Константин

Тело окатила ледяная волна осознания произошедшего. Именно в этом кармане лежали презервативы, порой служащие совсем не по назначению, например, в качестве жгута или упаковки для вещей, которые не должны намокнуть, если приходится плавать.

Я же впервые в жизни про них забыл.

— Что, Гарри Поттер потерял свою четвёртую волшебную палочку? — пошутила Варвара, видя, как на моём лице, скорее всего, отразилось, по меньшей мере, с десяток эмоций.

Я ничего не сказал этим двоим о том, что было между мной и Сати, только то, что вылечила и выгнала взашей. Никогда не считал себя таким уж джентльменом, мы могли обсудить с Антохой баб, но сейчас делать этого не хотелось. Было чёткое понимание того, что это слишком личное, чтобы говорить об этом даже с самыми близкими людьми. И сейчас это личное грозило стать катастрофой вселенского масштаба.

— Нет, — ответил я. — Деньги.

— Шустрый какой, — сказал Громов, вытаскивая внушительную пачку купюр из кармана.

— Зато ты архаичный, — ответил я. — Всё, я пошёл.

— Куда? — послышалось с двух сторон.

— Буду готов завтра вечером, — не стал отвечать на заданный вопрос.

Немного отдохнув, я снова отправился на рынок. Купил продуктов, заглянул в магазин домашнего белья, где приобрёл хорошее тёплое одеяло, мягкую подушку и толстый матрас. То, на чём спала Сати, можно было назвать скорее куском холщовой ткани. Интересно, как давно в её жизни была обычная кровать?

Нагрузив своё самоходно-жующее транспортное средство, отправился к озеру. Как и прошлый раз, шёл пешком, оправдывая это не тем, что по-прежнему не очень хочу ехать верхом, а тем, что лошади и так тяжело из-за корзины. Моя туша может и ногами дойти.

Ближе к вечеру я начал сомневаться в правильности моих умозаключений относительно лошади. Похоже, ей было легче, чем мне. Иначе как можно было объяснить то, что к тому времени как мы подошли к озеру, лошадью себя чувствовал я. Может, сказалось палящее солнце, а может то, что я поспал всего два часа, торопясь успеть до темноты. И дошёл всё-таки на закате.

Как и в прошлый раз, я никого на поляне не обнаружил, гадая, как Сати удаётся проворачивать весь этот фокус. Я чувствовал, что она по-прежнему здесь, несмотря на вполне очевидные факты её отсутствия. Ну ладно, будем считать происходящее простым туристическим походом в заповедный мир диких гор. О, волки завыли. Чудесненько…

Сначала хотел поздороваться, но почему-то не стал этого делать. По-быстрому собрал сухих веток, уложил в симпатичный костёр, поместив в середину специальный брикет долгого горения, и развёл огонь. Пламя весело затрещало, осветив пространство на пару метров вокруг и разлив приятное тепло возле себя. Брикета хватит на всю ночь, а значит я не замёрзну. Раскатал спальный мешок, который я прихватил в части, вытащил из корзины хлеб с сыром и термос с чаем, и начал ужинать, внимательно рассматривая то место, где по моим воспоминаниям должна стоять землянка. Ничто не выдавало присутствия девушки, и даже в какой-то момент мне показалось, что я всё придумал.

— Не знаю, слышишь ли ты меня, — сказал я громко. — Надеюсь, слышишь. Нам нужно кое-что обсудить.

В кустах что-то зашуршало, я замер, но в следующую секунду оттуда осторожно, таясь и пригибаясь к земле, вышел лис. Небольшой, скорее всего подросший, непуганый детёныш. Смешно водя носом в воздухе, он посматривал то на меня, то на костёр, то на корзину. Фыркнула моя лошадь, словно прогоняя незваного гостя, но тому было откровенно наплевать на неё. Он прошёл несколько шагов на своих мягких лапах, остановился, приподнял нос и, наконец, сделал свой выбор — корзина. И я понял почему. Там лежало вяленое мясо. Я потянулся, вытащил несколько кусков и бросил их рыжему. Поймав один на лету и моментально проглотив его, быстро засунул в рот второй и начал активно жевать, поглядывая на меня. Подхватив третий и последний кусок, лис посмотрел на меня ещё раз и юркнул в кусты.

Ну хоть кто-то пришёл ко мне, подумал я, ложась на спину. Небо, по чистоте своей могущее сравниться с водами горного озера, было усыпано звёздами, мерцающими так, как они могут мерцать только вне города. Ярко, завораживающе, грозя исполнить любое твоё желание, только заикнись. Но потом не жалуйся. Ибо всё, что не попросишь, будет обязательно преподнесено вселенной, но кому на блюдечке с голубой каёмочкой, а кому в мешке. Главное не воротить нос.

Вот если бы прямо сейчас меня спросили, что ты желаешь, я бы, не задумываясь, попросил здоровья семье. Матери, отцу, Таньке, Пашке, Гришке и особенно Лерке, на радостях от покупки новой машины, вписавшейся на всех парах в бетонный забор. Попросил бы мудрости Антохе, чтобы не наделал больше глупостей, а Варьке терпения, если он всё-таки их сделает. Попросил бы прощения у тех ребят, кто ушёл за грань, сражаясь за мир плечом к плечу со мной, за то, что не смог помочь. И попросил бы одну девчонку поговорить со мной.

Размышляя об этом, я и сам не заметил, как уснул. А ночью мне снилось, будто кто-то тихо поёт колыбельную на незнакомом мне языке и гладит по голове.

Утром я оставил то, что привёз на поляне, и с громким обещанием вернуться через две недели, уехал. Точнее ушёл, но лошадь моя, казалось, это очень ценит. Поди плохо, гуляешь себе без наездника, а тебя ещё и кормят спелыми яблоками и не гонят никуда.

В общем, простились мы с ней хорошими друзьями. Я потрепал её по гриве, она положила свою голову мне на плечо. Уж не знаю, знак ли это доверия с её стороны, но мне хотелось так думать.

Две недели вылились в целый месяц, пока я решал все рабочие вопросы, коих в моё отсутствие накопилось прилично. Чувствуя себя обманщиком, ведь пообещал же две недели, старался всё делать максимально быстро, но всё как назло не решалось с первого раза, требуя нескольких проработок. Да, обещал фактически воздуху, но всё же. Сослаться на то, что у Сати календаря в землянке не видел, совесть не позволяла.

Вытребовав у начальства служебную командировку во Владикавказ, я рванул к поляне чуть ли не с территории аэропорта, по пути так же как в прошлый раз арендовав животное. Когда хозяин накинул на лошадь седло, закрепил его и махнул рукой, мол, давай запрыгивай, я немного струхнул, но почему-то полез на неё. Ничуть не удивляясь, пожилой осетин помог и даже жестами показал, как управлять лошадью. Нет, я, конечно, уже ездил на разумном существе — это я про Вариного симбионта — но ощущать это движение у себя между ног… Непередаваемое чувство…

К моменту прибытия на поляну всё тело болело, как будто его били, но мозг был в восторге. Я начал понимать, почему в век стремительного технического развития остаются те, кто предпочитает живой транспорт. Может дело в энергетике живого существа? Я не знал, но приехал уставший и очень довольный. Сгрузил покупки на прежнее место, снова развёл костёр и стал ждать.

Он появился спустя час, маленький рыжий прохвост с пушистым хвостом. Для него у меня был припасён отдельный пакет с мясом, который тогда так приглянулся ему. В этот вечер лис ел помедленнее, не сводя с меня глаз, а последний кусок опять куда-то утащил. Я усмехнулся, провожая его взглядом. Перевёл взгляд на корзины, стоявшие неподалёку, нетронутые и какие-то одинокие. Интересно, где она сейчас? Что делает? Радуется, что пришёл? Или злится, что не оставляю в покое?

Я заговорил, вороша веткой костёр. Сначала извинился, что задержался, потом рассказал, что были на то причины, упомянув сестру и работу. Рассказал о том, что некоторое время считался мёртвым, и что теперь, благодаря ей, у меня появился второй день рождения. Наверно со стороны я выглядел шизофреником, разговаривающим с самим собой. Может это уже случилось? Сидит здоровый мужик и ведёт «мудрые» разговоры с воображаемой девушкой. Довоевался.

Снова зашуршали кусты, и из них выскочил мой знакомец, держа что-то в зубах. Постояв немного и оценив мою активность, прошёл немного в моем направлении, остановился, снова несколько шагов, и вот он почти у моих ног. Я сидел без движения, боясь спугнуть рыжее чудо. Лисёнок замер в метре от меня, фыркнул, мотнул головой и выплюнул что-то на землю, после чего отбежал немного, обернулся, убедился, что я заметил то, что он принёс, и снова ускакал в кусты. Я потянулся к «подарку» и осторожно поднял его. Это был ремешок, которым Сати повязывала волосы.