Глава 26

Стас

Подсвеченный сотней огней Пулково. Такси, которое везет нас почти в самый центр Питера. Давыдова, которая с утра была не особо в настроении, а потом еще и самолет пережила, но теперь чуть ли не радостно визжит, как только мы выходим из аэропорта. Вдыхает северный воздух и улыбается.

– Любишь Питер?

– Да. Жить бы не смогла – не мой климат вообще, но за несколько дней мне это не надоедает. Просто идеальный город для путешествия.

– У нас не путешествие, Давыдова, мы тут по работе.

– Работаешь у нас ты, мистер министр, а я…

– А ты – муза министра.

– А че так возвышенно?

– По-твоему, я не знаю таких слов?

– Не думала, что ты считаешь меня музой, – хмыкнув, отворачивается к окну.

Только сейчас понимаю, что мы в этот раз вместе сидим на заднем. И садиться вперед, чтобы оставить ее одну, мне вообще не хотелось.

– С тобой я стал министром.

– Не говори ерунды, ты бы и так им стал. Или думаешь, что я – ведьма, которая ускорила процесс?

– Ты совершенно точно ведьма, хоть и не рыжая и глаза у тебя не зеленые.

Да что я несу? Лирика, блять. Я на транспортный форум приехал, а не на съезд романтиков тридцать пять плюс. И вообще Давыдова собирается бросить меня в квартире голодного, холодного и одинокого. Съехать она решила. Выбесила этим. Хотя я понимаю, она имеет право делать что ей угодно, а все равно дико взбешен. Рано слишком она захотела прекратить, не готов я так просто отпустить ее на все четыре стороны. Да и на одну любую не готов. Пока единственная сторона, которая ей подходит, – рядом со мной.

Мы приезжаем в отель уже довольно поздно вечером, нас быстро заселяют, и пока мы на лифте поднимаемся на свой этаж, я понимаю, что уже проголодался.

– Сходим в рестик? Я бы что-нибудь сожрал.

– Что за предсказуемость? Опять приехали, по номерам и ужинать.

– А какие у тебя предложения?

Чертовка поджимает губы, накручивает на палец прядь светлых волос и делает бровки домиком. Не знал бы ее – мог бы подумать, что заигрывает. Хотя хрен ее разберет, может, и реально провоцирует.

– Стас, это же Питер! А как же бары?

– Давыдова, я работать приехал.

– Да ты задолбал со своей работой! Ничего в жизни больше не видишь! – кричит на меня, и мы даже не понимаем, как успели доехать до этажа и остановиться.

– На выход, Аленочка, прошу, – выкатываю ее маленький дорожный чемодан и поправляю ремешок своей сумки на плече, пока Давыдова, фыркнув, вслед за мной покидает лифт.

– Не пить в Питере – это преступление, Быстрицкий, и если ты не пойдешь со мной, я пойду сама!

Шантажистка еще нашлась. Одна она пить пойдет. В Питере. На ночь глядя.

– Обойдешься. С тобой поеду.

Да, я реально поеду с ней поздно вечером несмотря на то, что завтра утром у нас форум. Он не такой «страшный» и серьезный, как предыдущая выставка в Москве, и хотя губернатор на второй день прилетит, меня это меньше заботит, чем в прошлый раз. Хотя косячить по-прежнему нельзя, я теперь министр, и спрашивать будут только с меня. Но я сейчас удивительно спокоен – и Давыдова, и губернатор меня не напрягают. Захотелось ей повеселиться, я отменять ее идеи не буду. Сам к трезвенникам и зожникам так себе отношусь, хотя и занимаюсь спортом.

Я давно пришел к выводу, что трудоголики, даже самые законченные, не могут жить одной работой. Должен быть отдых. И путешествия, и встречи с друзьями, и выходные с семьей, и девушки, и секс. Хотя нет, простите, секс нам не нужен, мы перебьемся как-нибудь без него, если верить Давыдовой.

В бар так в бар. Захожу в номер, бросаю сумку на свободный столик, быстро принимаю душ и переодеваюсь. Спускаюсь вниз и жду Давыдову, которая сказочно перевоплощается за эти несколько минут. Успевает ярко накрасить глаза, собрать волосы в высокий пышный хвост и заколоть на шее какую-то толстую цепь. Ей весь этот образ до безумия идет, и вот уже я вижу перед собой не ту Алену в пижаме, с которой у себя дома часто сталкиваюсь на кухне перед сном, и не ту Алену в костюме и на шпильках, которая разгуливала со мной по выставке в Москве. Это – чистая стерва, ровно такая, какой я ее себе и представлял до нашего более близкого знакомства. Хотя она мне нравится любой.

– Я знаю, куда нам поехать. Там не будет скучно даже во вторник, – выдает Алена, уткнувшись при этом в телефон.

– И куда же?

– Есть один бар, я как-то была там. И кухня, и коктейли, и музыка, – все в полном порядке. Может, туда рванем на метро? Обратно явно на такси придется.

– Как хочешь.

– Ты сейчас делаешь вид, что на все согласен? – недоверчиво поджимает губы и морщит лоб.

– Я не делаю вид, так и есть. Сегодня решаешь ты.

Она стервозно улыбается, и мне хочется прямо за эту дурацкую цепь притянуть ее к себе и поцеловать так, чтобы прекратила свои ехидные улыбки. Но пока держу себя в руках. Как минимум, пока мы трезвые, старый договор еще действует.

В метро едем молча. Давыдова все время сидит в телефоне, и после пары станций я следую ее примеру. Не хочется случайно заснуть под шум поезда, а для этого надо хоть чем-то заняться, и я лезу проверять рабочую почту. Правда, буквально через минуту Алена заглядывает нагло в экран моего смартфона, а потом и вовсе вырывает его из моих рук.

– Быстрицкий, не-не-не! Сегодня никакой работы! Работа будет завтра, все дела тоже, а сегодня мы отдыхаем, понял?

– Тебе не кажется, что ты обнаглела?

– Ты сам сказал, что сегодня все так, как я хочу, – припоминает мне недавнюю фразу.

– Не перебарщивай.

– А ты не будь гребаным трудоголиком. И что там такого у тебя на странице, чего я не видела? Я всю твою личку разгребла и все комменты.

Да, пароль от моей страницы есть у нее уже давно, и она здорово мне помогает. Советуется, когда ей нужна помощь, но в целом благодаря такому раскладу я избавился от кучи своих проблем.

– Кстати, мы через одну уже выходим, – уточняет Алена.

– Телефон отдай.

– А волшебное слово?

Наклоняюсь к ней, хотя сомневаюсь, что в этом шуме нас может кто-то услышать.

– Будешь плохо себя вести, достану ремень.

– Какой грозный министр, ути бозе мой. Держи, – протягивает мне телефон и подмигивает, прикусывая губу.

Терпения мне не хватит, я чувствую это уже сейчас. А мы прилетели в Питер какие-то пару часов назад.

Выдыхаю. Переключаю мысли на завтрашнюю программу форума и мысленно повторяю ее, как считалку. Меня мама в детстве так учила – если злишься и волнуешься, что наговоришь лишнего, надо про себя какую-нибудь считалку произносить, пока не остынешь. Обычно я завожусь быстро, но и остываю так же. В случае с Давыдовой есть одна проблема – с ней я завожусь почти всегда и в разных смыслах. Порой даже сразу во всех.

– Нам сюда, – Алена кивком указывает на дверь под не самой приметной на вид вывеской, я дергаю ручку и пропускаю блондинистую стерву с цепями вперед, а затем уже захожу за ней сам.

Что она там говорила? С музыкой все в порядке? Если для нее долбящий по ушам рок – это «в порядке», то мне все ясно.

Давыдова ловко запрыгивает на стул у барной стойки, как будто всю жизнь училась так делать. А может, опыт реально большой, мне-то откуда знать.

– Кажется, ты брал меня для того, чтобы я улучшила твою репутацию, Быстрицкий, а теперь по ночам шляешься со мной по барам.

– Так, стоп. Во-первых, не в рабочее время, а по ночам. Во-вторых, меня тут никто не знает, я не федеральный министр. И в-третьих, я же с тобой, а не с кем-то левым? А тебя уже весь Минтранс видел, все знают, что ты моя девушка.

– Типа твоя, – она растягивает губы в ухмылке.

– Не выёбывайся, пожалуйста. Ты же понимаешь, о чем мы.

– А что мы такие злые, Стасик?

Выдыхаю снова. Человек сказал вслух всего несколько слов, а я уже бешусь так, что хочется стаканом запустить в стену. Но все нормально, у Давыдовой просто методы такие. И это еще можно припомнить, что всего несколько дней назад она разговаривала со мной сквозь зубы и собиралась съезжать.

– Я злюсь, потому что ты выводишь.

– Или заводишь?

Терпение сейчас лопнет. Отхлебнув щедрый глоток заботливо подвинутого ко мне стакана, и пытаюсь не повышать голос, хотя разговаривать тихо тут просто невозможно.

– Заводишь, выводишь, доводишь, какая разница, а?

– Но без меня тебе скучно.

– Да, без тебя мне скучно. Мы уже говорили, что похожи, и что притягиваться должны противоположности, но ни фига.

– Что это значит? – она кокетничает, улыбаясь.

– Это значит, что меня сейчас не интересует ни одна другая девушка.

– Только я?

– Только ты.

Может, звучит слишком, но так и есть. Как она сказала, что собирается свалить из моего дома, так и полезли в голову мысли, что никого другого я там видеть не хочу.

– Как думаешь, мне заказать чесночные гренки с пармезаном? Уверена, она вкусные до безумия, а целоваться мы все равно не будем…

– Скажи, ты правда думаешь, что взрослого мужика остановит запах чеснока, если он захочет поцеловать женщину? Нам же не шестнадцать лет, – смотрю на нее в упор, пытаясь понять реакцию на мои слова. Понимает ли она, что мы, разговаривая про абстрактных мужчин и женщин, все время имеем в виду самих себя?

– Гренки так гренки, – пожимает плечами и подзывает официанта, чтобы сделать заказ по кухне.

К счастью, повара тут расторопные, поэтому еду нам приносят быстро. Мы накидываемся на нее, потому что не ели с самого обеда, а в самолете только кофе попили – сумасшедшие кофеманы. Давыдова так аппетитно наворачивает свой ужин, а еще так удивительно сексуально ест простые чесночные гренки, чтоб их. Я не могу просто так смотреть и утаскиваю у нее одну с тарелки.

– Эй! Это мои гренки! – возмущается тут же.

– Выстави мне счет за них. И вообще, угощаю я.

– Может, ты не в курсе, но если платит мужчина, это уже свидание.

– И что? Значит, свидание.

– Но ведь приглашала я? – она все еще отбивается зачем-то от формулировки «свидание». Смешная.

– Давай договоримся на том, что все выездные ужины за мной.

– А я, выходит, отвечаю за все домашние? Не кажется ли тебе, что это не очень равноценно?

– Аль, к чему сейчас эти выяснения? Ты все равно собиралась сваливать от меня, но сейчас-то что? Много свободного времени? Энергию девать некуда? Возьми себе еще один коктейль.

Она улыбается, облокачиваясь на согнутую в локте руку.

– И что значит твоя улыбка?

– Ты меня обычно так не называешь, – она смотрит внимательно, пальцами свободной руки при этом крутит трубочку в стакане.

– Тебе не нравится?

– Почему? Наоборот. Я же тебя зову все время зайчиком, а ты все никак.

– Ты в курсе, что зайчик меня раздражает.

Кивает. Конечно, она в курсе и делает это специально, чтобы меня выбесить. Я уже понял ее схемы.

– Ты прав, закажу еще один коктейль, отметим твой первый форум в качестве министра.

В общем, я хоть и переживал, что плохо ходить бар перед серьезным и ответственным рабочим днем, но мне понравилось. Может, дело в том, что я был именно с ней, а не с кем-то еще, а может, в том, что игра между нами продолжается.

Никакого секса больше. Никаких шагов друг к другу. Ага, конечно, оно и видно. По каждому взгляду, по каждому намеку в улыбке, по непроизвольным движениям. Откуда столько наблюдательности во мне, хер знает. Но с ней всегда надо быть на чеку, потому что от кошечки до тигрицы разгон – один шаг.

Уже давно ночь, когда мы выходим из бара. Холодно, ветер продувает насквозь, а над городом словно оседает туман. И во всем этом Давыдова, у которой напрочь отсутствует умение одеваться по погоде.

– Шарф с собой ты не брала, естественно?

– Он в сумке, я еще не разобрала ее.

– Давай дальше с шарфом.

– Боишься за меня?

– А если да?

– Вызови такси, у меня телефон разрядился, – говорит вместо ответа на мой вопрос и прижимается к стене здания.

Становлюсь рядом с ней, так же откидываюсь на спину и затягиваюсь прохладным питерским воздухом. И все равно чувствую только сладковатый запах ее духов. Долбанулся.

– О чем ты думаешь? – спрашивает, повернув лицо ко мне.

– О тебе.

– Серьезно? И что же? Наверное, ты рассчитывал, что после сегодняшнего вечера обязательно все будет, несмотря на мое решение прекратить, правда?

– С чего ты взяла? – меня оскорбляет, что она считает мысли о ней и сексе неразрывно связанными в моей голове. Как будто ни о чем другом я и подумать не могу.

– Наверное, ты представлял, как стягиваешь меня пьяненькую с барной стойки и тащишь до ближайшей кабинки?

– Давыдова, мне тридцать пять лет, и я министр. Ты серьезно считаешь, что меня интересует секс в туалете какого-то дурацкого бара? Ты так примитивно оцениваешь мои запросы по жизни?

– Ну хорошо, не здесь, а потом, в отеле или…

Мне надоел ее поток сознания, и я просто тянусь рукой к ее шее, завожу пальцы за ухо и только один оставляю на щеке. То, как резко она замолкает, становится явным сигналом – я только что обезоружил Давыдову. Я провожу подушечкой пальца по щеке, и она вздыхает. Подвожу чуть ближе к ее губам и постепенно ругаю себя за то, что вообще зачем-то ее трогаю. Не хочет, не надо, а я сам детский сад развожу. Но при этом я лишь дотрагиваюсь – а ее тело реагирует, откликается даже на малейший импульс. И кому лучше она делает, когда ставит между нами заслон? Ей легче от этого? Проще?

– Стас, там такси, – Алена вырывает меня из собственных мыслей, и я злюсь, что трачу время на какие-то бессмысленные рассуждения. Это все равно временно, сегодня она тут, а уже через какое-то время не будет. Только мне требуется нечеловеческое усилие, сильнее, чем для работы на объектах по выходным, чтобы просто убрать ладонь с ее шеи и отвернуться. Хочу сесть на переднее, избегая дальнейшего соблазна, но Давыдова сама меня тянет за собой, и мы вдвоем оказываемся на задних. А потом она и вовсе укладывается на мое плечо и колени прижимает к моим.

Клянусь, терпеть занудных чиновников на форуме проще, чем эту женщину.