24

Мила

*****

Сижу на диване, обхватив руками колени, и в задумчивости смотрю в панорамное окно, за которым протекает жизнь. Туда-сюда, тихо шурша шинами по асфальту, проезжают респектабельные автомобили, ходят слуги из соседних домов и раздаётся визгливый лай соседского пекинеса.

Только я сижу тут, на диване.

В чужом доме.

Практически без средств связи. И единственное, что меня хоть как-то связывает с миром – это телевизор, из которого я узнаю последние новости.

Тут к калитке подъезжает белоснежный автомобиль, и я с облегчением узнаю в нём машину Инны.

Наконец – то!

Интересно, ей удалось всё-таки поговорить с моим муженьком?

Любовница моего мужа входит на участок и громко хлопает калиткой так, что соседский пекинес сразу замолкает. По разочарованному лицу девушки я тотчас понимаю, что разговор с моим мужем не принёс ей желаемого результата, и чувствую от этого горькое разочарование.

Неужели, Юрий настолько чёрствый?

– Как ты?

Выхожу к двери, встречая хозяйку дома, окидывая её обеспокоенным взглядом, сжимая руки в кулаки за спиной.

Инна неопределённо пожимает худенькими плечами и вешает своё пальто на вешалку, разражаясь нецензурными выражениями. Понимая, что дело плохо, я участливо спрашиваю:

– Чай успокаивающий заварить?

– Вот знаешь, лучше бы коньячка стопочку.

– Ты беременна.

– Знаю. Тогда неси свой чай.

Уношусь на кухню, быстро нажимая на кнопку кипячения на чайнике. Сейчас Инна выпьет чаю, немного успокоит расшалившиеся нервы и всё мне непременно расскажет.

И мы с ней придумаем, как действовать дальше.

*****

– Нет, ты представляешь, какой козёл?

Инна отставляет чашку с чаем в сторону, и громко всхлипывает, уронив голову на грудь. Её обычно аккуратно уложенные локоны сейчас спадают на плечи рваным водопадом, а тушь оставила на скулах чёрные грязные подтёки.

Киваю.

Я сама не представляла, что Митрофанов окажется таким подонком. Сначала – бросил беременную Жанну и даже не приехал в роддом, увидеть сына. А сейчас – точно так же отрёкся от Инны и её ещё нерождённого малыша, дав денег на аборт.

Моральный урод.

– А ты знаешь, почему?

– Нет.

– У Юры бзик – его дети непременно должны родиться от девственницы, представляешь?

Крякаю от досады, крутя на безымянном пальчике обручальное кольцо, и сжимаю губы в плотную нитку.

Ну, значит, прав был Купцов, говоря мне об этом же.

Вспомнив о рыжебородом мужчине, которому, не смотря ни на что, удалось затронуть струны моей души, я закусываю нижнюю пухлую губку, устремляя взгляд в пол.

При мыслях о Никите у меня появляется печать нежности на лице, и я понимаю, что сейчас не время для подобных воспоминаний.

– Он наслушался бредней какого-то профессора по поводу телегонии, представляешь?

Киваю, слушая свою собеседницу в пол-уха.

– Типа если ребёнок рождается от женщины, у которой уже были мужчины, то у малыша непременно будут гены от предыдущего любовника.

– Но… Этого же не может быть.

– Конечно. Телегонию никто из учёных не подтверждает. Это – антинаучно. Но Юра упёрся! Ему в качестве матери детей нужна непременно девственница.

– Идиот.

Инна замолкает, закусывая нижнюю губку, и сканирует меня пристальным взглядом, останавливаясь на моём животе. Затем округляет свои зелёные красивые глаза и вопрошает, тыкая на меня пальцем.

– А ты?

– Что?

– Ведь именно поэтому он решил жениться на тебе, да?

Киваю. Ну, а что я должна сказать? Что Митрофанов неожиданно воспылал ко мне пламенной любовью? Да нет, конечно. Ведь сам-то он и не думал хранить мне верность, просыпаясь каждое утро с очередной девушкой.

Фу, как же мерзко.

– Похоже на то.

Инна прыскает со смеху, растягивая губы в ухмылке, и тут же начинает заливисто смеяться, хлопая ладонью по своему бедру. Я непонимающе слежу за переменой настроения девушки, с опаской поглядывая на аптечку, стоящую в кухонном шкафчике.

Может, у неё началась истерика?

– А ты его уделала, молодец!

– Почему?

– Ну, переспала с Купцовым, лишила Юрочку сладкого. Да ещё в первую брачную ночь! Теперь-то он точно побрезгует от тебя детей иметь, разведётся, как пить дать!

Аморалова хлопает себя по коленям, выдыхая последнюю фразу, а я холодею, покрываясь липким потом. До меня наконец-то доходит весь смысл сказанного девушкой.

Значит, Юрий Александрович и вправду решил на мне жениться не из-за великой любви, а лишь потому, что я сохранила девственность. И, сейчас он уверен, что я отдалась Никите в ту ночь.

Но… Это же не так!

Я до сих пор невинна.

Что будет, если Митрофанов узнает об этом? Скорее всего, он сделает всё, чтобы я как можно быстрее забеременела от него и родила «генетически чистых от примесей» детей.

Чёрт…

Подскакиваю на диване, озираясь по сторонам. Мой мозг напряжённо работает и от этого волосы просто прилипают к черепу.

Что делать?

Так я и развода не получу. Он просто меня изнасилует и заставит забеременеть.

Кошмар…

– Ты представляешь, я ему не нужна. Он сказал, что у него есть другая, более сговорчивая и интересная женщина.

Инна продолжает рассказывать мне о разговоре с моим мужем, но я почти не вслушиваюсь в её слова, думая о своей проблеме. Какое мне дело до её отношений с Юрием?

Странно, что я не чувствую к этой симпатичной женщине ничего, кроме сочувствия.

Её ждёт та же участь, что и Жанну.

И Митрофанова я абсолютно не ревную. Мне всё равно, чем он занят, и с кем. Больше всего на свете я хочу, чтобы этот мужчина оставил меня в покое.

Навсегда.

– Почему бы тебе не сказать мужу, что это – его ребёнок? И жить дальше, растя малыша. Ведь у вас с Егором почему-то детей нет.

– Боюсь, муж не поверит.

– Почему?

– У нас с ним… нет интимных отношений. Почти.

– Как это?

Удивлённо поднимаю брови вверх, понимая всю глупость и нетактичность своего вопроса. Сейчас Инна вполне может обрубить наш разговор на полуслове, и будет права.

Кто я такая, чтобы влезать в их семью?

– Понимаешь… Егор – он очень хороший, добрый, понимающий. Мне с ним легко и комфортно. И меня он любит и никогда не отказывает ни в чём. Но в постели… мы просто спим.

Молчу, утыкаясь в пол взглядом. Должна ли Инна сейчас открывать передо мной душу?

Пожалуй, что нет.

– У нас, конечно, бывает секс. Но, это что-то стихийное, быстрое и очень редкое. Как погодное явление, типа смерча. Налетел раз в пятилетку, и снова исчез. Вот так.

– И, как давно у вас был этот … ммм … смерч?

– Давно, месяца два – два с половиной назад.

– А срок?

Любовница моего супруга нервно заламывает руки, запрокидывая голову вверх, и делает рваный вздох.

– Четыре недели.

– А если соврать?

– Как?

– Подкупить врача, написать в справке на месяц больше и ходить счастливой, осыпанной бриллиантами?

Боже, это я сказала?

Смотрю в радостные глаза Инны и понимаю, что она воодушевилась моей подсказкой. Отлично! Юрий не достоин, быть отцом малыша после того, как обошёлся с бедняжкой Жанной. А Егор, видимо, очень любит Инну. И, судя по его наивности, ему даже в голову не придёт сверить сроки.

Ну, родит жена раньше на месяц, ну и что?

С кем не бывает?

– А это идея! Правда, Юра настаивал на аборте, но его мой ребёнок абсолютно не волнует. Так почему бы мне не сохранить его?

– Конечно!

– Егор будет отличным отцом, я уверена.

– Правильно.

Аморалова подскакивает на месте, принимаясь мерить шагами гостиную, и запальчиво машет руками, отчаянно жестикулируя.

– Я так и поступлю!

– Умница.

Мягко улыбаюсь, выдыхая.

Это хорошо, что у Инны, наконец, открылись глаза на Митрофанова. Ведь к его смазливой внешности прилагается довольно-таки чёрствая и чёрная душа. И вряд ли он сможет научить своего ребёнка чему-нибудь хорошему, в отличие от спокойного и уравновешенного Егора.

Пусть так.

– Мне нужно подготовиться. Устроить мужу сюрприз.

– Точно!

– Он так любит креветки… Может, мне пригласить его сегодня в рыбный ресторан?

– Хорошая идея.

Глаза Инны горят счастливыми огоньками, и она возбуждённо облизывает пересохшие губы, прикидывая возможные варианты предстоящего романтического ужина.

– Нет, не сегодня. Мне нужно подготовиться, сходить на маникюр. Возможно, завтра. Или, послезавтра.

Аморалова хватает меня за плечи и слегка трясёт меня, как грушу. Затем прижимается к моей груди, закрывая глаза, и шепчет:

– Прости меня, я никогда не забуду твоей доброты.

– Да ну, перестань.

Отмахиваюсь.

Мне неловко принимать слова благодарности от Инны. Я хорошо отношусь к этой девушке, особенно, после того, как она спасла мне из лап ненавистного муженька и его опасной пешки.

Но подругами мы вряд ли смогли бы быть.

– Нет, правда. Не каждая жена так будет обращаться с любовницей своего мужа.

Инна становится серьёзной, заглядывая мне в глаза.

– Ты могла надавать мне пощёчин, выставить на всеобщее обозрение, рассказать всё Егору, а ты… Ещё и помогаешь мне!

– Ерунда.

– Вовсе нет.

– Так поступила бы каждая на моём месте. Ты ведь знаешь, что я не испытываю к Юрию Александровичу ничего и не желаю больше быть его женой.

Инна кивает, подмигивая мне левым глазом, и расплывается в голливудской белоснежной улыбке.

– Знаю. И потому я тоже должна для тебя кое-что сделать.

– Что?

– Скоро узнаешь!

Девушка быстро чмокает меня в щёчку и, схватив с кресла свою красную сумочку, уносится прочь, на ходу застёгивая алое пальто.

Я в задумчивости смотрю ей в след и размышляю, что могло придти в голову этой взбалмошной девице, которой Господь послал изумительного мужа. И которого она, к сожалению, совсем не ценит.

*****

Осматриваю себя в зеркало, любуясь точёной фигуркой, одетой в шикарную ночную сорочку, купленную Инной специально для меня.

Красавица.

Жаль, что меня некому оценить.

Чёрный полупрозрачный шёлк нежно струится по моему обнажённому телу, прорисовывая все изгибы. Тонкие кружевные бретели прочно сидят на плечах, а лиф, украшенный стразами, слегка приоткрывает небольшую, по-девичьи упругую грудь.

На участке раздаётся какое-то шуршание, и я аккуратной поступью подхожу к окну, слегка отодвигая плотную портьеру.

Кто это там, на ночь глядя?

Хоть Аморалова и предупреждала, что этот дом её родителей и никому в голову не придёт искать меня тут, мне всё равно немножко не по себе. Я не дома, участок не охраняется, а Митрофанов, наверняка жаждет добраться наконец-то до меня.

К дому подъезжает белоснежный автомобиль, и я с облегчением выдыхаю – это снова Инна.

Небось, захватила мне что-нибудь вкусненькое из магазина. Ведь впереди выходные и она не будет приезжать, всецело отдаваясь времяпрепровождению с супругом и подготавливая для него сюрприз с беременностью.

Интересно, как всё пройдёт?

Решая не надевать на плечи шёлковый халатик, я быстрой ланью выбегаю из комнаты, спускаясь вниз по винтовой лестнице, и замираю, как вкопанная у нижней ступеньки.

В дом действительно входит Инна.

Но она не одна.

Рядом с ней, опираясь на её плечо, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, и морщась при резком движении, стоит … Купцов Никита Борисович, собственной персоной.

– А вот – мой сюрприз!

Инна расплывается в глупой довольной улыбке, иронически выгибая левую бровь, и я перевожу ошарашенный взгляд на её спутника.

Довольно-таки неожиданный сюрприз, ничего не скажешь.

Я не ожидала.

Мужской взгляд скользит по моему практически обнажённому телу вверх-вниз и, наконец, останавливается на лице. Из носа вырывается то ли свист, то ли шипение, а в глазах загораются сапфировые огоньки совсем как тогда, в его квартире.

– Добрый вечер.

Голос Никиты Борисовича звучит хрипло и глухо, и у меня тут же по телу начинают бегать мурашки от какого-то неожиданно возникшего нарастающего желания.

Мммм….

Старательно удерживаю дружелюбную улыбку на губах, и сглатываю вязкий комок, стоящий в горле.

– Добрый.

К лицу прилипает краска и по телу прокатывает волна жара, нарастая с каждой секундой. Внизу живота неожиданно теплеет, но я тут же понимаю, что почти обнажена – совсем как в ту злополучную ночь.

А мужчина, похоже, ничуть не смущён моей наготой – он жадно сканирует каждый миллиметр моего юного тела, обжигая страстным взглядом синих глаз.

Возбуждение расходится волной по телу, и я понимаю, что нужно бежать и хотя бы одеться, лишив мужчину возможности глазеть на меня. Скрестив руки на груди, инстинктивно прикрываясь от властного наглого взгляда Купцова, я пячусь назад, как краб, поднимаясь по лестнице.

– Простите, я не одета.

Инна ухмыляется, приглашая Никиту пройти в гостиную, и я понимаю, что гость у нас решил задержаться, не смотря на поздний час, в который я обычно почиваю в постельке.

Исчезаю на верхнем этаже дома, и наконец, обретаю возможность дышать спокойно.

Хлопнув дверью своей спальни, я прислоняюсь к стене спиной и понимаю, что это – не сон, Инна привезла в дом мой ночной кошмар, того мужчину, который, не смотря ни на что пробудил во мне доселе дремлющие непонятные чувства.

Вдох – выдох.

Чёрт…

Что же делать? Как снова осмелиться и посмотреть рыжебородому в глаза после того, как я вырубила его пылесосом?

– Мила!

Инна нетерпеливо выкрикивает моё имя, стоя на лестнице, и я понимаю, что задерживаться дольше не имеет смысла – нежданный гость ждёт меня внизу с горящими синими глазами.

Быстро сбрасываю пеньюар и начинаю напяливать на себя платье-рубашку глубокого синего цвета, перехватывая талию длинным кожаным поясом. Волосы поднимаю наверх, закалывая их в высокую причёску, обнажая длинную шею. А по губам быстро провожу блеском, придавая им соблазнительный вид.

Вот так. Теперь – я готова.

Отбрасываю помаду на туалетный столик и, послав своему отражению в зеркале воздушный поцелуй, и начинаю спускаться по лестнице назад, в гостиную.

Туда, где ждёт меня Никита Борисович.

Мужчина, сумевший зацепить меня за живое и затронуть самые дальние уголки моей души.