Глава 30

Алена

Честно сказать, после того, как он не посчитал нужным заранее предупредить меня, что у него день рождения, я и подумать не могла о совместном праздновании. Но вот Стас притащил меня в шикарный ресторан и на полном серьезе собирается отмечать.

Да, я могла бы загуглить, когда у него день рождения. Может, я даже и гуглила еще в самом начале, но точно не запомнила. А сегодня был легкий шок. Может, даже не очень легкий.

На что он рассчитывал? Какого подарка хотел? Не знаю, хотя у меня есть подозрения. Он же не зря сейчас спрашивал про мое белье и секс в машине.

А вот не надо было тащить его с собой в бар, не стоило заигрывать и все такое, если не хотела. Хотя кому я это сейчас говорю? Самой себе?

Я хотела. В том-то и проблема. Даже двадцатисемилетнего опыта и мозгов не хватает для того, чтобы перестать думать о Стасе. Хуже всего становится, когда я нахожусь рядом с ним. Это совсем атас. Его запах, его мимика, тембр его голоса, каждый жест, каждый взгляд, как в старой песне… Все это сводит меня с ума.

И когда он начинает подогревать тему, я сразу чувствую. Это отзывается во мне моментально. Эмоции и желания трезвонят по всему телу, выкрикивая мольбу о том, чтобы я снова была с ним.

Несколько дней внутренней борьбы с самой собой коту под хвост. Он смотрит на меня, до скрипа сжимая в руках надоевший ему за весь день телефон, а я хочу быть в этих руках. Хочу.

Стас говорит мне спрятать телефон и выбрать блюда на ужин, но сложно оторваться от красивого вида. И я сейчас про Питер за панорамным окном и про самого Быстрицкого. И все-таки дожидаюсь, когда придет официант, заказываю еду и коктейль. Увы, в этот раз пить придется одной, но с одобрения именинника.

– Ты прав, выкладывать фотку не буду, потому что люди не очень любят успешный успех, они ему только завидуют. А у нас работа на репутацию, и лучше показывать, что ты весь такой занятой, пашешь с утра до ночи.

– Вот поэтому отложи свой телефон и давай хотя бы на один вечер забудем про успешный успех и работу без перерыва. В конце концов, у нас все прошло идеально на форуме, и я имею право выдохнуть.

– У тебя вообще день рождения.

– Ой, ну это просто красиво звучит, а так – обычный день. Хотя нет, одолевает в 10 раз больше людей, чем всегда.

– Ты разве не любишь общение с людьми? По-моему, ты сам с задором отвечал на комментарии, да и журналисты для тебя не проблема.

Стас при упоминании прессы закатывает глаза.

– Что не так?

– Ты сказала про журналистов, и я вспомнил, что на следующей неделе пресс-конференция.

– Какая?

– О запуске новых маршрутов общественного транспорта.

– Ты сам только что говорил, что про работу на этот вечер надо забыть, – напоминаю Стасу, который вечно не может остановиться в разговорах про свой дико обожаемый Минтранс.

– Прости. Ты права.

– Боже, надо было это на телефон записать! – хихикаю, еще раз прокручивая в голове его слова. Реально стоило записать и включать во все моменты, когда мы ссоримся и что-то выясняем. А, стоп, я же собиралась съехать, чтобы не ругаться и не выяснять? Ну да ладно, подумаю об этом потом. Сейчас мы в Питере, и никто никуда не уезжает.

– Ты опять начинаешь выпендриваться, – недовольно замечает Быстрицкий.

Мне как раз приносят коктейль, а мистеру министру – высокий бокал с латте, и я решаю, что настало время поздравлений.

– Итак, тост. Станислав Юрьевич. Желаю тебе оставаться таким же деловым, серьезным и большим начальником, который добивается всех своих целей и даже больше. Иногда ты бываешь напыщенным индюком, который меня бесит, но все равно – в этом и есть твоя гениальность. Не будь ты таким упертым и уверенным в себе, не стал бы министром. Так что только вперед, Стас, только вперед. За тебя!

Протягиваю бокал на высокой ножке, и Стас быстро отбивает по нему в ответ.

– Спасибо, Давыдова. Значит, я – напыщенный индюк?

– Это единственное, на что ты обратил внимание из моей речи?

– А ты как думаешь?

– Ты называл меня эгоистичной сучкой, хочу тебе напомнить.

Улыбается. Не хочет признаваться, что и в самом деле является тем еще индюком, зато улыбается красиво. Или это коктейль мне так быстро в голову дает… Что-то одно из двух.

Нам приносят блюда, и мы погружаемся в процесс получения гастрономического оргазма (не сказать бы это вслух). Говорим про Питер и наши воспоминания, связанные с этим городом, стараясь не переходить на слишком личное. Спустя полчаса и целый бокал чувствую, что мне становится жарко, и пиджак отправляется на спинку стула. Стас смотрит на меня с нескрываемым удовольствием, ведь я начала раздеваться, о чем он и мечтал.

Официант забирает у нас пустые тарелки, я буквально на секунду всматриваюсь в столешницу, но Стас замечает даже это.

– Так смотришь на стол, словно хочешь на него присесть, – троллит мою вредную привычку.

– Здесь?

– Ты смелая, я ничему не удивлюсь.

– Смелая, но не до такой степени сумасшедшая. Хотя с тобой же я связалась…

– Намекаешь, что это сумасшествие? – переспрашивает Быстрицкий.

– Абсолютное.

Ведь это так и есть. Ну разве я не сошла с ума? Сижу и смотрю на блядские морщинки в уголках его глаз. Давыдова, ты же сильная. Ты не должна.

Но ты хочешь.

– А поехали отсюда? – предлагаю, хотя во мне всего один коктейль.

Но Стаса не надо просить дважды – уже через пару минут он оплачивает счет, оставляет чаевые и под руку выводит меня из ресторана, на сгибе локтя повесив мой пиджак. Вангую, это для того, чтобы насмотреться на меня в блузке. А впрочем, он вскоре увидит меня и без нее. Потому что сил держаться и противостоять этому сумасшествию нет. Если это его праздник, то пусть будет и моим. Нашим общим. Одним на двоих.

Пока мы едем, я стараюсь молчать, хотя стук моего сердца не заглушает даже музыка в салоне. Стас просто ведет машину, не поворачиваясь в мою сторону. Такое чувство, словно мы взорвемся, стоит нам взглянуть друг на друга.

Отворачиваюсь, нажимаю на кнопку и чуть-чуть опускаю стекло, позволяя холодному питерскому воздуху ворваться в автомобиль и остудить мои пылающие щеки. Всматриваюсь в поток машин, что тянутся домой после долгого дня, и совсем не понимаю, в какой именно момент Быстрицкий успевает положить ладонь мне на колено, совсем как в клипах и ванильных историях в соцсетях.

Это словно выстрел, добивающий меня. Не спрашивая, Стас ведет рукой дальше, скользя по колготкам, совершенно игнорируя юбку и останавливаясь на внутренней стороне бедра. И все так же не смотрит на меня, словно проверяет мое терпение.

Чаша моего терпения готова перелиться через край, но ровно в тот момент, когда ладонь Стаса скользит еще выше, он едва не пропускает поворот, и ему приходится срочно вернуть руку на руль. Искры так и летают по всей машине. Между нами. Кажется, если задрать палец в воздух, можно обжечься электричеством.

Десять долгих минут. Десять минут, пока Стас паркует машину возле отеля, мы поднимаемся на лифте, а потом он за руку ведет меня к себе в номер.

Но сегодня никаких резких движений с его стороны. Именинник? Вот пусть отдыхает и наслаждается. Командовать буду я.

Открывается дверь, я толкаю Стаса к стене и прикладываю палец к губам, показывая, чтобы он молчал. Он улыбается и кивает, снимает куртку и помогает мне скинуть пальто, хотя я и сама прекрасно справляюсь. Отбросив верхнюю одежду в сторону, ладонями давлю на его ключицы, заставляя слушаться меня, чуть-чуть поднимаюсь на носочки и тянусь к его губам. Но не вгрызаюсь в них, а лишь слегка мажу своими, тут же отворачиваюсь и вжимаюсь в него поясницей. Как же я скучала, черт.

Даже самой страшно, как сильно.

Снова лицом к нему. Дергаю за хвостик галстука и притягиваю министра к себе, кусаю галстук и вызывающе смотрю на Стаса, который с трудом терпит, чтобы не взять все в свои руки.

– Ты еще более сумасшедшая, чем я думал, – заявляет мне.

– Именно, – оставляю галстук в покое, переключаясь на ремень от его брюк.

– Давыдова, – рычит Быстрицкий, яростно реагируя на каждое следующее движение.

– Молчи и расслабься, родной, – говорю и стягиваю его брюки вниз.

Расслабиться, правда, не получается. Некогда. Каждый раз, как мы оказываемся наедине и абсолютно, полностью обнаженными друг перед другом, и душой, и телом, мы не можем дать себе даже минутку передохнуть. Нас так сильно тянет, магнитит, что недолго и с ума сойти. Может, я и пыталась отказаться от этого всего, да только так мне и самой было не легче.

И вот сейчас, когда мы заваливаемся на его мягкую шикарную кровать (она почему-то лучше той, что в моем номере!), я отпускаю контроль. Позволяю себя опять нырнуть в омут с головой и даже утонуть, если это нужно.

Я точно сошла с ума. Я запретила себе Быстрицкого и потом сама подарил себя как желанный подарок. Разве это не влюбленность?

– Быстрицкий…

– Что такое?

А слов у меня на самом деле нет. Он целует, щекочет подбородок своей щетиной, запускает пальцы в волосы и накручивает их, кусает нижнюю губу, сжимает ребра… Да что он только не делает, и я хочу всего и как можно больше.

Я остаюсь в его кровати, зная точно, что до утра. И пусть тут нет моей пижамы, и пусть даже макияж не снят. Это ужасно, но один раз в жизни можно себе позволить.

Остаюсь. Без истерик и скандалов, без оговорок, что это все лишь временная игра.

– Спокойной ночи, Давыдова, – хитро улыбается Стас, думая, очевидно, о том же самом.

– Ты удивлен, что я осталась?

– Я этого хотел. Хотел, чтобы ты осталась, потому что достала сбегать уже. Не сбежишь больше?

– Сегодня или…

– Или. Сегодня и дальше. Не хочу, чтобы ты уезжала из моей квартиры, Давыдова. И не только потому, что ты вкусно готовишь и гуляешь с моей собакой, – он пускается в какие-то откровения, которых я не ожидала. Ложится поближе, подтягиваясь ко мне, и одной рукой приобнимает.

– А почему я должна остаться?

– Потому что ты хочешь этого на самом деле. И я тоже этого хочу.

– Но ведь эти фиктивные отношения…

– Ален, ты же сама понимаешь, – он делает паузу и смотрит внимательно. Наверное, осознает, что ничего я не понимаю. – Наши отношения уже давно переросли фиктивные. И эмоций гораздо больше, чем могло быть от фиктивных. Согласна же?

– Просто я боюсь, Стас.

– А ты не бойся. И давай спать, у нас завтра еще дела.