Ранение

Я сидела на корточках, бережно прижимая дочь к себе. В ушах была мимолетная тишина от оглушающих хлопков. Наконец придя в себя, я оглянулась: водитель бежал к лежащему на земле Стасу, Максим распластался на траве. – Стас, о Стас. – я подбежала к москвичу. Он лежал с закрытыми глазами. Рубашка мужчины была вся в крови. Водитель прижимал руками рану, чтобы остановить кровь. Он быстро пощупал пульс москвича. – Он жив. Надо дождаться скорой помощи. – Стас, очнись, пожалуйста. – на глазах выступили слезы отчаяния. Муж не слышал меня и не откликался. Я сильнее прижала к себе дочь, стараясь докричаться до москвича. Водитель показал мне, где надо зажать рану. В это время мужчина убежал в поисках помощи. – Стас, милый, открой глаза. – слезы так и лились из глаз. Я не могла их утереть. Одной рукой держа дочь, а другой – затягивая рану мужа. Я посмотрела в сторону Максима. Он так и лежал навзничь. Мужчина был мёртв. Когда он всадил пулю в Стаса, водитель выстрелил два раза в Максима. Вот так нелепо кончилась жизнь этого человека, который решил покончить с нашей семьёй. Сирены спасательных машин были все ближе. Лицо Стаса становилось ещё больше бледным. – Стас, ну пожалуйста, не бросай нас. – шептала я в надежде, что москвич откроет глаза. Но чуда не происходило. Внутри начинала бить тревожная дрожь. Стас не отвечал на мои слова и никак не реагировал. Пятно на рубашке становилось большего размера. Вдали послышался хруст веток и показался водитель в окружении других мужчин. Я сразу догадалась, что это охрана. Мужчины бегом бежали к Стасу. Они сразу подключились к делу. Один из сотрудников снял повязку с руки и приложил к ране москвича. После чего место перетянули кожаным ремнем. Мужчины оперативно взяли Стаса и понесли к машине скорой помощи, которая никак не могла проехать сквозь густые поросли кустарников. Водитель помог мне встать и взял на руки дочь. – Спасибо. – в моих глазах стояли слезы, я смотрела на водителя с благодарностью. – Всё будет хорошо. Он выживет. – водитель обеспокоенно посмотрел на меня. Было понятно, что жизнь Стаса висит на волоске. И сейчас все зависит, насколько быстро его доставят в больницу. Каждая секунда была дорога. Скорая машина уже ждала москвича. Его положили внутрь, а врачи сразу начали подключать приборы. – Вам лучше поехать домой. Ребята вас отвезут, а я останусь с шефом. – водитель Саша торопился в машину скорой. – Нет, я не оставлю мужа. – Послушайте, вам и ребёнку нужно отдохнуть. Станислав под надёжной охраной. У меня не было оснований не доверять этому мужчине, который несколько минут назад спас наши жизни. Медлить больше нельзя. Я согласилась уехать с Аней домой. Из машины я позвонила Галине и сказала, что мне нужна её помощь с малышкой. Приехав домой, я увидела обеспокоенное лицо домработницы. Она догадалась, что произошло нечто ужасное. – Я ждала вас несколько часов назад. Где вы были? А где Станислав? – Галина обеспокоенно озиралась в поисках своего начальника. – Галина, он в больнице. На нас напали. – Бог ты мой. – домработница села на пуфик в гостиной и перекрестилась. – Я не знаю, что со Стасом. Поэтому мне срочно нужно возвращаться в больницу. Ты посидишь с Анечкой? – Да, да, конечно. – домработница заплакала, утираясь подолом фартука. – С ним все будет хорошо. – я присела к Галине и вкратце обрисовала ситуацию с нападением. Женщина была напугана, но тут же собралась, видя, что нужна её помощь с ребёнком. Умывшись и переодевшись я зашла в детскую. Анечка заснула после тяжёлого дня. Смотря на её милое личико, я видела перед собой лицо Стаса. Он защитил нас с дочкой своим телом. А ведь на его месте могла быть я, или чего хуже – наша дочь. Тряхнув головой, я попыталась отмахнуться от тревожных мыслей, настраивая себя на то, что Стас поправиться. В удобных джинсах, свитере и хвостиком я напоминала себе маленькую девочку. Позитивного настроения от отдыха не осталось и следа. Только лёгкий загар напоминал об этих счастливых днях. Машина продолжала ждать у дома. Сев в салон, я набрала номер Юрия Селиванцева. – Это Марианна, жена Стаса. Отец москвича сразу понял, что мой звонок не сулит ничего хорошего. Ведь я никогда не звонила сама ему. Всё вопросы решались через москвича. Он сразу обеспокоенно спросил про внучку. Обрисовав всю ситуацию, я выдохнула. Было трудно даже вспоминать момент погони и стрельбы. До сих пор ощущение скованности и страха не покидало. Селиванцев-старший быстро сориентировался и сказал, что тоже выезжает в больницу. В его голосе сквозила тревожность, несмотря на всю мужественность и власть этого человека. Единственный сын был для него смыслом жизни. И хотя он редко говорил о своих чувствах, Стас и все окружающие знали это. Больничные стены навевали тоску, время тянулось медленно. После моего приезда прошло уже два часа. Стаса забрали в операционную врач пока не возвращался к нам. Ожидание не давало ощущение покоя. Водитель и охрана рассредоточились по периметру коридора. Облокотившись на стену, я наблюдала, как Юрий Селиванцева снует по коридору как маятник. Его жёсткая походка звонко отдавалась по скрипучему полу. Мужчина подключил все свои связи, в результате главный врач больницы стремительно побежал в операционную. Но и он так и не возвращался. Инна приехала с Юрием. В начале женщина попыталась успокоить мужа, но видя, что её уговоры бесполезны, осталась молча стоять в стороне. Холодная стена больницы передавала мне сквозь кожу страх, который витал в помещении. Я боялась вердикта врача и одновременно ждала его появления. Время тянулось медленно. Стрелки на часах, которые висели над дверью, казалось, замерли и прекратили свое движение. – Как ты, Марианна? – ко мне подошла Инна. – Я… я нормально. – сглотнув комок подступающих слез, соврала я. Инна подошла ближе и молча обняла меня. Всё было понятно без слов. Эта одна боль и переживание за родного человека объединяло присутствующих. Двери, соединяющие приёмный покой и операционные, открылись. К нам вышел высокий крупного телосложения мужчина, облаченный в медицинский халат и шапочку. Юрий Селиванцев сразу сделал шаг навстречу врачу. – Ну что? – Мы сделали все, что могли. Но он в крайне тяжёлом состоянии. Эту ночь ещё посмотрим, она будет показательной. Врач посмотрел прямо в глаза Юрию. Мужчины поняли без слов, что ситуация непредсказуемая. А что если Стас не выживет? Как же так? Я же не смогу без него. Я же так люблю его. Я же не успела так много сказать москвичу о своих чувствах. Мысли крутились в голове, смещая друг друга с бешеной скоростью. Я посмотрела на Инну, в глазах женщины блестели слезы. Вердикт врача совсем не вселял оптимизма. Я подвинулась к Инне и обняла её. Мы тихо заплакали, утыкаясь в плечи друг друга. Юрий тихо пообщался с охраной, оставив только двух человек. – Марианна, мои люди отвезут тебя с Инной по домам. Я побуду здесь ночью. – Селиванцев-старший менялся на глазах. После новости о сыне он как будто постарел на глазах. Круги под глазами и сильно напряжённые мышцы лица и шеи выдавали напряжение мужчины. – Мне надо покормить дочь. Но я обязательно вернусь. – заверила я. Инна поцеловала мужа. Только сейчас я обратила внимание, насколько они подходят друг другу, как трепетно оберегают относятся к своей второй половинке. Дом встречал одиноким сиянием света в гостиной. Остальные комнаты померкли в мраке. Входя в холл, я остро почувствовала одиночество, отчаяние и такую боль, что хотелось выть. Без Стаса я не смогу прожить и дня. Присев на подножие лестницы, я вспомнила, как москвич целовал меня в своём кабинете, как мы занимались любовью в спальне и как игриво он вёл меня по лестнице. Слезы одиноко капали на пол. Я не могла поверить, что вот так, в одночасье, я лишаюсь любимого человека, с которым провела незабываемые дни на побережье. – Вы вернулись? – Галина спускалась по лестнице. Я смахнула свои слезы, чтобы домработница не поняла, насколько критичное положение. – Да, сейчас пойду к дочке. Галина спустилась и внимательно посмотрела на меня. Женщина сразу все поняла, не надо было и говорить лишних слов. Она заплакала тихо и горько. – Со Стасом все будет хорошо. Слышите? Надо верить и он скоро поправится. – я попыталась успокоить Галину. – Что сказали врачи? – сквозь слезы промолвила женщина. – Они сказали, что эта ночь станет показательной, как будут дальше развиваться события. Юрий остался в больнице. Я сейчас займусь дочерью, а потом снова поеду к Стасу. – Вам надо поспать. Посмотрите, вы же вся измученная. – критично посмотрела на меня Галина. Я подошла к зеркалу. Действительно, передо мной стояла измученная женщина с осунувшимся лицом и кругами под глазами. О недавнем отдыхе можно было судить только по загорелому цвету кожи. В остальном было ощущение, что я уже неделю не спала. – Да, я немного вздремну. Ты права. – я с благодарностью обняла Галину и поднялась наверх. Дочка лежала тихо и наблюдала, как под музыку крутится мобиль из ярких игрушек над кроваткой. Я взяла малышку на руки. Как же она похожа на Стаса – те же глаза, слегка вздернутый носик и даже похожая родинка на щеке. Боль от возможной потери терзала сердце ещё больше при взгляде на Анну. Укладывая ребёнка спать, я сама вздремнула на тахте рядом с колыбелью. В детской было ощущение спокойствия. Как-будто эта комната была защитой от насущных проблем. Даже во сне я видела Максима, который пробирается за мной по кустам. Он зло смотрит на меня, достаёт оружие и стреляет в упор. Я проснулась и села на постели. Не успев даже переодеться с вечера, я так и легла – в джинсах и свитере. Стало жарко не только от одежды, но и ночного кошмара. Я встала с постели и посмотрела на Анечку. Дочь мирно спала в колыбели. На часах значилось три часа ночи. Выйдя из детской, я зашла к Галине. Женщина спала. Положив записку и радионяню, я вышла из комнаты и направилась в больницу.