Люблю

Охранник сочувственно посмотрел на меня, когда я попросила довезти до машины. Видимо, выглядела я действительно не лучшим образом. Но мужчина проявил такт и молча подвез. Ночная больница навевала ещё большую тоску. Только медсестры вяло ходили в регистратуре, оформляя новых пациентов. Юрия Селиванцева я нашла у аппарата с кофе. Судя по пустым стаканчикам, собранным один в другой, мужчина провел тут достаточное время. – Марианна? Ты приехала? – удивлённо пробормотал мужчина, потирая покрасневшие глаза. – Да, не могу сидеть дома. – я села в соседнее кресло. – Есть какие-то новости? – Нет, никаких новостей. Хочешь кофе? – предложил мужчина. – Да, пожалуй. Юрий встал и нажал на автомате знакомые ему кнопки. Послышался шум бурления . Отец Стаса поднёс стаканчик ароматного латте. Я поблагодарила и с удовольствием сделала глоток крепкого напитка. – Всё будет хорошо. – мужчина попытался меня успокоить. – Стас с детства был сильным и упорным. Когда другие дети ныли и сдавались, он шёл к своей цели. Юрий с ностальгией вспоминал детство сына. – Стас – настоящий мужчина. Он спас нам с Аней жизнь. Ведь Максим целился в нас, но Стас прикрыл наши тела собой. – я не выдержала и заплакала. Юрий подал мне бумажный платок. – Знаешь, когда мой сын поставил меня перед фактом и сказал, что женился, я не поверил своим ушам. Я думал, что это фиктивный брак, голый расчёт и все что угодно. Но когда вы вдвоём впервые пришли к нам в дом, моё мнение изменилось. Я увидел, как Стас смотрит на тебя, с какой нежностью и любовью… Ты полностью изменила его жизнь, и его самого. – Он никогда не говорил мне о любви или своих чувствах. Так что я не уверена, что Стас меня любит. – Мой сын безумно любит тебя и вашу дочь. Поверь, я знаю Стаса, как никто другой. Он защищал ваш брак, несмотря на все уговоры жениться на Кате. А когда появился тот поддельный договор… Даже тогда было видно, что Стас продолжает тебя любить. Я с благодарностью посмотрела на этого мужчину, который имел неимоверную власть. А сейчас он был беспомощен, так как на волоске висела жизнь его единственного сына. И нас связывала общая боль. Оставшуюся часть ночи мы провели в маленькой часовне при больнице. Мы молились за жизнь Стаса. В этот момент не существовало миллионов Юрия Селиванцева или моего нищего происхождения. Мы были едины в надежде на исцеление Станислава. В 6 утра врач Дмитрий Иванович вышел к нам в коридор. – Ночь прошла стабильно. Положительная динамика есть. Поэтому днем мы переведём Станислава в отдельную палату. – Он пришёл в себя? – я нетерпеливо задала вопрос. – К сожалению, пока нет. Но после такого ранения – это допустимо. Имейте терпение. После обеда вы сможете к нему зайти. И снова ожидание. Секунды превращались в минуты, а те в часы неимоверно долго. Дмитрий Иванович лично сопроводил нас в палату Стаса, как и обещал. В комнате было темно, только ночник освещал помещение. Но даже сквозь эту тьму я разглядела лицо мужа, который, казалось, спал. Его спокойное умиротворенное лицо вселяло надежду, что вот вот он проснётся. Врач ушёл, а мы с Селиванцевым-старшим молча стояли, боясь прикоснуться к любимому нам человеку. Я первая сделала шаг вперёд, подошла и взяла руку мужа в свою. Казалось, ещё совсем недавно он ласкал меня этими пальцами, а теперь лежит неподвижно. – Стас. – тихо позвала я. В ответ лишь тишина. Удручающая и зловещая. Юрий следом за мной приблизился к сыну. Он погладил его по лицу. Впервые я наблюдала, как трепетно Селиванцев-старший относится к сыну. Наверное, в такие моменты особенно остро чувствуется поддержка отца. Ещё некоторое время мы провели в палате. Но Стас спал беспробудно. Пришла молоденькая медсестра и попросила нас покинуть помещение. Мы снова оказались в больничном коридоре. Юрий ушёл беседовать к врачу, а я отправилась к кофе-машине. Мой взгляд коснулся кресел, на которых ещё недавно мы беседовали с отцом Стаса. Как вдруг на одном из сидений я заметила седую старушку, которая молча утирала одинокие слезы. Я подошла ближе. – С вами все в порядке? Нужна помощь? – Нет. Уже нет. – старушка подняла на меня глаза, выцветшие от слез. – Но вы плачете. – я не могла оставить женщину в таком состоянии одну. – Да, я только что потеряла мужа. Он умер. – слова старушки отозвались в моей душе звонким гулом. – Я сочувствую вам. – Спасибо. – старушка внимательно посмотрела на меня. – Присаживайтесь. Я села на свободное место рядом с женщиной. Мы молча думали, каждая о своём муже. – Вы знаете, я так мало говорила своему мужу о любви. Все время были бытовые проблемы. То дети маленькие, потом все в работе. И только сейчас я поняла, как мало мы были вместе духовно. – женщина изливала мне душу. – Да, понимаю. – я горько подумала о своей жизненной ситуации. – А что вы делаете в больнице? – старушка поинтересовалась, поправляя причёску. Я посмотрела на неё и заметила, что она перестала плакать. Она вспомнила о своём внешнем виде и начала одергивать платье и укладывать вьющиеся короткие пряди. – Я тоже здесь из-за мужа. И знаете, мы тоже редко говорили о чувствах друг другу. – Деточка, это неправильно. Но у вас наверняка ещё будет возможность исправить эту оплошность. – Я очень на это надеюсь. Я попрощалась с милой женщиной и отошла к окну, за которым продолжалась обычная жизнь. Слезы текли по щекам, не давая надежды на прощение… прощение за невысказанные слова и чувства к любимому мужчине. Через несколько дней состояние Стаса стабилизировалось. Он очнулся от крепкого сна. Это было ночью, когда я дежурила у его постели. – Привет. – такой знакомый до боли глубокий баритон. Сначала мне почудилось, что я задремала и мне это снится. Но открыв глаза, я встретила изучающий взгляд мужа. – О, Стас, ты очнулся. Слава богу. – я быстро встала с кресла, надевая тапки. – Сколько я проспал? – москвич озирался вокруг. – Несколько дней. Но теперь все будет хорошо. – я взяла снова его руку в свою. – Ты очень красивая. – москвич ласково смотрел на меня. А я вспомнила, что после постоянного дежурства в больнице выгляжу не лучшим образом. Растрепанная шевелюра, свободная футболка и обтягивающие джинсы – стали моим стандартным набором. Да уж, красотка просто! Я тут же подумала, точно ли Стас в сознании, раз назвал меня в таком виде красивой. Присмотревшись, я убедилась, что взгляд москвича чёткий, а речь слаженная. – Я позову медсестру, надо сказать, что ты очнулся. – Не уходи. – Стас крепко держал мою руку. – Никогда больше не уходи. – Стас. – я закусила губу и погладила его висок. – Ты так всех нас напугал. – Ты снилась мне. И знаешь, я понял, что должен к тебе непременно вернуться. Ведь я так много тебе не сказал. – Стас, милый, у нас будет ещё много времени. – Я люблю тебя, Марианна. Люблю так, как никогда и никого не любил. С самой первой встречи, когда увидел на поляне девушку в светлом платье и распущенными волосами, я понял, что не смогу выкинуть тебя из своего сердца. – Стас, милый, я тоже тебя люблю. Я тебе так редко это говорила. Я присела на больничную кровать и нежно поцеловала мужа. Вкус его губ, такой родной и мужественный, тут же вызвал желание. Рука москвича проворна пробралась под тонкую майку и призывно поглаживала спину. – Ни одна женщина не вызывала во мне такого желания, как ты. – голос москвича стал хриплым. Мужчина присел и стал целовать мою шею, постепенно опускаясь ниже к груди. – Стас, нас могут увидеть. – пробормотала я, подавляя стон желания, когда москвич покусывал мои соски. – Я очень соскучился по тебе. Стас стянул с меня футболку, а потом и джинсы. Оставшись в нижнем белье, я дала возможность москвичу рассмотреть моё тело. Он ласкал его как в первый раз. Нежно и проникновенно. Губы мужчины ласкал и каждый дюйм моего тела. А я целовала его торс, освобождённый от больничного халата. Стас вошёл в меня быстро. В каждом движении чувствовалось безумное желание мужчины. Я прислонилась спиной к стене, чтобы москвич проникал все глубже и глубже. – О Марианна, я люблю тебя. – его слова смешанные со стоном пронеслись по больничной палате в момент наивысшего пика наслаждения. В момент экстаза я ощутила наше единение. Ведь этот мужчина послан мне богом. И теперь нас точно ничто не разлучит.