22
Никита
*****
Приоткрываю глаза, слыша рядом с собой чьё-то напряжённое сопение, и вижу дьявольски ухмыляющегося Митрофанова. Его лицо перекошено от злобы, а серо-зелёные глаза в свете тусклого бра горят каким-то магическим светом.
– Ну, здравствуй.
– Здравствуй.
Слегка киваю, отчаянно соображая, что здесь нужно этому убийце. Хотя, я и так знаю, что – добить меня, раз я, по его недосмотру, иду на поправку.
Чёрт…
Но я же, специально придумал сказку, что у меня амнезия и даже рассказал об этом репортёрше, которая умудрилась просочиться в палату днём. Всё для того, чтобы усыпить бдительность этого ненормального.
Но, он, похоже, не поверил и решил проверить самостоятельно. А может, и вовсе не смотрел новости, валяясь в постели с какой-нибудь очередной потаскушкой.
А что, с этого станется. Он и Жанне всё время изменял, так отчего же Милочка должна стать для него какой-то особенной женщиной?
Кхм.
– Помнишь меня?
Чуть приподнимаюсь на кровати, чтобы не выглядеть таким уж беспомощным, и слегка качаю головой, пытаясь придать своему лицу отрешённое, слегка опечаленное выражение.
– Прости, нет.
– Как же так?
Верхняя губа Юрия Александровича чуть оттопыривается, придавая ему ещё более неприятный вид, а я равнодушно пожимаю плечами.
– Врач говорит, что у меня амнезия.
Стараюсь говорить размеренно и очень спокойно, ведь я прекрасно понимаю – пойду на конфликт сейчас, и Митрофанов прихлопнет меня, как муху. А я ещё слишком слаб для силовой борьбы. Да и раненая грудь, признаться, ещё чертовски болит.
Лучше усыпить бдительность противника и подкопить силы. Тогда выиграть в схватке будет намного легче – от меня удара он точно не будет ожидать. А я нападу. Исподтишка.
Мой несостоявшийся убийца вынимает из кармана смартфон, и, пролистав фотографии, суёт мне в лицо телефон, не сводя с меня внимательного, тяжёлого взгляда. На экране высвечивается свадебное фото Милочки, и у меня от волнения пропадает голос.
Делаю рваный вздох, изо всех сил стараясь привести себя в спокойное состояние.
Нет, нельзя сейчас всё завалить.
Я ещё не готов.
Сканирую фотографию Эмилии нежным, внимательным взглядом, запоминая каждую деталь её тела и лица. Боже, как она прекрасна, чудесна и чиста! И как она могла выйти замуж за это чудовище, пожирающее всё на своём пути, без разбора?
– А её?
Рычит, тыкая смартфоном мне в лицо, и я яростно сжимаю руки в кулаки, пытаясь усмирить отчаянно бьющееся сердце. Если сейчас хоть чем-то выдам себя, то я пропал. Юрий Александрович просто придушит меня прямо тут, на больничной койке.
Ведь он уверен, что я переспал с его женой.
Идиот.
– Нет. А кто это?
Хриплю, пытаясь не смотреть в глаза Митрофанова, ощущая прокатившуюся по телу волну жара, и, наконец, одариваю соперника равнодушным взглядом.
– Неважно. Но тебе лучше её и не вспоминать.
В его голосе звучит угроза. И я понимаю это с полуслова, с полувзгляда. Но сейчас, как бы я не был беспомощен, я должен играть роль до конца. Я же ничего не помню, так? Ничего и не должен понимать.
– Почему?
– Так будет лучше. Тебе вообще лучше всё забыть. Понимаешь?
Соперник нависает надо мной, заглядывая мне в глаза, и я спокойно качаю головой, пытаясь играть свою роль без запинки.
– Не очень.
– Главное – запомни это.
Вскакивает с моей кровати, приближаясь к двери. Я старательно удерживаю на губах улыбку на тот случай, если противник вдруг захочет обернуться и проверить, не напуган ли я.
О, нет, я не напуган. Нисколько.
Но мне нужно выиграть время.
Тут же дверь в палату распахивается, и входит пожилая медсестра, прогоняя моего соперника прочь. Уходит, не оборачиваясь и я, слыша удаляющиеся шаги, расслабляюсь.
Уф, наконец-то.
Кажется, поверил?
Но, Юрий Александрович чересчур хитёр и опасен. Вряд ли он так просто оставит меня в покое после того, как я попытался переспать с его супругой. Видимо, просто ещё не время для реванша.
Ладно.
В больнице я слишком беззащитен – Митрофанов с лёгкостью ворвался в палату, подкупив медсестру на посту. Думаю, с такой же лёгкостью он подкупит кого угодно, если я вдруг перестану страдать амнезией и вспомню, кто выпустил ту пулю.
Значит, нужно убираться отсюда.
Вот только я ещё слишком слаб для прогулок, а адрес моей квартиры тоже известен Юрию Александровичу.
Но, пара дней для восстановления сил у меня есть.
А потом – нужно что-то придумать.
И я бы хотел ещё раз увидеть Милу…
Хотя бы одним глазком.
*****
– Никита Борисович, расскажите, пожалуйста, кто в вас стрелял?
Майор Ходоков сидит напротив меня с включённым диктофоном и яростно скрипит ручкой по листу бумаги.
– Я не помню этого момента.
Нахмуриваю брови и шумно выдыхаю воздух через нос, чуть запрокидывая голову назад.
Ну, уж нет. Сейчас я ничего ему не скажу.
Сначала я хочу поговорить с Милой. Спросить – неужели она действительно счастлива с этим моральным уродом, ломающим чужие судьбы.
– Мы нашли в вашей квартире свадебное платье Эмилии Игоревны Митрофановой. Вы можете это как-то прокомментировать?
Митрофановой.
Чёрт.
Ей абсолютно не подходит эта дурацкая фамилия.
– Не знаю, что вам сказать.
Качаю головой, искривляя рот. Майор перехватывает мой цепкий взгляд, всматриваясь в глаза, и поднимает брови вверх:
– Это Эмилия Игоревна в вас стреляла?
Это предположение царапает мне душу, и я округляю глаза, поднимая голову с подушки.
– Нет, конечно, что за бред?
Внутри всё трясётся от несправедливого обвинения, и я сверлю Ходокова взглядом. Он что, вздумал повесить моё несостоявшееся убийство на Милочку?
Идиот!
– То есть, Эмилия Игоревна здесь ни при чём?
– Разумеется.
– Но она была в вашей квартире в тот вечер?
– Да.
Глупо отрицать очевидное.
Полицейский в задумчивости шевелит губами, всматриваясь в моё лицо ледяным взглядом, и выдыхает:
– Вы можете рассказать всё с самого начала?
Киваю.
Что ж, я расскажу этому менту всё, что он хочет, только бы он не повесил на Милу причастность к покушению на меня. Она не заслужила такого. Хотя, может, для Юрия Александровича это было бы хорошим выходом из положения – убить одновременно двух зайцев – избавиться от меня и посадить осквернённую супругу в тюрьму.
Но я этого не допущу. И сам воскрес благодаря врачам, и Милочку не дам оклеветать.
– Я был на свадьбе у Митрофановых в тот вечер.
– Дальше. Это я уже выяснил. Вам было отправлено официальное приглашение, как вип – клиенту Митрофанова.
Вип-клиент? То есть, соперник не решился раскрывать ни историю с погибшей Жанной, ни моё пришествие к нему домой за приглашением. Ну ладно.
– На камерах видеонаблюдения отчётливо видно, как вы приехали на праздник, и как уехали с него с невестой Юрия Александровича.
Отлично. Значит, и это они выяснили.
– Да, я уехал с праздника с Эмилией Игоревной.
– Почему? Ведь она только что вышла замуж. Как так вышло? Вы организовали похищение невесты?
– Она сама захотела уехать. И попросила меня о помощи. Я не стал отказываться.
– Вы были раньше знакомы?
– Нет.
Сжимаю руки в кулаки, опуская взгляд. Кажется, я уже знаю, о чём меня дальше будет спрашивать этот дотошный полицейский.
Но никаких пикантных подробностей ему не узнать.
– То есть, она решила уехать со своей свадьбы с абсолютно незнакомым человеком?
– Да.
Ходоков крякает, а его брови взлетают вверх. Похоже, для него это несколько неожиданно. Ну да, особенно, если учесть, что они наверняка нашли в моей спальне нижнее бельё невесты.
– И, что дальше?
– Я привёз её к себе. Приготовил чай, мы мило пообщались и она уехала.
– Без свадебного платья?
– Да, я дал ей вещи своей покойной сестры, чтобы она смогла переодеться. Не разгуливать же ей по городу в образе невесты.
Полицейский смотрит на меня в упор, а я сильно сжимаю челюсти, не желая больше ему ничего рассказывать.
Но, Ходоков упрям. А моё молчание и не желание рассказывать некоторые жареные факты, о которых джентльмен обязан промолчать, провоцирует любопытного полицейского на новый вопрос.
– Между вами с Эмилией Игоревной были интимные отношения?
– Это вас не касается.
Обрубаю, сверля тупым, как отвёртка, взглядом наглого полицейского. Тот слегка кривит рот, делая какую-то пометку на своём листе, и исподлобья смотрит на меня, задавая новый вопрос.
– Вы знаете, что Эмилия Митрофанова пропала после той ночи?
Моё лицо вытягивается, а рот приоткрывается. Ледяная змея ужаса охватывает мои связки, и я не в силах сдержаться, хриплю.
– Как?
– Очень просто. Она не пользовалась мобильным телефоном, не звонила отцу, сбежала от мужа. И последний, кто её видел, были вы.
– Я не знал.
Мысль о том, что Милочка пропала, цепляет меня за живое, и в душе всё переворачивается, вспоминая её бездонные карие глаза, обрамлённые пышными ресницами.
Боже…
– Что было потом, после того, как она ушла? В каком часу это было?
– Потом я ничего не помню. Как отрезало. Очнулся уже в реанимации.
– Да, я знаю. Мне сказали, что во сне вы бредили и звали Милу, то есть Эмилию Игоревну.
Киваю.
А ещё мне виделась Жанна, которая просила меня спасти Милочку. Но об этом пронырливому полицейскому я рассказывать не собираюсь.
– Хорошо, если что-либо вспомните, позвоните. Это очень важно.
Мужчина кладёт на прикроватную тумбочку белый прямоугольник, на котором выведены его данные и телефон и я согласно киваю.
– Теперь у меня появилось предположение, что тот, кто в вас стрелял, мог похитить Эмилию Игоревну.
– С какой целью?
– Возможно, выкуп. Мы попробуем проработать эту версию.
Киваю.
Что ж, я пустил полицейскую ищейку по ложному следу. Но это только для того, чтобы выиграть время, а вовсе не для спасения Митрофанова.
Он ещё обязательно получит своё.
Но позже.
– До свидания, выздоравливайте.
– Спасибо.
Майор собирает вещи в портфель и, прихватив с собой диктофон, уходит, небрежно хлопнув дверью.
Прикрываю глаза.
Нет, я – то отлично знаю, что Милочка сбежала, шандарахнув чем-то тяжёлым меня по голове. А потом явился Юрий, который попытался меня убить за то, что я переспал с его женой.
Но куда делась Мила?
Наверное, эта малышка чересчур напугана, что постаралась скрыться, чтобы её никто не нашёл.
Боже!
Я поступил ничем не лучше, чем Митрофанов. Я был настолько опьянён жаждой мести, что готов был сделать Милочке больно и горько, в надежде хоть чем-то зацепить её супруга.
А она, бедняжка, испугалась и скрылась.
От всех.
Спускаю ноги с кровати, чувствуя необыкновенный прилив сил.
Ну, уж нет. Я Милочку испугал, я её и найду. Ведь ясно, что она не любит Митрофанова, раз сбежала с собственной свадьбы.
Завтра же поговорю с врачом о выписке и постараюсь найти Эмилию.
Я должен перед ней извиниться, чтобы ещё раз посмотреть в её красивые глаза и понять, показалось мне тогда или нет, что между нами существует какое-то невидимое притяжение.
*****
– Ну, нет, молодой человек, какая выписка?
Пожилой врач с грозным видом качает головой, держа в руках мою историю болезни, и подскакиваю на кровати.
– Но я уже хорошо себя чувствую.
– Вы с ума сошли? Несколько дней назад вы перенесли тяжёлую операцию, потеряли много крови, а сейчас страдаете потерей памяти! И вы говорите, что здоровы?
– Да, именно так.
Доктор иронично выгибает левую седую бровь, смотря на меня сквозь стёкла очков, и потирает переносицу.
Ну, не говорить же ему, что ещё вчера медсестра за мзду пропустила ко мне в палату моего убийцу, и мне каждый день угрожает опасность. Ведь, судя по тому, что мне рассказал полицейский, Митрофанов тоже разыскивает свою супругу и очень обозлён на меня.
Но пока меня спасает несуществующая амнезия.
– Нет-нет, о выписке не может быть и речи.
– Почему?
– Вы ещё слишком слабы. Полежите пару недель, восстановим вам память, проколем необходимые лекарства. Потом сдадите анализы, и, если всё будет в порядке, отпустим домой.
– Через две недели?
Доктор задумчиво пролистал мою историю болезни, и согласно покачал головой, добавив:
– А может, и три.
У меня внутри всё упало и похолодело.
Это очень долго! За это время Митрофанов точно отыщет Милочку и тогда и ей, и мне несдобровать.
– Я не могу так долго тут лежать.
– Почему?
– У меня бизнес.
Врач кашлянул и посмотрел на меня, как на умалишённого, иронично растянув губы.
– Какой бизнес, молодой человек? Мы вытащили вас с того света!
– Я вам премного благодарен и, без сомнения, профинансирую ваше отделение, но мне нужно срочно выписаться.
– Нет-нет. Раньше, чем через неделю, я на это не пойду.
Крякаю, сжимая губы в нитку.
Чёрт побери, ну не сбегать же мне отсюда, прям в пижаме?
– Что нужно купить вашему отделению? Томограф? Аппарат УЗИ? Кардиограф? Скажите!
– Вы меня не так поняли, Никита Борисович…
– Нет, это вы меня не так поняли. Это не взятка, это – благодарность отделению за мою спасённую жизнь.
Вижу, что врач колеблется.
Ещё бы! Сколько ещё эта муниципальная больница будет работать со стареньким оборудованием, дышащим на ладан? А тут я, такой щедрый и благородный, согласен проспонсировать данное лечебное учреждение.
Шанс выпадает редко. Вряд ли врач откажется.
Он же советской закалки, радеет за родную больницу.
– Мы, конечно же, были бы вам благодарны за рентгеновский аппарат…
– Чудесно! Напишите на бумажке фирму и необходимый артикул, я сделаю заказ.
– Но…
– Не переживайте, это – не взятка, это, как я уже вам говорил, благодарность за оказанную помощь.
Мужчина кивает, поправляя на своём носу очки, и в нерешительности сворачивает мою историю болезни в трубочку.
– Насчёт выписки, Никита Борисович…
– Как можно скорее. Я не могу долго ждать.
– Я вас понял.
Доктор разворачивается на пятках и выходит прочь из моей палаты, заботливо прикрывая за собой дверь. Я же сползаю на подушки, блаженно прикрывая глаза.
Очень надеюсь, что вскоре я выберусь из этой богадельни и смогу, наконец, поговорить с Милой. Мне очень нужно перед ней извиниться и доказать, что я совсем не такой плохой человек, каким бы мог ей показаться.