15

Юрий

*****

– Вот эта дверь?

Киваю подбородком на створку, оббитую коричневым потрёпанным дерматином, и брезгливо морщусь – даже от двери исходит тошнотворный запах кошачьей мочи.

Отвратительно.

– Ага, звоните, Юрий Александрович. Точно вам говорю.

С сомнением смотрю на своего помощника, пренебрежительно фыркая. Если бы не Мила, ни за что бы не пошёл общаться с той старухой.

Хватило с меня случая в магазине.

И вообще, что-то я сегодня очень сердобольный. Всем помогаю, деньгами сорю – не хорошо.

Нажимаю на чёрную пупочку, и слышу весёлую трель соловья, раздавшуюся за створкой. Слышу шаркающие шаги, и дверь незамедлительно распахивается, явив мне ту самую Марию Алексеевну, встретившуюся мне в магазине.

– Батюшки, сынок! Проведать решил?

Сглатываю слюну, пытаясь улыбнуться. И незамедлительно попадаю в объятия сухопарой женщины.

– Ну, проходи.

Выныриваю из объятий, выдыхая.

Обниматься со старухой совсем не входило в мои планы. Я вообще давненько не обнимал женщин старше тридцати лет, а тут – семидесятилетняя баба-яга.

Отвратительно.

Надеюсь, Тимур не будет трепать об этом на каждом углу.

– Нет-нет, спасибо. Я только спросить хотел.

–Что случилось?

– Мария Алексеевна, посмотрите на эту фотографию. Это – моя сестра. Вроде бы её видели тут сегодня.

Вытаскиваю смартфон и показываю фото Милочки бабульке, которая с сомнением смотрит на фото, шамкая сухими губами.

– Где ж тут?

– Ну, около дома, в магазине, на улице.

Поднимает на меня глаза, с сомнением качая головой.

– Прости, но я такую красавицу тут не видела.

– Точно? Мне вот дворник на улице сказал, что Мила в соседнем подъезде живёт.

– Семёныч, что ли? Ну, не знаю.

Сжимаю руки в кулаки, опуская голову в грязный бетонный пол.

– Можно, я вам визитку оставлю? Если увидите Милу, то не говорите ей, что я её ищу, а то она убежит и спрячется. А лучше сразу же позвоните мне.

– Ага.

– Спасибо.

Сую бабульке золотистый прямоугольник и почти бегом спускаюсь на нижний этаж, хватая ртом весенний воздух. Боже, я думал, что задохнусь от этой смеси зловонных запахов, стоящих в обычном подъезде блочной пятиэтажки.

Тимур тут же оказывается рядом, по-щенячьи преданно заглядывая мне в глаза:

– Что дальше будем делать, Юрий Александрович?

– Не знаю.

– Так может, весь подъезд прошерстим? Всего-то пять этажей, по четыре квартиры на площадке.

– Тимур, это незаконно. Не нужны мне проблемы, у меня и так менты на хвосте висят.

Поднимаю глаза вверх, осматривая окна соседнего подъезда в надежде увидеть хорошенькое личико супруги. Но, глупо было рассчитывать на подобное везение.

– Так может, нам охрану выставить? Прислать пару людей, пусть караулят.

С уважением смотрю на начальника службы безопасности. Котелок у него варит, даже я до такого не додумался, решив пока отступить. А вот Тимур нашёл выход.

– Отлично! Так и сделай. Думаю, она ничего не боится и беспрепятственно выходит из квартиры. Так что твои люди быстро её засекут.

– Тогда я сейчас поеду в офис, распечатаю фотографию Эмилии Игоревны, возьму ребят, и сюда – изучить обстановку. Думаю, через пару дней мы её поймаем.

Смериваю Тимура злобным взглядом.

– Никаких рук! Никакого насилия. Скажи своим головорезам действовать аккуратно, всё-таки, это моя жена.

– Конечно, Юрий Александрович. Мои парни будут аккуратны.

– Тогда действуй. Я хочу наказать её самостоятельно.

– Понял.

– Едем.

Киваю головой в сторону автомобиля.

Пусть Тимур действует сам, а я, пожалуй, поеду домой. Отдохну, приму душ и высплюсь. А то я насквозь пропах неприятными зловонными запахами этого депрессивного района.

Устал.

Мила

*****

– Ну что, заварила чай?

Вхожу на грязную кухоньку, после прогулки с Тайсоном и обозреваю стол, заваленный разными продуктами и растерянно стоящую Ольгу.

– Что случилось?

– Ты зачем столько накупила? Да я некоторое даже не знаю, как есть.

– Ничего страшного, научишься.

– А Машке с Тайсоном! Им-то зачем столько корма?

– Пусть едят. Может, кошка перестанет на меня злиться из-за ночного недоразумения.

– Да брось.

Оля аккуратно берёт пакет с замороженными мидиями и пристально изучает моллюсков через полупрозрачный пакет, брезгливо округлив глаза.

– Боже, что это?

Я не успеваю ответить своей новой знакомой ценность мидий, как тут же за моей спиной раздаётся моложавый звонкий голос:

– Олька, неужто ракушку никогда не видела? А внутри мяско нежное, высококачественный белок.

Оборачиваюсь, оглядывая щуплую старушку, стоящую позади меня. Её гладкие седые волосы уложены в высокую причёску, как у английской королевы, абсолютно прямая спина и осиная талия.

– Бабуль, ты чего с кровати встала?

Оля кидается к пожилой женщине, и хватает её за сухую крохотную ладонь, подводя к колченогой табуретке.

– Устала лежать. Вот и встала, решила познакомиться с нашей гостьей.

Женщина смотрит на меня ясными карими глазами, а на её породистом лице блуждает нежная улыбка.

– Здравствуйте, я – Мила.

– Очень приятно, Агния Ивановна.

– И мне тоже. По вам ни за что не скажешь, что вам девяносто лет.

Бормочу я, и тут же захлопываю рот.

Чёрт возьми, что за бестактность? Наверное, я обидела старушку упоминанием о возрасте. Ведь пожилые леди столь обидчивы.

Но, женщина лишь расплывается в довольной улыбке и грозит внучке артритным пальчиком:

– Олечка ошиблась в подсчётах, Милочка. Конечно, мне не девяносто. А всего лишь восемьдесят девять!

И она тотчас начинает заливисто смеяться, как юная девушка, заражая нас всех своим непомерным весельем.

– Ох, бабушка!

Ольга качает головой, ставя чайник на плиту и пододвигая поближе к старушке блюдо с пирожными.

– Ольга, ну что ты! Я не ем сладкое. У меня фигура!

Округляю глаза, обозревая хрупкое, даже тщедушное тельце пожилой женщины.

– Да-да, Милочка. Я всю жизнь играла в театре. И привыкла быть в отличной форме. Не хочу под конец жизни разжиреть, как на дрожжах.

– Вы и так отлично выглядите.

– Спасибо. Я всегда питаюсь правильно, в отличие от моей внучки.

– Ну, ба!

Ольга насупливается, заслоняя руками выпирающий живот.

– Не ба! Уже на бочку стала похожа! Сколько можно тебя наставлять!

– Это всё гены!

– Уж кому-кому, а мне не смей врать. Какие гены? Твоя матушка покойная была тростиночкой!

Старушка со всей силы лупит ладонью по столу, и я бледнею, вжимаясь в стену. Да, похоже, в этом тщедушном теле есть несгибаемая сила и мощь. И она переедет любого на танке, сбивая всех на своём пути.

Даже странно.

– Не бойтесь, Милочка. Я просто желаю добра своей внучке. Не хочу, чтобы она умерла старой девой, без мужа и детишек.

– Ну, у меня же есть кавалеры.

– Молчи! Замуж берут только красивых и статных. Вот, посмотри на свою новую подругу. Мила, вы замужем?

– Да, к сожалению.

– Отчего же так горестно?

– Брак не задался, муж мне изменил прямо на свадьбе.

Старушка всплёскивает руками, картинно прижимая ладонь к открытому рту, и горестно качает головой.

– Ну, надо же, какие мужики бывают. Козлы – одним словом. Ну, ничего. Ты молодая, красивая, найдёшь ещё себе достойного мужчину. А вот на мою Ольгу кто посмотрит?

Полная девушка подходит к окну и печально смотрит вдаль, тяжело вздыхая. Мне становится невыносимо обидно за Олю, которой, похоже, постоянно достаётся от бабушки за внешний вид.

– Оля – очень добрая. Обязательно найдётся мужчина, который её полюбит за внутреннюю красоту.

– Ох, это – сказки для бедных, милая.

Женщина берёт в руки крохотный пультик, и под потолком загорается экран старенького чёрно-белого телевизора, который я даже не сразу заметила.

– Напоминаю вам, что в городе объявлен розыск Эмилии Игоревны Митрофановой, которая подозревается в нападении на известного парфюмера Купцова. Того, кто обладает хоть какой-то информацией о местонахождении девушки, мы просим позвонить по телефону, который вы видите на своём экране.

Тут же экран моргает, и я вижу свою собственную фотографию, сделанную за несколько дней до свадьбы. Видимо, полиция её изъяла у отца, немного увеличив.

– Ого! Тебя полиция ищет!

Ольга отходит от окна, всматриваясь в моё фото, изображённое на экране.

Сглатываю комок, стоящий в горле и шмыгаю носом.

– Похоже.

– А что, собственно произошло, милая леди? Вы скрываетесь от полиции?

Агния Ивановна встаёт с табуретки, опираясь на край стола, выгибая левую бровь.

Мне становится жутко неприятно от создавшейся ситуации, ведь можно подумать, что я – какая-то преступница. Женщина смотрит на меня недоверчиво, нетерпеливо барабаня пальчиками по столу.

– Ольга, ты кого в дом привела?

– Бабуль, всё в порядке. Мила просто шандарахнула этого Купцова по голове, когда он пытался её изнасиловать.

– Что же в полицию не побежала? Или к мужу?

– Так вышло. Вы не беспокойтесь, я вам сейчас всё расскажу.

– Охотно послушаю. Ольга, наливай чай!

Женщина опускается обратно на табуретку, и устремляет на меня свои яркие глаза. А я начинаю свой рассказ.

*****

– Ох, дорогая. Ну и натерпелась же ты!

– Да нет, нормально всё.

Качаю головой, допивая уже остывший чай.

– Нормально? Да тебя полиция ищет! Ты не можешь вечно скрываться, это не хорошо!

–Я вообще не понимаю, почему меня ищут, ведь Купцов, совершенно точно, был жив, когда я сбежала от него.

– Значит, ему поплохело. Говорят же, что он в реанимации, потерял много крови.

– Но этого просто не может быть! Я ударила его по голове и смылась, он был жив. Ни о каком кровотечении и речи быть не может.

– Значит, кто-то попытался его грохнуть вместо тебя.

Ольга качает головой, смотря в окно.

– Оля права. Что ты там у окна всё стоишь? Кого высматриваешь?

– Да два мужика каких-то странных у подъезда крутятся. Я их раньше не видела.

Холодею.

– Два мужика?

Аккуратно пробираюсь к окну и смотрю вниз, прирастая ногами к грязному линолеуму. Возле подъезда стоит мой супруг и начальник его службы безопасности, которого я неоднократно видела в офисе Митрофанова.

Чёрт!

– Это – мой муж.

– Который?

Ольга заинтересованно вперивается взглядом в хорошо одетых мужчин, сверля их глазами.

– В пальто.

– Я так и думала. Статный такой. Видно, денег дофига. Быстро же он тебя нашёл.

Прижимаюсь спиной к стене и прикрываю глаза, шумно выдыхая. Значит, он следил за карточкой, которой я расплатилась в близлежайшем магазине и тотчас примчался.

– Ужасно.

– Тебе нельзя тут оставаться.

Агния Ивановна качает головой, решительно составляя чашки в раковину.

– У нас тут народ бедный живёт. Тотчас тебя сдадут, чтобы вознаграждение какое получить. Уходить тебе надо.

– Ну, бабушка!

Ольга молебно складывает руки, по-прежнему не отрываясь от окна.

– Куда же она пойдёт? Без денег и одежды? А мужики эти, похоже, уходят. Вон, к машине идут.

Аккуратно высовываюсь и смотрю, как Юрий садится в автомобиль, припаркованный у магазина.

Выдыхаю.

– Может, они успокоятся? А то куда ж Миле идти?

– В полицию пусть идёт. Сама расскажет, как всё было – меньше дадут.

– За что? Она ничего не сделала.

– Раз так, то ей и бояться нечего. Пусть уходит.

Агния Ивановна решительно разворачивается на каблуках и выходит прочь из кухни. Ольга жалобно кричит ей вслед:

– Бабушка!

– Я всё сказала. Не нравится мне эта ситуация. Если Мила невиновна, никто её не осудит. Завтра утром чтобы её не было. Не уйдёт, так я сама в полицию позвоню.

– Ба!

– Не ба! Вознаграждение и нам не помешает. Хоть липосакцию себе сделаешь!

Бросив последнюю жёсткую фразу, женщина скрывается за дверью, а я в изнеможении опускаюсь на табурет. Ольга подходит ко мне, обхватывая мои плечи своими пухлыми руками.

– Не обижайся на бабушку. Она просто не понимает, чего ты боишься.

– Так я просто не знала, что меня полиция ищет. Купцов был жив и здоров, когда я уходила.

– Я понимаю.

– Я к мужу не хочу возвращаться, мне на развод нужно подать. Не собираюсь жить с этим мерзавцем.

– Так возвращайся к отцу. Он-то тебя не выдаст.

Растягиваю вымученную улыбку.

Меньше всего я бы хотела впутывать в свою неприятную историю отца. Он и так переживал за меня, когда я решилась выйти за Митрофанова, чтобы спасти его бизнес. А сейчас и вовсе рассвирепеет, узнав, как поступил со мной супруг в ресторане.

Сдаться полиции? Но как я докажу, что я ни при чём? Да я толком и не знаю, что произошло с Никитой после моего ухода.

Но, похоже, другого выхода нет.

Отец, небось, уже поседел от горя.

– Ты прости, но тебе и правда придётся уйти. Бабушка у меня строгая очень.

– Не переживай. Я вечером уйду, когда стемнеет. Чтобы меня никто не увидел. Хорошо?

– Конечно. А мы пока вещи тебе подберём. Не голой же тебе идти.

Ольга похлопывает меня по плечу и извиняющее улыбается. Я встаю с табурета. Да, похоже, мне придётся сдаться в полицию – ночевать мне всё равно негде.