круто, за все мои 27 никогда еще от секса не было настолько хорошо. Но… Проснувшись утром после такой ночи, хочется услышать что-то о любви и чувствах, а не «раздевайся и продолжим». Ну или пусть будет «раздевайся и продолжим», но после слов о любви. А у нас любовью и не пахнет. Да и какие чувства к Быстрицкому, если он женат на своей работе, а чувства у него – к трамваям и троллейбусам?

И вроде все понятно, все на своих местах у меня в голове. А вместе с тем я не могу даже минуту не думать о Стасе.