Глава 10

В дом лорда Гамильтона я постучала ровно в назначенное время. Двери открыл старенький привратник со строгим лицом. Оглядел меня с головы до ног, но вопросов задавать не стал. Быть может, потому, что позади него нетерпеливо подпрыгивала Гретта в домашнем коротком платьишке.

Рядом с девочкой стояла недовольная мисс Мэри, которая, судя по всему, дорабатывала у Гамильтонов последние дни. Попробовала одернуть девочку, но та ей не далась, отняла руку, поэтому гувернантка взглянула на меня исподлобья.

Похоже, подозревала, что именно я причастна к ее увольнению и настроила Гретту против нее.

На это я лишь пожала плечами, потому что во всем виновата была исключительно она сама. Никого я не настраивала, и если бы она лучше присматривала за Греттой — вернее, любила свою маленькую воспитанницу от всей души, — то ничего бы из этого не произошло. Не было бы ни увольнения, ни нашего с Греттой купания в Призрачном Пруду, где девочка натерпелась страха и чуть было не рассталась с жизнью.

Тут Гретта взглянула на гувернантку и привратника, после чего важным голосом сообщила им, что к ней пришли гости, поэтому с этой минуты она — хозяйка дома. Все остальные могут нас оставить. Мистер Кемберген пусть возвращается в свою каморку и снова ложится спать — она же слышала, как он храпел. А мисс Мэри пусть покликает служанку и скажет той принести нам чай и пирожки — мы будем наверху, в ее комнате.

Да-да, те самые пирожки, которые кухарка специально испекла к моему приходу.

На это я растрогалась — выходит, меня ждали и даже приготовили угощение.

— Я за ней присмотрю, не волнуйтесь! — негромко сказала я гувернантке, на что та с недовольным видом поджала губы.

Тут Гретта взяла меня за руку и потащила к лестнице, ведущей на второй этаж. Я последовала за ней, по дороге с легким любопытством оглядывая жилище ректора.

Я знала, что ему принадлежал роскошный особняк неподалеку от королевского дворца, но в Академии Гамильтоны, несмотря на свое высокое происхождение и богатство, жили довольно просто, если не сказать, что скромно.

Правда, мебель оказалась добротной и дорогой, дом был обставлен со вкусом, и везде царили идеальная чистота и почти армейский порядок — судя по всему, слуги тоже были вымуштрованы так, как нравилось хозяину. Из этого идеального порядка выбивалось несколько игрушек в прихожей — куклу в пышном платье Гретта усадила в мягкое орехового цвета кресло, а рядом с ней пристроила плетеное лукошко с двумя плюшевыми котятами.

Впрочем, мы уже поднимались с ней по лестнице, и очень скоро, пройдя по коридору, я очутилась в детской, обстановка которой разительно отличалась от остального дома. Повсюду — на полках и на полу — лежали игрушки; очень много игрушек, настоящий детский рай.

На кровать с полупрозрачным балдахином было накинуто покрывало с розовыми рюшами, а с потолка свисали подвешенные на тонких светящихся нитях — тут без магии не обошлось — бабочки.

— У тебя очень красиво! — восхищенно сказала я девочке.

Затем, вспомнив, что явилась в гости не с пустыми руками, вручила Гретте подарок, и уже скоро мы устроились за небольшим круглым столом и стали рассматривать принесенную мною книжку. И двух кукол с собой усадили — оказалось, они тоже захотели послушать истории и выпить с нами чай.

На каждой странице в подаренной книге были цветные картинки, и я принялась рассказывать Гретте об изображенных на них сказочных магических существах, которые, — уж я-то к пятому курсу знала! — никогда не существовали в природе.

Но люди продолжали в них верить.

Мы успели не только вдоволь наговориться, но и прочесть о зубных феях, маленьких лесных фейри и единорогах, исполняющих желания, когда явилась гувернантка и принесла поднос с заварником, маленькие фарфоровые чашки и блюдо с пирожками.

Буркнула, что захотела увидеть своими глазами, как у нас идут дела. Посмотрела на Гретту недовольно, затем ушла, и я еще сильнее утвердилась в мысли, что все сделала правильно, настаивая на ее увольнении.

Закончив с книжкой — вернее, Гретта взяла с меня обещание, что мы обязательно дочитаем ее в следующий раз, — девочка потащила меня к шкафу, попросив вместе с ней выбрать наряд на сегодняшний бал.

Да-да, у папы этим утром было хорошее настроение, и он разрешил ей пойти на праздник. Ненадолго, всего на пару часов, но Гретта очень обрадовалась — ей надоело сидеть взаперти и гулять только по Преподавательскому Холму. Настолько обрадовалась, что теперь собиралась крайне ответственно отнестись к выбору платья.

И мы относились к нему крайне ответственно где-то еще с полчаса. Наконец, остановились на голубом, украшенном маленькими белыми розочками атласном платье, подобрав к нему такого же цвета ленты и туфельки.

— Спасибо, Джой! — выдохнула счастливая Гретта. И тут же понизила голос: — Я не хотела выбирать платье с мисс Мэри, потому что она очень противная. Но с завтрашнего дня у меня будет другая гувернантка. Ее зовут мисс Беатрис.

— Это отличные новости, — отозвалась я. — Надеюсь, мисс Беатрис тебе понравится!

— Очень понравится, — кивнула девочка. — Я ее уже видела, она очень милая. А еще я рада, что мы с тобой подружились. Настолько рада, что мне даже кошмары сегодня не приснились… Наверное, потому что я больше не чувствую себя одинокой. Так я и сказала папе, а потом я ему показала, если он вдруг еще не понял!..

И посмотрела на меня со значением.

— Что именно ты ему показала? — растерялась я, потому что не могла взять в толк, о чем она говорит.

Гретта взглянула на меня с хитрым видом.

— Сейчас ты сама все увидишь, — заявила мне, после чего вытащила из-под ворота своего платья медальон.

Нажала на кнопочку на его серебряном боку, и он распахнулся перед моими глазами.

Внутри оказалось два портрета. На одном из них был изображен Берк Гамильтон. Я его сразу узнала, хотя наш ректор выглядел на маленькой картинке чуть моложе и не таким суровым, как сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ На втором была изображена темноволосая улыбающаяся девушка, и я вздрогнула от неожиданности, потому что мне показалось, будто бы кто-то втихаря написал мой портрет и таинственным образом поместил его в медальон Гретты.

Аккурат рядом с лордом Гамильтоном.

Но затем, приглядевшись получше, я поняла, что на картинке изображена вовсе не я, хотя с незнакомкой мы оказались очень похожи. Овал ее лица, улыбка — все было немного другим. К тому же темные пряди у девушки на портрете завивались, а мои волосы были прямыми, и сделать локоны было еще той проблемой…

— Это моя мамочка, — пояснила Гретта. — Ее убили пять лет назад. Тогда я была совсем маленькой.

И засопела, чтобы не расплакаться.

— Мне очень жаль! — отозвалась я. — Очень, Гретта! Но жизнь иногда бывает несправедливой, и в ней случаются ужасные и печальные вещи. Почему так, известно лишь одним Богам…

Девочка кивнула.

— Вот и папа мне говорит, что только Боги знают, кто это сделал, но он их обязательно найдет… Нет, не Богов, а тех, кто ее убил. Но пока что у него ничего не получается. Их видела только я, а я ничего не помню!.. Папа пробовал мне помочь, затем водил меня к магам, чтобы те посмотрели, что у меня в голове. Но у них тоже ничего не вышло, а мне стало только хуже.

— То есть после того, как тебе попытались помочь вспомнить, начались твои приступы и кошмары? — догадалась я.

Гретта снова кивнула.

— Поэтому к тем магам папа меня больше не водит, хотя я очень хочу вспомнить и ему помочь.

Она выглядела такой расстроенной, что я, не удержавшись, ее обняла.

— Не стоит в чем-то себя упрекать! Тогда ты была совсем маленькой и не могла запомнить… Но я уверена, что однажды твой папа во всем разберется. Он обязательно найдет тех, кто это сделал!

И покарает их за все то, что они совершили.

— Я слышала, как папа говорил со следователями. Они думают, что мою мамочку убили маги-отступники, — не унималась Гретта. — Вот если бы я их вспомнила!..

— Не мучай себя, — попросила я. — К тому же твой папа будет только рад, если твои кошмары прекратятся. Он справится со всем сам, я уверена!

— Не буду, — наконец, вздохнула она. — Но как только я тебя увидела… — Она снова показала мне портрет. — Ты очень на нее похожа, так я и сказала папочке. Вернее, я сказала ему, что хочу такую маму, как ты. И что это знак, который нам послали Боги. Так мне говорили в Храме… Священник в золотой мантии сказал, что Боги часто посылают нам знаки, надо только раскрыть глаза и их увидеть… И я его увидела! — добавила она довольным голосом.

— Погоди, Гретта! — я растерялась окончательно. — Священник говорил совсем о другом… Вернее, то, что я похожа на твою маму, — это вовсе не знак, а всего лишь случайное совпадение.

К тому же лорд Гамильтон сам разберется, кто ему нужен.

— Но ты очень похожа на ее портрет, — не унималась девочка, — поэтому я думаю, что тебя нам послали Боги. Так я и сказала папе, а потом отругала его за то, что он не пригласил тебя на бал. — На это я с трудом сдержала смешок, не в состоянии представить, что кто-то может отругать нашего ректора. — Сперва он ответил, что это не моего ума дело, а потом сказал, что у тебя уже есть кто-то другой. — И Гретта уставилась на меня осуждающе, нахмурив темные брови. — Выходит, тебе кто-то нравится больше, чем мой папа?!

— Гретта!.. — выдохнула я.

— Но мой папочка такой хороший! Правда, когда он злится, я его немного боюсь. Но злится он очень редко и наказывает меня, только если я себя плохо веду и его не слушаю.

— Гретта, все совсем не так просто! — чуть было не застонала я. — Когда-нибудь я тебе это объясню… Тогда, когда ты немного подрастешь. Сейчас же давай будем считать, что мы с тобой просто подружки, которые пьют чай и выбирают себе платья на бал. И еще они рассказывают друг другу секреты…

Мне захотелось увести разговор на другую тему, и мне это удалось.

— Секреты? — округлила глаза девочка.

— Секреты, — согласилась я. — Это такие вещи, о которых говорят друг другу только лучшие подруги. Но их нельзя рассказывать другим, иначе секрет перестанет быть секретом.

— И ты мне расскажешь? — округлила глаза девочка.

— Расскажу, — улыбнулась я.

— Так вот, по большому секрету, я сегодня пойду на бал с одним хорошим парнем. — Правда, он некромант, но что уж тут поделаешь!.. — Его невеста уехала, и ему было очень одиноко. — Так же, как и мне. — А твой папа…

Ее папа, когда я говорила о Томасе Гленхеме, совсем не так меня понял.

— Мой папа пригласил на бал меня! — торжественным голосом сообщила мне Гретта. — И я согласилась, потому что ему тоже не было с кем идти.

— А как же деканесса Райли? — не удержалась я.

— Он ее выгнал, — понизив голос, заявила девочка. — Я немного подслушивала, хотя папочка мне запретил… Но пусть это тоже будет нашим секретом!

На это я пообещала, что никому не расскажу.

— Папа ей сказал, что у них ничего не было и никогда не будет. Но она начала кричать противным голосом, что она его любит и не собирается сдаваться. На это он приказал ей уходить и больше никогда не приходить.

— Ясно! — пробормотала я, вспомнив растрепанный вид деканессы и взгляд, которым она меня одарила.

Выходило, это был взгляд проигравшей, а вовсе не победительницы.

— У папочки никого нет, кроме меня. У тебя тоже никого нет, кроме меня… — не унималась Гретта. — Тогда почему вам не быть вместе?!

На это я украдкой вздохнула. Судя по всему, в голове у девочки все давно уже сложилось. И как мне ей объяснить, что в жизни все значительно сложнее?

— Давай-ка ты примеришь свое платье, а я завяжу тебе косы, — предложила ей, решив увести с опасной темы. — Все будет лучше, чем это сделает мисс Мэри!.. Или, быть может, ты хочешь пойти на бал с красивой прической?

— А ты умеешь делать прически? — у Гретты загорелись глаза.

Пожала плечами.

— Могу попробовать.

— Любую, какую я захочу?!

— Любую, за которую меня не убьет твой папа, — усмехнулась я в ответ. — Я все же на пятом курсе Боевой Магии, и нас научили справляться много с чем. Думаю, с твоей прической я уж как-нибудь совладаю!

А огрехи всегда можно скрыть с помощью магии.

И Гретта тут же подскочила, после чего отправилась за платьем. Затем я стала делать ей прическу, завивая тяжелые темные локоны магией и закрепляя в волосах маленькие голубые заколки-розочки, которые она достала из шкатулки с украшениями.

Девочка болтала без умолку, рассказывая мне, что в городском доме у нее остались две собачки и котенок, по которым она очень скучает, но папа почему-то не разрешает забрать их в Академию. Говорит, что здесь и своей живности хватает…

На это я едва удержалась от смешка — именно так, хватает! Вспомнить хотя бы ту, которая обитает в Темном Конце.

Затем Гретта заговорила о том, что совсем скоро к ней начнет ходить учитель, чтобы подготовить ее к школе, куда она пойдет через год. И она очень-очень хочет в школу, потому что без меня в Академии ей совсем тоскливо.

На это я кивала, иногда задавая ей вопросы, а еще размышляя о самом завидном женихе Аквитана, которому не с кем пойти на бал. И еще о том, что Гретта оказалась права — сходство с портретом ее матери оказалось неоспоримым.

Вернее, мы с ней были почти на одно лицо.

Получалось, Берку Гамильтону нравился именно такой тип — высокие и худые шатенки с синими глазами.

И что мне теперь с этим делать? Вернее, будет ли он что-либо с этим делать?!

Я сомневалась, потому что это было всего лишь случайное совпадение.

Единственное, что я никак не могла взять в толк — если Берк Гамильтон знал, как Гретта воспринимает мое сходство со своей покойной матерью, почему он разрешил мне прийти к ним в дом?

***

Балы в Академии Магии проходили довольно редко даже при старом ректоре, отбывшем в сельское имение выращивать кабачки и тыквы, которые он с завидной регулярностью поставлял на кухню Академии.

Обычно такого рода праздники устраивали три раза в год — осенью по случаю начала учебного года, зимой в День Возрождения, когда Богиня Вереста соединилась со своим возлюбленным Богом Артеем, и летом, отмечая завершение учебного года.

При новом ректоре должен был состояться первый бал, потому что летний, по случаю окончания учебного года, лорд Гамильтон отменил за ненужностью.

«В казармах же не танцуют», — прокомментировала это Лиззи.

Сентябрьский, в честь начала учебного года, он тоже запретил, потому что посчитал, что его студентам не нужны такого рода развлечения. Подозреваю, похожая участь должна была постигнуть и этот, по случаю начала Турнира Четырех Королевств, но, наверное, лорду Гамильтону все же намекнули, что танцуют даже в казармах. К тому же мы принимающая гостей сторона, так что пусть у прибывших из других Академий останутся самые приятные впечатления о столичном гостеприимстве.

Поэтому Берк Гамильтон сменил гнев на милость и позволил организовать бал в честь открытия Турнира.

И я, вернувшись после встречи с новой командой, где мы старались сработаться, и к концу третьего часа у нас даже стало это выходить, — смыла с себя пот и, высушив волосы, стала собираться на торжество.

Признаюсь, складывая этим летом вещи в Академию, я не думала, что лорд Гамильтон пойдет на такое послабление, но все же захватила с собой бальное платье. И оно — надо же! — пригодилось!

Сшито оно было из синего бархата и украшено золотистой тесьмой с гранатовой вышивкой — с квадратным вырезом, узкими рукавами и пышным подолом с множеством клиньев. Правда, на этот раз лиф пришлось порядком затянуть, за что я получила серьезный нагоняй от Лиззи.

По словам подруги, я так сильно исхудала за последние дни, что она уже не надеялась, что я дотяну до конца Турнира. На это я пожала плечами — ну исхудала и исхудала! — после чего подхватила волосы заколками, позволив завитым локонам свободно спадать на плечи.

— Так и быть, я постараюсь нормально есть, — пообещала я Лиззи, так как подруга выглядела порядком встревоженной.

Потому что в последние дни у меня с едой… не слишком-то складывалось.

Тут снова вмешалась Лиззи. Вытащила еще несколько локонов из моей прически, завила их и закрепила магией, после чего заставила меня надеть жемчужное украшение на шею и длинные, касавшиеся оголенных плеч серьги, которые ей прислали родители.

Да-да, для покорения сердца лорда Гамильтона. Только вот он ей нисколько не нужен со своим сердцем, а мне очень даже пригодится.

Я попыталась было запротестовать, но на это Лиззи сунула мне новую пару перчаток и заявила, чтобы я сейчас же прекратила ей перечить. Я пойду у нее на бал красивая, а если примусь возражать, то она подольет первому курсу некромантов в бокалы приворотного зелья, и вот тогда мне и в самом деле придется непросто. Зато я на всю жизнь уясню, что целителей нужно слушаться и во всем с ними соглашаться.

Наконец, оглядела меня с ног до головы и кивнула удовлетворенно, заявив, что моя красота затмит всех собравшихся на балу. И да, перечить ей не стоит — они, целители, крайне коварны и опасны.

После чего, надев перчатки в тон к лимонного цвета платью и новым туфлям, отбыла на встречу со своим кавалером. Наверное, чтобы вдоволь нацеловаться с Алексом перед балом.

— Вы хоть явиться-то не забудьте! — сказала я ей перед уходом. — Вам все же придется показаться на Вальсе Участников, а потом уже целуйтесь сколько вам влезет.

— Тебе с Гордоном тоже придется танцевать, — подмигнула мне Лиззи. — Только смотри, не слишком-то им увлекайся. Мало ли, понравится еще некромант, как ты будешь объяснять это Мисси? К тому же у меня на тебя совсем другие планы! Не забывай про лорда Гамильтона, именно он наша цель!..

Затем все же ушла, а я уставилась на закрывшуюся за подругой дверь.

Но Лиззи не о чем было беспокоиться.

Пусть Гордон и крайне хорош в магическом плане, — пришлось это признать после совместной тренировки, — он нисколько мне не нравился. К тому же у него было все серьезно с Мисси Элгер, а я… Я уже несколько месяцев смотрела в сторону нашего ректора и два года переписывалась с Томасом Гленхемом. Какой уж тут Гордон Эмерсон!

Взглянув еще раз на себя в зеркало — на то, как бросают длинные тени жемчужные серьги на мои полуобнаженные плечи, — решительно сняла новые перчатки и отправилась на помощь первокурсницам. Многим из них еще не очень хорошо поддавалась бытовая магия, а прически закрепить хотелось.

Наконец, к назначенному времени спустилась на первый этаж. В гостиной, помимо наших девушек и приезжих из других академий, приглашенных нашими парнями — хотя многие прибыли со своими кавалерами, — меня уже поджидал некромант.

Улыбнулся, протянул мне алую розу. И я взяла, хотя у меня не было никаких сомнений в том, что она была сорвана с клумбы возле Центрального Крыла, вотчины мистера Гиггенса. Пожав плечами — некроманты, страх им неведом, как и Боевым Магам! — прицепила цветок к своему платью, после чего подхватила Гордона под любезно выставленный им локоть.

Потому что он — моя пара на этот вечер, а еще участник команды Академии Эйлирена, и на ближайшую неделю нам следовало забыть о былых разногласиях. К тому же после сегодняшней совместной тренировки я воспарила духом — мне казалось, что мы сможем не только составить серьезную конкуренцию другим Академиям, но и серьезно побороться за победу.

Выйдя из женского общежития, сразу же в бальный зал мы с Гордоном не пошли. Решили немного прогуляться по длинным аллеям, оживленно обсуждая сильные и слабые стороны участников разных команд. Сошлись во мнении, что за девочками из Академии Малмолка нужен глаз да глаз, а некроманты из обросской Академии Слозии сильны как никогда.

Парни из Абрея хороши, из столицы Глеснора тоже прибыла сильнейшая команда, а Академия Ливанты, пусть они еще не приехали, но всегда славились отличными Водными Магами.

И да, за ними тоже нужно будет приглядывать.

Затем в который раз принялись прикидывать, как распределить атаку и что нам делать с защитой. Думали еще раз попробовать пару совместных заклинаний, в которых мы объединяли Светлую и Темную Магии, но все же сошлись на мнении, что отложим это на завтрашнее утро. До вечера, когда должен был начаться Турнир, у нас достаточно времени, чтобы провести еще одну тренировку, а в саду Академии слишком много внимательных глаз.

Вполне возможно, что из тех самых других команд.

Поэтому свернули на дорожку, которая вела к Центральному Крылу, откуда уже доносились звуки музыки. И я, шагая рядом с некромантом, неожиданно подумала о том, что Гордон оказался отличным приобретением для команды. Надо отдать ему должное — ему и лордам-попечителям, — он был куда более сильным и ценным участником команды, чем тот самый Виммер или же Эрик Дигби.

И уже очень скоро мы с ним вошли в роскошно декорированный бальный зал, расположенный на первом этаже Центрального Крыла. До этого здесь время от времени проходили торжественные мероприятия — преимущественно поздней осенью или же зимой, когда погода не позволяла собираться на улице. Но сейчас он вернулся к своим истокам.

За пару столетий до того, когда старый замок был отдан Академии Магии, именно здесь гремели королевские балы. Среди белоснежных мраморных колонн, подпиравших украшенные лепниной и прекрасно сохранившейся росписью своды, по натертым до блеска паркетным полам кружили своих дам придворные кавалеры, время от времени уединяясь с ними на балконах, чтобы перевести дух или же признаться в любви.

И сейчас на миг мне показалось, что мы вернулись в те самые времена… Пусть мы с Гордоном немного опоздали к началу, но праздник уже набирал силу. Бальный Зал был переполнен, со всех сторон раздавалась речь на четырех языках, перемешиваясь с раскатами смеха, звоном бокалов, звуками музыками и громогласными попытками магистра Таннера, взявшего на себя роль распорядителя торжества, заставить всех танцевать еще до того, как наш ректор объявил о Вальсе Победителей.

Нет, сказала я Гордону, танцевать мне пока не хочется, на что он кивнул, заявив, что и сам не слишком-то большой любитель подобных развлечений. Но в Вальсе Победителей нам все же придется поучаствовать, и он готов смело посмотреть в глаза этому тяжелому испытанию. Чего только не сделаешь ради победы на Турнире!..

На это я усмехнулась — я тоже была на многое готова ради Турнира. Но пока нам не помешало бы поскорее убраться с глаз магистра Таннера, чтобы он не заставил нас — уговорами, пытками и нытьем — принять участие в одном из контрдансов.

Понятливый Гордон тут же увлек меня куда-то вправо, к боковым колоннам, соседствовавшим с распахнутой дверью на один из балконов, на котором, в случае острой необходимости, мы могли укрыться от навязчивого распорядителя.

Правда, место возле колонны оказалось занятым, но Гордон взглянул на стоявших недовольно — вздыбившиеся черные волосы и темные глаза, в которых плескалось Некромантское Пламя, — и первокурсники с факультета Целителей тотчас же испарились. Еще и извинились за то, что нечаянно заняли наше место.

На это я снова мысленно усмехнулась — в чем-то я начинала понимать выбор Мисси Элгер! Гордон был отнюдь неплох, хотя и некромант… Но ему можно простить и это, потому что, вдобавок к галантности и своеобразному чувству юмора, он оказался еще вполне внимательным кавалером.

Спросил у меня, не хочу ли я шампанского, затем, получив мое согласие, заявил, что сейчас же отправится на его поиски. И если у дальних столов — кажется, именно там можно было раздобыть бокалы вместе с угощением, — будет давка, то он вызовет умертвий с местного кладбища, и те внесут разнообразие в вереницу излишне радостных лиц. И мне будет не только шампанское, но и пирожные, которые я захотела.

На это я снова усмехнулась и сказала, что буду его ждать здесь, у колонны, и пусть ему сопутствует удача.

Проводив некроманта воевать за еду и напитки, я прижалась спиной к колонне и принялась разглядывать то, что происходило вокруг. Увидела, как где-то среди толпы гостей, ближе к выходу, промелькнуло лимонное платье моей подруги. Запрягла зрение и рассмотрела — Лиззи и Алекс, взявшись за руки, направлялись к танцующим, то ли польстившись, то ли поддавшись уговорам магистра Таннера.

Заметила, как с серьезным лицом нес маленькой Гретте, в том самом голубом платьице и с уложенными мною локонами, пирожные наш декан Ричард Ноук, занявший место ее кавалера. Девочка стояла возле другой колонны, неподалеку от меня.

Ее отца рядом не было, но я решила, что ректору есть чем заняться на первом балу под его начальством в Академии Эйлирена. Улыбнулась, поймав взгляд Гретты, и помахала ей рукой. Решила, что как только Гордон вернется, мы обязательно к ним подойдем, а позже я уломаю некроманта пригласить ее на танец — уверена, маленькой кокетке будет приятно мужское внимание.

Затем я увидела, как выбежала из тех самых ближайших к нам балконных дверей деканесса Райли. Встречаться с ней мне нисколько не хотелось, даже взглядом, поэтому я юркнула за мраморный бок колонны, но все же не удержалась и решила присмотреться к ней повнимательнее.

Деканесса выглядела такой же растрепанной, как и вчера. Правда, платье на этот раз на ней было темно-синее и куда более откровенное, а сапфировое колье подчеркивало бледность ее кожи. Выглядела она убийственно хорошо, только вот глаза были красными, со следами слез.

Следом за ней из балконных дверей вышел наш ректор с непроницаемым лицом. Повернулся и, даже не поглядев ей вслед, направился к своей дочери.

Судя по всему, если деканесса Пейтон снова хотела чего-то от него добиться, ей это не удалось — ни тогда, у него дома, ни сейчас, на балу. Поэтому она ринулась в толпу, рявкнув на вставшего у нее на пути магистра из Эскарты, чтобы тот дал ей дорогу, а Берк Гамильтон продолжил пробираться к своей дочери.

Затем, словно почувствовав мой взгляд, он повернул ко мне голову… и улыбнулся.

Мне!..

Не поверив в происходящее, я все же решила, что за моей спиной кто-то стоит. Не мог же Берк Гамильтон улыбаться — вот так, открыто, от всей души! — какой-то там Джойлин Селдон с пятого курса?! Быть может, за моим плечом притаилась неизвестная красавица?

Не выдержав, обернулась.

Красавицы за моей спиной были, причем добрая половина собравшихся. Но никто не смотрел на Берка Гамильтона, дожидаясь его внимания. Наоборот, все казались занятыми разговорами и своими кавалерами.

Зато я наткнулась на взгляд Крейга Хештема.

Руководитель АЧМ тоже присутствовал на балу, сидел в инвалидном кресле с двумя громилами-охранниками за своей спиной. Уставился на меня, но затем отвлекся, потому что к нему подошли девушки из Эскарты — та самая команда, за которой мы с Гордоном решили смотреть в оба. Окружили его, а к ним присоединились парни то ли с первого, то ли со второго курса целителей.

Лорд Хештем отвлекся на своих почитателей, да и я отвернулась, размышляя, что ему от меня нужно. Почему он ко мне цепляется? Неужели находил меня настолько привлекательной, что решил добиться любой ценой?

Но записок с грязными намеками, как Мисси Элгер, Крейг Хештем мне не присылал.

Неужто решил, что я под защитой ректора, или же… Быть может, он все-таки хотел от меня чего-то другого?

Мало ли, присмотрел для своей АЧМ? Заметил еще на отборочном туре — то-то он на меня так пялился на стадионе! — а затем вызвал к доске на уроке Всемирной Истории? Наверное, думал, что я признаюсь в ненависти к магам-отступникам, затем спою оду его Армии Чистоты Магии и выскажу желание немедленно пополнить ее ряды.

Но я не призналась, не спела и не высказала.

Ну и дура ты, Джой, сказала я себе, решив все же перебраться за другую колонну, подальше от лорда Хештема и поближе к Гретте, до которой ее отец так и не дошел. Лорда Гамильтона остановил кто-то из глеснорской делегации, и они принялись с увлечением беседовать на их языке.

Оторвалась от колонны, подумав о том, что Гордону придется проявить чудеса поисковой магии без использования ее на балу, потому что любые заклинания были под строжайшим запретом. И еще о том, что на уроке Истории мне следовало соврать лорду Хештему.

Сказать ему, что да, я очень хочу вступить в ряды АЧМ, а позже под благовидным предлогом не суметь…

Но у меня редко получалось быть умнее и хитрее — обычно я рубила правду с плеча, за что и порядком страдала.

Внезапно я заметила Гордона, пробиравшегося ко мне через толпу с бокалами шампанского в руках. Махнула ему, показывая, что надо идти сюда, к другой колонне… Нахмурилась, потому что у него на пути встали две странные девицы с четвертого курса Некромантов, которые давно были неразлучны.

Поговаривали, слишком уж неразлучны и их связывали куда более сильные чувства, чем настоящая женская дружба. На бал они тоже явились вдвоем, без кавалеров, явно собираясь танцевать друг с дружкой, и даже мистер Таннер, взявший на себя организаторские обязанности, не смог устоять перед двойным напором.

Теперь же эти девицы направлялись к Гордону с самыми решительными лицами, и я подумала, что мой некромант по доброте душевной — если такое определение приемлемо к Темному магу — отдаст им шампанское и скормит мои пирожные.

Я, конечно же, это переживу, но в следующий раз отправлюсь к столам сама, потому что есть хотелось до невозможности. На завтрак я так и не успела, вместо обеда мне досталось несколько пирожков в доме лорда Гамильтона, а на ужин меня ждал бой за угощение в дальнем углу Бального Зала…

Только вот Гордон, все же не отдавший бокалы и мои пирожные странным девицам, так до меня и не дошел. Дерек Хачкинсон, который крутился поблизости, тоже меня не нашел. Гретта не попробовала то, что ей принес Ричард Ноук, а деканесса Райли, подкарауливавшая нашего ректора, так и не поймала его за рукав в очередной попытке наладить их отношения.

Потому что в нескольких метрах от меня — почти в центре Бального Зала — распахнулся портал, заставив народ удивленно ахнуть и попятиться.

Признаюсь, меня это тоже порядком удивило. Было чему изумляться — перед началом бала нас многократно предупреждали, что любые заклинания на празднике запрещены.

Наказания ослушавшихся ждали не только строгие, а просто драконовые, вплоть до исключения из Академии без возможной амнистии. И никто не посмотрит, что нарушители из других учебных заведений или даже стран, — драчунов исключат без вариантов по уже достигнутой до этого договоренности.

К тому же наш ректор с деканами неплохо постарались, и я отчетливо ощущала свежие, даже сегодняшние заклинания, блокировавшие магию внутри Бального Зала.

Но портал все же появился — полыхнул ярко-алым, словно его пробили прямиком из Ада, после чего во все стороны разбежались привычные синие сполохи. Кольцо пространственного перехода распахнулось, а из него на натертый до блеска паркет шагнул всклокоченный, в длинной лазаретной рубахе… Эрик Дигби.

На одной его щеке красовался здоровенный ожог, часть волос оказалась опаленной, словно он неудачно упал в костер, да и сам его вид был еще более безумным, чем вчера.

Но куда более странным во всем этом было то, что от портала Дигби на миг повеяло странной, тяжелой магией, хотя сам он был Светлым, Стихийником, в работе использовавшим Магию Воздуха.

К тому же до этого порталы у Эрика никогда не выходили — ничего похожего на них, когда мы пытались открывать на Основах Высшей Магии. Ему не хватало ни усидчивости, ни мотивации для того, чтобы их освоить.

Зато он всегда отличался сильной атакой — в этом Дигби было не отказать.

Сейчас же он вывалился из пространственного перехода, который, похоже, открыл сам — потому что, махнув рукой, погасил за своей спиной синие сполохи. Обвел сумасшедшим взглядом собравшихся в Бальном Зале, одним лишь своим странным видом заставив их замолчать.

Даже музыканты в дальнем углу притихли.

— Вы… Вы хотели меня убить! — заявил нам Дигби. В повисшей тишине его хриплый голос разнесся во все концы зала. — Вы заперли меня в лазарете и попытались прикончить!..

После того, что он учудил у деканата, Эрика снова поместили в Лекарское Крыло, но вовсе не с целью его прикончить. По словам Лиззи, Дигби отпаивали успокаивающими настойками, а к вечеру к нему должен был прибыть маг-менталист.

Нет, из столицы никого не вызывали, решили обойтись собственными силами. Эрика собиралась навестить магисса Церьен с факультета Целительства, но, кажется, недавно я видела ее в толпе. Совсем молоденькая, она всего лишь пару лет назад закончила Академию, а теперь наслаждалась обществом магистра Имрона, с кем была помолвлена, и явно решила оставить посещение Дигби на потом.

Но, судя по всему, Дигби кто-то все же посетил, причем не с самыми добрыми намерениями, потому что часть его одежды прогорела, на лице и волосах были следы вовсе не костра, а Огненных заклинаний.

Неужели на Эрика в лазарете кто-то напал? Или же он сам себе навредил, потому что свихнулся еще сильнее?!

— У вас ничего не получилось! — добавил он зло. — Я не позволил себя прикончить. Вместо этого я прикончил тех, кто пытался меня убить. Вы найдете их трупы там, где я их оставил!

Тут окружавшие его люди подались в стороны, пропуская лорда Гамильтона.

— Дигби, — произнес тот мирно, хотя я видела, что наш ректор порядком напряжен, словно был готов к любому развитию событий, — никто не собирался тебя убивать. Давай-ка мы с тобой выйдем и все спокойно обсудим. Не станем портить людям праздник.

И распахнул портал.

Мне казалось, что лорд Гамильтон хотел увести Дигби из переполненного Бального Зала, чтобы и в самом деле не испортить людям праздник. Потому что Дигби меня порядком тревожил. Нет, не так! Внутренний голос предупреждал об опасности, и мне захотелось тотчас же накинуть на себя защиту.

Но Эрик лишь покачал головой на слова Берка Гамильтона, и в ту же секунду я почувствовала, как вокруг моего однокурсника закрутились магические потоки.

Это, признаюсь, меня порядком удивило, потому что стягиваемая им магия по силе превосходила все, что он показывал до этого.

Но странность происходящего отметила не только я. Многие отпрянули, некоторые, наоборот, двинулись вперед, с интересом ожидая заварушку и то, как ректор покарает своевольного пятикурсника.

Более благоразумные стали накидывать на себя защитные заклинания, и я последовала их примеру, потому что с Эриком все было совсем не так.

Оглянувшись, увидела, как Ричард Ноук сунул Дереку Хачкинсону на руки Гретту и махнул в сторону выхода. Сам же подался вперед, пробираясь сквозь толпу к лорду Гамильтону, все еще пытавшемуся увести Дигби из переполненного Бального Зала.

Приказал ему не дурить, иначе у того будут серьезные неприятности.

— Вы больше меня не обманете! — заявил ему Дигби. — Вы пытались меня убить, но теперь сами за это умрете!..

Затем что-то произошло. Что-то случилось в переполненном бальном зале, и я отчетливо почувствовала, как вмиг изменилась крутившаяся вокруг Эрика магия. Словно он сбросил иллюзорные заклинания, показав нам свое истинное лицо.

И это было лицо мага-отступника.

— Потому что Она этого хочет!.. — завопил он. — Она рассержена, потому что все пошло не по Ее плану! Все не так, как Она хотела, и Она очень и очень зла!

Народ ахнул, лорд Берк Гамильтон вскинул руку, вокруг которой тотчас же закрутилось магическое пламя. Впрочем, многие в зале догадались, о ком, вернее, о чем говорит Эрик.

Речь шла о Бездне.

Стоявшие рядом с магом-отступником в полнейшем ужасе кинулся прочь, и тут же образовалась давка. Кто-то, наоборот, подался вперед — несколько преподавателей пробирались на помощь к ректору.

Я же осталась стоять на месте. Принялась стягивать к себе магию, усиливая защиту, хотя все еще была не в состоянии поверить… Не могла осознать, как такое могло произойти.

Почему мы не рассмотрели мага-отступника рядом с собой?! Да и как Эрик Дигби мог оказаться приверженцем Бездны?!

Это же невозможно!

Тут Берк Гамильтон бросил в его сторону чем-то из арсенала Высшей Боевой Магии. Таким, что, подозреваю, враз лишил бы любого мага способности сопротивляться.

Но в схватку ввязался не только наш ректор — к нему присоединились еще наш декан и двое преподавателей из Глеснора, оказавшиеся ближе всего к магу-отступнику.

Били со всей силы, не собираясь жалеть врага.

Но боевые заклинания не причинили Эрику вреда. Врезались в моментально выставленную им защиту и разбежались огненной волной по окружившему его кроваво-красному кокону.

Затем Дигби лишь рассмеялся на попытку поймать его в Сеть, которую тотчас же смыло невероятно мощной магической волной. После чего раскинул руки и…

Из него во все стороны полилась Бездна.

Признаюсь, еще никогда в жизни я не ощущала столь сильного магического всплеска. Застыла, предчувствуя неминуемое, и почти не ошиблась. Стоило до меня докатиться Темному заклинанию, как в ту же секунду оно выбило из меня дух, лишило зрения и слуха.

Но я все же устояла, хотя пришлось вжаться спиной в мрамор колонны. После чего, встряхнув головой, приказала себе не дурить. Сейчас же прийти в себя, раскрыть глаза, продолжить защищаться и попробовать защитить других, потому что сейчас не время для постыдной слабости.

И я продолжила.

Стояла, усиливая свой Щит, вплетая в него заклинания против Темной Магии — самые сильные, которое только успела вспомнить, — все еще не в состоянии поверить в то, что первым моим встреченным магом-отступников оказался Эрик Дигби.

Причем перед нами был вовсе не новичок, только что приобщенный к Бездне. Судя по силе магического всплеска, проклятая Тьма сидела в нем уже очень давно!.. Несколько лет, не меньше — именно столько нужно, чтобы Бездна полностью подчинила себе разум мага, трансформировав его магический резерв, дав ему подобную мощь и не поддающиеся нашему пониманию умения.

Бездна зрела внутри Эрика Дигби, как нарыв, а теперь растекалась в разные стороны смертельной по своей силе магией.

То заклинание, которое он обрушил на Бальный Зал, очень походило на Некромантское Пламя, но было усиленно чем-то мне доселе неизвестным. И мне приходилось порядком постараться, чтобы не дать похожим на Темную Волну огня потокам причинить мне вред.

При этом в голове билась, металась одна единственная мысль…

Но как?! Каким образом магом-отступником отказался Дигби — самоуверенный тип, все эти годы с увлечением таскавшийся за девушками, хваставшийся своими дорогими одеждами и новоприобретенным титулом?!

Несколько лет назад его отец женился во второй раз на вдове из высшего общества, и они, приезжие откуда-то с востока, стали лордами.

Выходило, Эрика могли завербовать еще до переезда в столицу… Но как ему удавалось скрывать этот факт так долго? Ведь всех поступавших в Академию тщательно проверяли, а в столице активно действовала АЧМ, не давая врагам из Угроса или оставшимся после войны магам-отступникам ни единого шанса затаиться.

К тому же Разломов с Бездной в чистом виде на территории Аквитана давно не существовало — по крайней мере, известных нам, — а всех, кто был причастен к Бездне или перешел во время войны на сторону Империи Угроса, успели отловить.

Тогда как ему удавалось скрывать вторую сущность столь долгое время?!

Этого я не знала, но факт оставался фактом — в самом сердце столичной Академии стоял маг-отступник. Его лицо исказилось от ненависти, черты посерели, словно впитали в себя Темную Магию.

Первая разрушительная волна накрыла тех, кто оказался к Дигби ближе всего. Я была в их числе, но моя защита выдержала, а Берк Гамильтон успел растянуть свое магическое поле так далеко, что накрыл непроницаемым куполом почти всех оказавшихся за его спиной студентов.

Не только он один.

Я видела, как вскинув руки, стояли плечом к плечу наш декан, два глеснорских мага и преподаватель по Защите от Светлой Магии у некромантов. Другие магистры и некоторые ученики последних курсов в Бальном зале делали то же самое — пытались защитить тех, кто оказался слабее и у кого не было ни единого шанса против разрушительной силы Бездны.

Видела, как деканесса Пейтон, кривя губы, развернула ладони в сторону Дигби, и с них сорвалось кроваво-красное пламя. Рассекло некромантским заклинанием часть его Темной Волны, заставив ее уйти куда-то в потолок. Затем с рук Райли Пейтон сорвалось еще одно заклинание. Она направила его на мага-отступника, но Дигби достать все же не смогла.

Потому что он обратил на нее свой взор, и деканессе стало не до атаки — Райли Пейтон принялась защищаться, так как до нее докатилась новая волна из Бездны.

Увидела я, как маги из Глеснора попытались открыть порталы, явно думая вывести через них студентов. Но у них ничего не вышло — охранные заклинания на Бальном Зале никто не отменял. Похоже, пробить портал было под силу только Берку Гамильтону, но наш ректор принял на себя большую часть первой волны и теперь, кажется, делал все, чтобы не только выстоять перед второй, но и нанести ответный удар.

И я прекрасно понимала, что у нас не было выбора — мы должны были либо победить мага-отступника, либо погибнуть, потому что многие, кто удержался в первую минуту, стремительно теряли свои резервы, а Эрик продолжал источать Бездну.

А еще я увидела, как в мою сторону шел Алекс, отгородившись от Темных потоков Огненным Куполом, — здравая мысль, надо попробовать! — а за ним держалась Лиззи. Мне показалось, что он пробивался ко мне — собирался вывести меня из Бального Зала, хотя должен был спасать свою невесту.

Заметила я, как подгибаются колени и падает, сраженный Темной Магией, магистр Уилкок — он всегда был силен только во Всемирной Истории. Наш декан кинулся ему на помощь, но тоже упал, получив сгустком Темного Пламени в спину. Часть защитного купола, который он до этого поддерживал, ослабла, поэтому потоки магии устремились в сторону Гретты. Ее нес на руках Дерек Хачкинсон, но добраться до выхода из зала секретарь так и не успел.

— Гордон! — закричала я, потому что некромант был уже рядом со мной. Тоже шел ко мне, выставив Темный Щит. Или, быть может, решил попытать удачу и добраться до Эрика, как делал Берк Гамильтон?

Потому что надо было это прекращать, иначе выживших будет очень мало. А погибших — слишком много.

— Огненная защита! — крикнула я некроманту.

Потому что Эрику не понравилось то, что Берк Гамильтон был уже близко, и следом за первой волной Тьмы пришла вторая, куда более разрушительная. Дигби открыл рот, и Бездна полилась наружу с удвоенной силой, сливаясь с его жутким, нечеловеческим воплем.

Впрочем, Гордон не растерялся. Тут же смешал мою магию со своей, как мы пробовали на тренировке, затем позволил мне управлять тем, что у нас вышло.

И я принялась управлять.

Первым делом накрыла тех, кто был рядом с нами и нуждался в защите больше всего, — нескольких студентов, лежавших на полу, закрыв голову руками, кажется, с первого или же второго курса… Затем дотянулась магическим куполом до Гретты, по дороге зацепив еще троих, включая магистра Уилкока — не могу же я дать ему погибнуть, когда он еще не проверил мою семестровую работу!..

Заслонила его, затем дочь лорда Гамильтона и лежавшего рядом с ней Дерека Хачкинсона. После этого сняла часть собственного Щита, добавляя к защите других, не понимая, как много понадобится магии, чтобы понадежнее укрыть девочку, потому что я еще никогда не сталкивалась с Бездной так близко…

Вернее, я вообще с ней никогда не сталкивалась, а на уроках по Защите от нее мы занимались какой-то ерундой!

Но если первая волна показалась мне несказанно сильной, то вторую, пожалуй, я запомню на всю оставшуюся жизнь… За ней пришла и третья волна, потому что Эрик собирался не останавливаться на достигнутом и претворить в жизнь заявленное им у деканата.

О том, что мы все умрем.

Именно третья волна чуть было не размазала меня по мраморному боку колонны. Я болезненно выдохнула — это даже не практика по Боевой Магии, когда я пропускала заклинания, все значительно хуже! — Гордон отчетливо выругался, с трудом устояв на ногах, а моя защита, даже питаемая его Темной магией, затрещала по швам.

Именно в этот момент я отчетливо поняла, что если сейчас Эрика не заткнуть, долго мы не протянем. Минуту, может, две… После этого наши с Гордоном Щиты разорвет в клочья.

А некоторые в этом зале не протянут и столько.

Но мы все еще держались… Гордон пришел в себя и принялся старательно вплетать в нашу с ним защиту Некромантскую Вязь — кажется, что-то из Высшей Темной Магии. Я тоже продолжила исступленно закачивать в Щиты свой резерв, решив не удивляться тому, что он не спешил заканчиваться.

Затем продолжила растягивать защиту дальше и дальше, накрывая все больше и больше людей.

Потому что у меня появилась надежда, что скоро все закончится, — лорд Гамильтон вместе с поднявшимся на ноги деканом Ноуком и теми самыми глеснорскими магами наконец-таки пошли в атаку.

Мне очень хотелось на это посмотреть… Вернее, мне очень хотелось верить, что на этот раз они совладают с магом-отступником. Но вместо этого я продолжала подпитывать защиту и следила за тем, чтобы не прохудилась ни одна из ее частей.

Внезапно маг-отступник прекратил вопить, и я все же повернулась.

Оказалось, Берк Гамильтон ударил по нему чем-то таким, из-за чего Эрик закрыл рот. Уставился на ректора черными, налитыми Бездной глазами. Снова хотел закричать, выплюнув на нас очередной поток Бездны, но ему больше не дали. Следующая Боевая Молния Берка Гамильтона — багрово-красная, словно привет из Ада, — сбила Эрика с ног, проделав порядочную дыру в его защите.

К нашему ректору тут же присоединился и наш декан. Тоже ударил по Эрику, пробив еще одну дыру в его защитном поле, дав возможность остальным накинуть на Дигби несколько Связующих Заклинаний.

Они стянули его руки, не позволяя пошевелиться, а подоспевшая деканесса Пейтон добавила еще и Темной Магии, запечатав рот.

Тут к ним кинулись и другие преподаватели, и уже очень скоро спеленали упавшего Эрика в полупрозрачный сияющий кокон.

— Все кончено! — произнес Берк Гамильтон, а затем почему-то посмотрел на меня.

Вернее, на то, как я кинулась к Гретте и подхватила девочку на руки. Потому что Дерек Хачкинсон лежал рядом с ней без движения. Он был жив, я это чувствовала, но сознание его оставило — кажется, секретарь прикрыл ее, взяв на себя первый удар.

Я же прижала девочку к себе, слыша, как колотится ее бедное, напуганное маленькое сердечко. Встряхнула Гретту, уставившись в ее распахнутые от ужаса глаза, и спросила, все ли с ней в порядке.

Могла и не спрашивать, потому что уже поняла, что Гретта не ранена, только напугана до бесконечности. Но мне хотелось услышать ее голос.

Наконец, она слабо отозвалась, что с ней все хорошо, и я прижала девочку к себе еще сильнее, сказав ей, что уже все, все закончилось. Но для верности стала вливать в нее целительскую магию.

Словно убедившись, что с нами все в порядке, Берк Гамильтон отвлекся.

— Целители, — приказал он, — займитесь ранеными. Боевые Маги, разбирайте завалы. Поднимите столы и убедитесь, что никого под ними нет. Ричард, — ректор посмотрел на нашего декана, — возьми с собой пару человек. Отправляйтесь в Лекарское Крыло и посмотрите, что там. И да, передайте магиссе Дорини, чтобы они готовились принимать пострадавших. Таннер, Эрте, прихватите с собой пару магов. Проверьте периметр, не было ли взломов…

Он продолжал отдавать приказания спокойным голосом, словно ничего особенного не произошло. Так, простенькое нападение мага-отступника, в которого превратился студент пятого курса Боевой Магии, с кем не бывает…

Вернее, маг-отступник побежден, поэтому мы сейчас же поднимем столы, целители заврачуют раны, и жизнь пойдет своим чередом.

Но я все еще не могла прийти в себя и поверить в то, что ничего не произошло. Потому что посреди зала лежал связанный человек, который нас всех едва не убил.

Один-единственный человек.

Вернее, один-единственный маг-отступник, обладавший невероятной по своей силе магией. И я отстраненно подумала — как они справлялись там, на войне, когда таких магов было много?! Что они делали, если на них нападал целый отряд?!

Эта мысль вызвала панический приступ ужаса, и на миг я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Затем все же заставила себя их открыть.

Все хорошо, сказала себе. Война уже закончилась, и мы никогда не допустим новую. А если я еще раз встречу мага-отступника, то уже буду знать, что он из себя представляет.

И я смогу поступить правильно.

Рассчитать защиту и даже пойти в атаку. Буду использовать магию Воздуха, как сделали наш ректор и декан Ноук, а потом накину на отступника связующее заклинание из Магии Воды, добавив для верности путы из Темной, точно так же, как поступила Райли Пейтон.

Тут наш ректор подошел к Эрику Дигби. Склонился над ним, разглядывая. Его лоб нахмурился, словно Берк Гамильтон все еще не мог поверить своим глазам. Вот и я тоже, прижимая к себе всхлипывающую Гретту, до сих пор не могла до конца поверить в произошедшее.

Всего лишь несколько минут назад Бальный Зал был наполнен звоном бокалов, музыкой и счастливым смехом, но сейчас в нем царил полнейший хаос. Кто-то плакал, кто-то вытягивал порезанные, окровавленные руки, пытаясь магией затянуть порезы. Кто-то лежал неподвижно, и я взмолилась Богине Вересте, чтобы обошлось без жертв.

Но к пострадавшим уже спешили целители. Их было много, и среди них я увидела лимонное платье Лиззи — подруга склонилась над парнем с пробитой головой.

Кому-то помогали сесть, в кого-то вливали магию, наполняя истощенные резервы, чтобы пострадавшие поскорее могли подняться на ноги, кто-то расставлял с помощью магии перевернутые столы и закреплял на стенах сорванные Темной магией гобелены с гербами Аквитана. Преподаватели успокаивали студентов, кого-то вели к распахнутым дверям, но многие осторожно двинулись в сторону Дигби.

Любопытство пересилило страх, и студенты хотели посмотреть на спеленатого приверженца Бездны своими глазами. Потому что мы все здесь были магами — хотя и немного растерявшимися из-за того, что только что произошло перед нашими глазами.

Для большинства из присутствующих в Бальном Зале это была первая встреча с магом-отступником. Но мне очень хотелось верить, что последняя.

Потому что только сейчас я в полной мере осознала мощь и магические навыки приверженцев Бездны, хотя все еще не могла понять, как именно… Прижимая к себе Гретту, поглаживая ее по спине и шепча девочке слова утешения, я в который раз терзала свой разум, все еще пытаясь выловить из него ответ.

Как мог Эрик Дигби — немного сноб, но по большей части добродушный идиот, — пойти по пути отступников? И еще, каким образом ему удавалось так долго прятать свою вторую сущность, притворяясь нормальным?

Выходило, минимум три-четыре года, чтобы закончить трансформацию, а то и намного больше.

Я была готова поклясться всеми Богами, что в Эрике не было ничего необычного, пока он не спятил два дня назад. Только вот за два дня невозможно превратиться в подобное… чудовище!

Тут я снова поймала взгляд нашего ректора. Берк Гамильтон улыбнулся одобрительно, и мне показалось, что он благодарен за то, что я позаботилась о его Гретте. Потому что ему сейчас явно было не до дочери.

Впрочем, тут он снова отвлекся, принявшись обсуждать с деканами, кому лучше передать Дигби — вызвать ли в королевских магов или же отдать его АЧМ, руководитель которого по воле случая оказался в этом зале.

Скрип колес был тому свидетельством.

Лорд Хештем докатился до Эрика сам, без своих сопровождающих, над которыми уже склонились целители. Похоже, телохранители приняли на себя удар Бездны, закрывая своего хозяина. Лорд Хештем не пострадал, тогда как им потребовалась помощь.

Тут руководитель АЧМ остановился возле связанного мага-отступника, и его лицо искривилось в брезгливой гримасе. Затем он вскинул руку, и я почувствовала, как вокруг него закрутились магические потоки, складываясь в заклинание…

О, мне было прекрасно известно это заклинание!

— Нет! — выдохнула я в ужасе, догадавшись, что он собирался сделать.

Но было слишком поздно — никто не успел остановить лорда Хештема, когда тот решил прикончить безоружного.

Эрика больше не нужно было передавать правосудию, потому что с руки руководителя АЧМ сорвалась Огненная Молния и он прожег огромную дыру в груди мага-отступника.

Дигби умер в ту же секунду, и его лицо, все еще искаженное Тьмой, разгладилось. Бездна покинула свою жертву.

— Но почему?! — прошептала я, зная, что меня никто не услышит.

Впрочем, не только я, но и почти все преподаватели уставились на главу АЧМ осуждающе.

— Крейг, но зачем? — спросил у своего кузена Берк Гамильтон, и его голос прозвучал недовольно.

— Затем, что перед нами — исчадье ада на земле, — пожав плечами, возвестил лорд Хештем. — Мы в АЧМ не возимся с тварями, которые лишь прикидываются людьми. В них не осталось ничего человеческого, потому что их давно уже поглотила Бездна. А этого так не меньше четырех лет назад. — Тем самым лорд Хештем подтвердил мои подозрения. — Еще надо будет как следует разобраться, как именно это произошло. — Он уставился на своего кузена темными глазами. Затем обвел взглядом притихший Бальный Зал. — Пока же вы должны уяснить одно — Бездна сделала его своим рабом, пожрала внутренности и подчинила разум, превратив в свое слепое оружие. И таким, пока я жив, не будет от меня пощады!

На это Гретта всхлипнула, а я снова погладила девочку по спине, решив, что ей здесь не место. Вернее, мне давно уже надо было увести ее домой.

— Мы уходим, — сказала ей, после чего побрела с ней прочь через разрушенный Бальный Зал к выходу, а Гордон почему-то пошел следом за мной.

Увидела Алекса — он поднимал перевернутые столы. Кивнула в ответ на его немой вопрос. Да, со мной все хорошо…

Вернее, в физическом и магическом плане я была в полном порядке, и даже резерв не слишком истощился, хотя я порядком вложилась в защитные заклинания. А вот то, что происходило у меня внутри…

Я брела к выходу, покачав головой на предложение Гордона понести Гретту, думая о том, что Эрик Дигби вовсе не был монстром. Он… Он был моим однокурсником.

Всего лишь несколько дней назад Эрик приглашал меня на бал, сотворив иллюзию танцующих пар, затем слал мне глупые букеты, поспорив с Виммером, кого из них я выберу себе в партнеры.

Но почему же он изменился так быстро?! Вернее, как он мог носить в себе Бездну так долго и настолько искусно ее прятать?! И еще — как мне жить дальше, если перед моими глазами то и дело всплывало лицо Эрика за секунду до его смерти?!

Неожиданно на моем пути встал Берк Гамильтон, а я и не заметила, как он пробился к нам через поредевшую толпу. Остановился передо мной, встревоженно заглянул мне в глаза, затем спросил, все ли у нас в порядке.

У меня и у Гретты.

Я кивнула, почему-то не в силах говорить.

— Да, папочка! — с трудом шевеля губами, ответила за меня Гретта. Еще сильнее вцепилась в мою одежду, и мне показалось, что мы теперь с ней неразрывное целое. — У нас с Джой все хорошо. Мы не пострадали.

— Я отведу ее домой, — наконец, сказала ему, — и, с вашего позволения, уложу спать. И да, по дороге я буду очень осторожна. Открою портал от выхода из Центрального Крыла до Преподавательского Холма… — Очнулась, вспомнив о запретах на магию вне стен аудиторий. — С вашего позволения…

Он позволил.

— Но одна все же не ходите, Джойлин! — сказал мне.

Оглянулся, подыскивая сопровождение. Я же посмотрела на Гордона, стоявшего неподалеку.

— Если можно, нас проводит Гордон Эмерсон с пятого курса Темной магии. Он тоже в команде Академии.

— Мы будем смотреть в оба, лорд ректор! — с готовностью отозвался некромант, и лорд Гамильтон разрешил.

— В Академии безопасно, — добавил он. — Прорыва периметра не было, и я уверен, что Дигби это единичный случай. Хотя в нем надо будет серьезно разобраться… Но идите же, Джойлин! Вы правы, Гретте нужно вернуться домой и поскорее лечь спать. Вам тоже не помешает отдохнуть, так что после этого сразу же возвращайтесь в общежитие. — Посмотрел на некроманта и добавил: — Вы оба!

Затем оставил нас и поспешил к тому, над кем склонилось сразу несколько целителей. Мы же с Гордоном направились к выходу из Бального Зала.