16

Никита

*****

Бреду по какой-то заснеженной снегом поляне, всматриваясь вдаль. Пурга не даёт дышать свободно, каждым порывом ветра парализуя моё дыхание. Я ожесточённо всматриваюсь вперёд, пытаясь разглядеть на горизонте хрупкую фигуру красавицы-брюнетки, за которой я собственно и бреду всё это долгое время.

И вот, наконец, она.

Стоит посреди усыпанной снегом поляны, обречённо заламывая руки, из которых струится кровь, заливая багряными пятнами белоснежное свадебное платье.

Ужасная картина.

Достойная фильма ужасов.

Сердце заходится в бешеном ритме, а в ушах начинает звенеть, будто мне на голову натянули тёплую шапку-ушанку.

Надо идти дальше.

Не дать ускользнуть.

Я проваливаюсь в рыхлый снег, пытаясь рассмотреть лицо девушки. Но она по-прежнему стоит ко мне спиной, держа в руках завядший букет нежно – розовых пионов.

Она так похожа на Жану. На мою покойную сестрёнку.

Ведь её я похоронил в свадебном платье, которое она так мечтала надеть когда-нибудь. И Жанна любила пионы с их нежными бархатистыми лепестками и нежным ароматом.

Но, она ли это?

Сейчас я осознаю, что Жанна и Эмилия очень похожи между собой – обе стройные шатенки и обеим жутко не повезло встретить на своём пути Митрофанова.

Мерзавец.

Вспомнив о враге, я испытываю огромный прилив сил и сжимаю руки в кулаки. С большой бы радостью сейчас я бы почесал их о его надутую физиономию.

– Эээээээй!

Кричу изо всех сил, надрывая лёгкие, и заставляю невесту обернуться. Леденею, замирая от счастья – сестра.

Жанна стоит посреди полянки, и нежно мне улыбается, качая головой. Как и при жизни. Те же черты, те же ужимки. Ничего со смертью не поменялось. Она рядом.

А может, это я умер?

– Не подходи.

Сестра предостерегающе вытягивает руку вперёд, преграждая мне путь, и я покорно останавливаюсь.

– Мне так тебя не хватает.

– Живи для себя.

– Я не могу, мне плохо, я устал.

Качаю головой, впериваясь взглядом в грязный снег под ногами.

– Ты должен.

– Я хочу пойти с тобой.

– Нельзя. Ты должен отомстить за меня. И за Сашеньку.

Тут же на руках сестры появляется малыш, и она заботливо укрывает его от метели, прикрывая личико карапуза руками. И, хоть я не вижу черт лица мальчика, я заранее знаю, что это мой племянник.

Сашка.

Боже, он ведь не пожил. И в этом тоже виноват Митрофанов.

Сволочь…

– Я пытался! И не смог.

– Спаси Милу. Только ты можешь это сделать. Спаси, спаси Милу.

Сестра отворачивается и начинает быстро-быстро бежать, утопая в снегу. Её тёмные волосы развеваются на ветру, и она мгновенно пропадает в метели, закружившись ворохом колючих снежинок.

*****

– Мила!

Охаю, и приоткрываю глаза, дрожа всем телом. До подбородка натянута какая-то белая простынь, а под ней я, похоже, полностью обнажён. Невыносимый холод проникает до костей, и по коже проносится волна озноба.

Где я?

Смотрю на свою правую руку, к которой идёт какие-то провода, и с ожесточением пытаюсь пошевелить ей, разрабатывая затёкшую конечность.

– Тихо, тихо!

Рядом со мной оказывается молоденькая медсестра в коротком белоснежном халатике, и кладёт маленькую влажную ладошку на мой лоб.

– Вам нельзя нервничать, вы потеряли много крови. И температура, похоже, ещё есть.

Крови?

Удивлённо смотрю на этого белоснежного ангела, порхающего возле моей кровати, и рычу:

– Освободите меня!

– Нет, нельзя, лежите.

– Немедленно!

– Я сейчас позову врача!

– Чёрт возьми! Зови хоть Сатану, только освободи меня!

Пытаюсь встать, замечая над своей головой пикающий монитор, выдающий какие-то кривые.

Ё-моё, я совершенно не понимаю, где я и почему тут оказался. Но, раз этот ангел что-то твердит мне о враче и о крови, то, стало быть, я в больнице. Но, какого чёрта?

– Вам нельзя вставать!

Медсестричка подскакивает ко мне, пытаясь уложить назад, на жёсткую неудобную койку, от которой у меня болит каждая клеточка тела, но я небрежно спускаю ноги вниз.

Хватит. Я прекрасно себя чувствую.

Мне необходимо разобраться, что происходит, и что я делаю в больнице.

Хочу встать, но тут замечаю в руках у белоснежного создания шприц с тонкой иглой, и тут же, ощущаю болезненный укол в бедро.

– Что за чёрт?

Голова мгновенно тяжелеет, а перед глазами начинают мелькать разноцветные мячики. Заботливое лицо медсестры склоняется надо мной, и я чувствую, как она нежно проводит рукой по моему лицу.

– Лежите, вот так. Вам нельзя вставать.

Мои веки тяжелеют, будто наливаясь свинцом, и я проваливаюсь в какую-то чёрную дыру.

Мила

*****

– Вот так, отлично.

Оля придирчиво оглядывает меня с ног до головы, утвердительно кивая при этом. Я смотрю на своё отражение в зеркале и облегчённо выдыхаю – вроде ничего. Конечно, юбка новой знакомой мне явно великовата, но, утянувшись пояском на талии это почти незаметно, а шуба в пол вообще должна скрыть все имеющиеся огрехи.

– Да, спасибо. Ты мне очень помогла.

Провожу потными ладошками по футболке, украденной из ванной Купцова, которую я решила не менять, и вымученно улыбаюсь.

Бедный рыжебородый парфюмер, ведь он тоже пострадал из-за меня. Если бы я не вырубила его пылесосом то он, конечно же, смог бы дать отпор нападавшим, и остался бы, цел и невредим.

А так…

Что там произошло?

Вполне вероятно, что в приоткрытую квартиру проникли воры, надеясь унести что-то ценное, и наткнулись на хозяина. Только вот я никак не могу понять, зачем они попытались его убить. Почему просто не заперли в ванной, рядом с которой он лежал на полу?

Зачем такая жестокость?

Ох, пожалуй, я всё узнаю из уст полицейского. Ведь именно в участок я и собираюсь отправиться, решив последовать наставлениям Агнии Ивановны.

– Ты точно решила не оставаться на ночь?

– Нет-нет, в темноте мне будет легче уйти незамеченной.

Качаю головой, кидая беглый взгляд в окно. Оля нервно заламывает руки, то и дело, прокручивая на своём пальце простенькое серебряное колечко.

– Но твой супруг больше не появлялся.

– Это не означает, что он не установил за домом слежку.

– Тогда тем более тебе опасно выходить.

– Не переживай, я справлюсь.

Кладу ледяную ладонь на плечо подруги, пытаясь её успокоить. Не следует так за меня переживать, ведь ничего плохого эти пешки Митрофанова мне сделать не посмеют. Всё самое ужасное сделает их главарь. И как он накажет сбежавшую со свадьбы невесту, одному Богу известно. Но я постараюсь не попасть в его руки.

Ольга всплёскивает руками, качая головой:

– В полицию пойдёшь?

– Ну да. Раз уж меня ищут. Не буду же я скрываться как преступница, твоя бабушка права. Невиновному человеку нечего бояться.

Подхожу к окну и замечаю какого-то мужика с газетой, сидящего на лавочке у подъезда. Кажется, он так сидел ещё пару часов назад, когда мы с Олей начали моё переодевание.

Сейчас же на город опустилась мгла, и во дворе горят только уличные фонари, тусклым светом освещая территорию у подъезда. Как-то странно – читать газету при таком свете.

– Оль?

– А?

– Вон тот мужик на лавочке. Он тебе не знаком?

Девушка подскакивает к окну и внимательно обводит взглядом незнакомого мужчину, качая при этом головой.

– Нет.

– Может, жилец? Присмотрись.

– Да он с этой газетой давно сидит, примелькался. Но я его не знаю.

– Может, жена из дома выгнала, вот он и сидит.

– Жена? Вот этого, в дублёнке? Не, у нас таких не водится. Иначе мигом бы ушлые бабы подобрали.

Вздыхаю.

Понятно. Тимур прислал своих парней, чтобы схватить меня при первой возможности. И выслужиться перед Митрофановым в очередной раз.

Присматриваюсь, и понимаю, что права – именно этого головореза я не раз видела с Тимуром. Его правая рука и вроде, отъявленный негодяй.

Мда…

– Ну что, идёшь?

– Надо мужика отвлечь. Справишься?

– Легко. Пойдём с Тайсоном гулять и его с собой уведём.

– Отлично. Но будь осторожна. Вроде он опасен.

– Ну, не станет же он меня убивать прямо во дворе дома, правда?

Растягиваю грустную улыбку.

Ох, я ни за что не могу поручиться и уже ни в чём не могу быть уверена. Но Ольге лучше об этом не говорить.

Обнимаю полную девушку, которая за этот короткий промежуток времени стала мне дороже сестры, и провожу рукой по её тёмным волосам.

– Спасибо тебе. Когда всё закончится, я найду тебя, обещаю.

– Хорошо.

– Вот, возьми.

Девушка протягивает мне обрывок старой газеты, на которой записаны какие-то цифры.

– Что это?

– Мой номер телефона. Позвони, как всё будет хорошо.

– Обязательно.

Сую клочок бумаги с номером телефона в кармашек юбочки, и, расправив складки, выдыхаю. Пора идти. Ольга смахивает слезинку, и сдёргивает с вешалки поводок-рулетку.

– Тайсон, гулять!

*****

Спускаемся на первый этаж, стараясь не шуметь. Я прячусь за входной дверью – чтобы тут же выскользнуть, как только мужик, приставленный Тимуром, отвернётся, а Ольга, откашлявшись, вылетает на улицу, таща на поводке рыжего пса.

Тайсон тут же кидается к постороннему мужику, припадая мокрым кожаным носом к его начищенным ботинкам.

– Убери псину!

Мужчина нервничает и принимается топать ногами по земле, чтобы прогнать от себя рыжего пёсика. Тайсона же эта игра только позабавила – он радостно подпрыгнул, опустил голову в землю и начал облаивать ботинки, отчего-то топающие при этом всё яростнее.

– Я сказал, убери!

– Я пытаюсь, пытаюсь!

Ольга делает старательное выражение лица, высунув кончик языка, и натягивает рулетку, пытаясь оттащить развеселившего пса.

Я понимаю план подруги – сейчас она попросит мужчину отойти, отвлечёт его обаятельной улыбкой и спокойным разговором о погоде, а я тихо проскочу позади них, скрывшись за углом дома.

Ведь так?

– Такая жирная и не можешь с этой козявкой справиться?

Мужик вскакивает на ноги и откидывает газету на лавочку, поворачиваясь к подъезду спиной. Я понимаю, что второго шанса может и не представиться – этот наглец, похоже, не собирается оставлять свой пост даже из-за Тайсона, и аккуратно выхожу из подъезда, задерживая дыхание.

Двигаюсь вплотную к стене, не сводя глаз с затылка мужчины. Что, если он сейчас обернётся? Непременно заметит меня, и тогда пиши, пропало.

– А вы не имеете права меня оскорблять!

Ольга топает ножкой, обутой в удобный полуботинок и сдвигает свои кустистые брови на переносице, обращаясь к хамоватому мужчине.

Конечно, она не ожидала, что всё пойдёт не по плану. И вместо приятного разговора о погоде ей предстоит словесная перепалка с опасным человеком, который ничего в своей жизни не боится.

Ох…

– А ты должна надевать на свою шавку намордник, раз она такая агрессивная!

– Тайсон – не агрессивный, он просто поиграть хотел.

– Поиграть? Сейчас поиграем.

Я замираю у стены и замечаю, как мужчина вытащил из кармана электрошокер. Ольга испуганно приседает и подхватывает Тайсона на руки, защищая пёсика от нападающего.

– Я сейчас полицию вызову.

– Вызывай. Только не успеешь.

Мужик начинает надвигаться на перепуганную девушку, и у меня внутри всё холодеет. Конечно, до спасительного угла дома, когда я смогу запросто ускользнуть незамеченной – каких-то пятнадцать метров.

Но разве я могу оставить Олю и Тайсона в опасности, когда они так выручили меня?

Нет, так друзья не поступают…

– Эй, вы чего?

– Выбесила меня, жирная. И ты, и твоя мерзкая псина.

Оля делает ещё шаг назад, и я вижу, как с её полного круглого лица сползли все краски. Сейчас она действительно похожа на Луну – такая же бледная.

Яростно дышит, всё ещё пытаясь отвлечь мужчину от подъезда.

Бедняжка…

– Мы вас больше не трогаем, отстаньте.

– Зато я вас трону. Чтобы больше тут не ходили.

Мужчина поднимает руку вверх и нажимает на кнопку шокера. В воздухе звенит электрический разряд, и Оля мгновенно ойкает, испуганно приседая. Больше я не могу наблюдать эту сцену.

Я должна спасти друзей.

Пусть даже ценой собственной шкуры.

– Оставь их в покое!

Мужик мгновенно разворачивается на каблуках, расплываясь в злобной ухмылке, обнажая ряд жёлтых зубов.

– А кто это у нас? Милочка Игоревна, именно вас я и жду.

– Знаю.

– Вечер добрый.

– Отстань от моих друзей.

Отлипаю от стены, мгновенно оказываясь перед мужчиной, и сверлю его пристальным взглядом.

Ничего он мне не сделает. По крайней мере, приказа на это мой супруг явно не отдал.

Пока что…

– Какие у вас неприятные друзья. Юрий Александрович в курсе?

– Не ваше дело.

– Вы правы, у меня есть другое дело, поважнее ваших друзей. Давайте, я отвезу вас к мужу, и всё будет хорошо.

Делаю шаг навстречу, прищуриваясь.

Конечно, я хорошо знаю этого мужика – подчинённый Тимура, его правая рука и, насколько я знаю, в прошлом – отъявленный убийца, отсидевший несколько сроков. Тягаться с ним мне не по зубам, а подвергать жизни Ольги и Тайсона опасности я тоже не хочу.

Киваю.

Другого выхода у меня нет.

– Мила, не надо.

Оля шепчет, отчаянно жестикулируя за спиной у мужика, и я испуганно приоткрываю рот. Головорез тут же разворачивается и молниеносно прислоняет электрошокер к плечу подруги.

Девушка выдыхает, и падает в мокрый снег, смешанный с грязью.

– Ах!

Тайсон, оказавшись в снегу, тотчас начал оглушительно лаять, пытаясь поднять с земли свою хозяйку, которая, отчего-то, не двигалась.

– Тихо!

Мужик делает шаг вперёд, угрожая псу шокером, и я взвизгиваю, мгновенно повисая на его руке.

– Не надо!

Смеривает меня циничным взглядом, от которого я вся съеживаюсь в комок.

– Ну, ладно.

– Можно, я осмотрю Олю?

– Ничего твоей туше не сделается. Это тоже самое, что слона травинкой хлёстнуть. Очухается через пару минут.

Нагибаюсь над подругой, и выдыхаю – она начинает приходить в себя, морщась и постанывая.

– Поехали. Шеф ждёт.

Киваю, поглаживая Тайсона по жёсткой шёрстке, пытаясь успокоить. Пёсик, не понимающий, что произошло, продолжает тыкать мокрым носом в ладонь Ольги.

– Быстро!

Мужчина хватает меня под руку и подбородком кивает на припаркованный недалеко чёрный внедорожник.

– Вас донести, Эмилия Игоревна, или дойдёте ножками?

– Дойду.

– Отлично.

Подталкиваемая в спину головорезом, я преодолеваю расстояние до внедорожника и пыхча, забираюсь на заднее сидение. С облегчением наблюдаю, как Оля, пошатываясь встаёт с земли и принимается крутить головой в разные стороны, очевидно, ища меня.

Мужик выжимает педаль газа и проносится мимо расстроенной Ольги, обдав её комьями мокрого снега. Оборачиваюсь и вижу глаза подруги, полные решимости отомстить.

Ох, Олечка, прости, что ввязала тебя в это.

И прощай.