25

Мила

*****

Спускаюсь по лестнице, держась за перила, чтобы не упасть от нервного напряжения, и старательно растягиваю на губах голливудскую улыбку. Никита Борисович не должен заметить моего страха и неуверенности в глазах, я не могу этого допустить.

– Милочка, а мы тебя уже заждались.

Инна расплывается в приторно-сладкой улыбке, подмигивая мне правым глазом, в котором плещется хитринка, и я выдыхаю:

– Извините, я старалась одеться как можно быстрее. Просто вы застали меня при отходе ко сну.

– Чудесно выглядишь.

Аморалова похлопывает меня по плечу и подталкивает к дивану, на котором, в вальяжной позе развалился Купцов.

– Дорогая, надеюсь, ты не будешь против. Никите Борисовичу понадобилась моя помощь, и я не смогла ему отказать.

– Помощь? В чём?

– Он не хотел возвращаться домой, и ему нужно было снять жильё. И я, как радушная хозяйка, просто не смогла отказать ему в пристанище.

В панике оборачиваюсь на Инну, округляя глаза и искривляя рот. Но хозяйка дома, похоже, не шутит.

– Вы же не против, Эмилия?

Купцов обращается ко мне, с какой-то особой обволакивающей нежностью произнося моё имя. Во рту пересохло, и я просто киваю, не сводя умоляющего взгляда с Инны.

Что она делает, чёрт возьми?

– Она не против, Никита, не переживайте.

Аморалова небрежно делает взмах рукой и поднимает глаза на часы, мерно тикающие на стене.

– О, уже так поздно! Мне пора ехать, а то муж меня будет искать.

Она подхватывает сумочку, лежащую на кресле и, активно мне подмигивая, уносится в прихожую. Я спешу за ней, не в силах оставаться с Купцовым наедине и хватаю за рукав ярко-красного пальто.

– Ты что творишь?

– Домой уезжаю. Егор уже дважды звонил, пришлось соврать ему, что я встретилась с подругой в ресторане и скоро приеду. А мне его злить нельзя, мне ему о беременности ещё нужно сообщить.

– А я?

Делаю рваный вздох, рыча на неё как разъярённая тигрица.

– А ты давай, не тушуйся.

– В смысле?

Инна проводит по нижней губе кончиком помады и, довольная своим отражением, убирает её в сумочку.

– Ну, я же понимаю, что вы давно с Никитой не виделись после той ночи. Неспроста же ты с ним переспала. Так что можете продолжать, только аккуратнее. Я забрала его из больницы под свою личную ответственность.

– Ты серьёзно?

– Конечно! Не забудь, что у него серьёзное ранение. Но, думаю, вы справитесь.

Аморалова шикарно улыбаясь, распахивает входную дверь и, махнув рукой на прощание, уносится в ночную мглу. Я испуганно закрываю дверь на все замки и, досчитав до трёх, отряхнувшись как мокрая собака, возвращаюсь в гостиную.

Купцов по-прежнему сидит на диване, откинувшись на подушки. В правой руке мужчина держит пульт от телевизора, без энтузиазма переключая каналы. Увидев меня, он слегка наклоняет голову и бросает пульт на журнальный столик, стоящий рядом.

– Всё в порядке?

Сапфировые глаза возбуждающе опасно мерцают в тусклом свете настенных бра, и я сухо киваю, сглатывая слюну. Хотя, всё моё естество кричит – нет, не в порядке, чёрт возьми! Я жутко боюсь находиться рядом с тобой, потому что ты вызываешь в моей душе какие-то непонятные вибрации, а от твоего бархатного голоса я вся покрываюсь мурашками.

Но хорошее воспитание не даёт мне возможность сказать такое гостю, пусть и непрошенному, и мне приходится согласиться.

– Да, конечно.

– Но ты не рада меня видеть.

Это констатация факта?

Я, пожалуй, даже не представляю, что должна сказать. Нет, я не рада. Но вовсе не потому, как думает этот мужчина.

Я панически боюсь… Не его, а себя. Свои ощущения.

– Давай, я провожу тебя в спальню. Уже довольно-таки поздно.

– Надеюсь, мы будем спать вместе?

Ошарашено молчу, сверля Никиту боязливым взглядом. Ох, мне кажется, что Инна всё это подстроила нарочно, и Купцов в этом доме оказался вовсе не случайно.

– Нет, на втором этаже есть ещё спальни. Займёте вторую. Насколько я помню, там уже постелено бельё.

Купцов, сжимая губы в плотную нитку, аккуратно поднимается с дивана, опираясь на подлокотник, и я ощущаю острый укол жалости.

– Кстати, о белье. На тебе был чудесный шёлковый пеньюар. Он мне очень понравился.

Молчу, судорожно выдыхая носом.

– Может быть, ты снова наденешь его?

Вот наглец!

– Непременно, как только уложу вас в постель.

Подхожу к Никите Борисовичу, подав ему руку. Так, в первую очередь я должна позаботиться об этом раненом мужчине, а затем хорошенько закрою дверь своей спальни на замок, чтобы ему не пришло в голову, лечь мне под бочок.

Купцов опирается на моё плечо, и, нежно прижимаясь, преодолевает расстояние до лестницы.

Меня всю трясёт от близости этого мужчины, и я сама еле передвигаюсь, шевеля ватными ногами. Аккуратно поддерживаю Никиту под локоть и он поднимается по лестнице, смотря на меня с какой-то особенной нежностью.

Хорошо, хоть молчит.

Подвожу рыжебородого мужчину к двери, за которой располагается небольшая ухоженная спальня для гостей, и толкаю створку вперёд:

– Проходите. Спокойной ночи.

– И всё?

Купцов не сводит с меня опасных синих глаз, и я судорожно киваю. Но, видимо, мой ответ не удовлетворил мужчину. Он поворачивается ко мне и, не сводя с меня глубоких сапфировых глаз, мягко берёт рукой за подбородок.

– Я хочу извиниться перед тобой. За своё поведение в ту ночь. Прости, я повел себя как варвар.

– Ничего.

Чувствую себя подопытным кроликом перед великим мастером, владеющим искусством гипноза. Или, как иначе объяснить то, что я не в силах сопротивляться сейчас этому харизматичному мужчине?

– И всё же. Прости меня, Эмилия. Я был не прав.

– И вы меня тоже.

Никак не могу отбросить сухо-официальное «вы», хотя Никита уже давно перешёл со мной на «ты», ещё с самой первой нашей встречи.

– За что?

– За пылесос.

– Не понял.

– Ну, я огрела им по вашей голове, чтобы сбежать.

Я вся сжимаюсь, ожидая гнева мужчины, но Купцов неожиданно расплывается в довольной улыбке.

– Так вот, какое оружие ты использовала. А я-то всё гадал, чем я получил по черепушке. Ну, молодец, так мне и надо.

Что? Он не злится?

Не мигая, смотрю в сапфировые глаза, ощущая невидимое притяжение. Я-то знаю, что под этой рыжей бородой скрываются довольно-таки мягкие и чувственные губы.

– Спокойной ночи.

Мужчина нежно прикасается к моей щеке губами, царапая кожу своими жёсткими рыжими волосками, и тут же отстраняется.

– Приятных снов.

Я остаюсь стоять, как вкопанная, видя, как за Никитой захлопывается дверь спальни для гостей, и ощущаю жёсткое разочарование. Он не попытался поцеловать меня в губы, чтобы снова постараться сблизиться со мной.

Неужели, он ничего ко мне не чувствует, кроме обычного сексуального желания?

Потоптавшись на месте, я выдыхаю и ухожу в свою спальню, на всякий случай всё же закрывшись на замок.

*****

– Мила!

Вскакиваю с кровати, испуганно озираясь.

Мне почудилось, или действительно я слышала крик? И, мне кажется, это был голос Никиты Борисовича.

– Нет!

Сердце испуганно колотится об рёбра, и я подскакиваю к двери, прижимаясь ухом к закрытой створке. Что, если в дом кто-нибудь забрался? Что, если Митрофанов всё-таки узнал, где я скрываюсь?

Сдёргиваю лежащий на кресле шифоновый халатик, и быстро накидываю его на свои дрожащие хрупкие плечи, подпоясавшись пояском. Прислоняю ухо к створке, затаив дыхание. Из-за неё не доносится ни звука, и я всё-таки решаюсь распахнуть дверь.

В коридоре никого нет.

Абсолютная тишина немного успокаивает меня, и я аккуратной поступью подхожу к закрытой двери гостевой спальни, из которой доносился крик, полный боли и отчаяния.

Нажимаю на дверную ручку и легонько толкаю створку внутрь, обозревая тёмное пространство.

Ни следов борьбы, ни следов посторонних. Никого.

Только Купцов разметался по кровати, сбив одеяло в огромный комок, и на его лице появилось выражение мучений и страданий. На дрожащих от страха ногах подхожу ближе, осматривая мужчину.

Похоже, ему нехорошо.

На лбу выступили капельки пота, ноздри шумно втягивают спёртый воздух давно нежилой комнаты, а подбородок слегка трясётся. Трогаю лоб – не горячий ли, и с облегчением выдыхаю – температуры нет.

Значит, это не бред, а просто сон.

Шлёпаю рукой по настольной лампе, и тут же загорается тусклая лампочка, накрытая коричневым пыльным абажуром. Комнату озаряет тускло-голубой свет, освещая лицо Никиты Борисовича землисто-серого оттенка. По шее Купцова бегут судороги, и я понимаю, что ему снится какой-то кошмарный сон, причём я в нём играю явно не последнюю роль.

Нужно его разбудить.

Оглядываюсь по сторонам в поисках какой-нибудь тары, и замечаю стакан с графином, стоящие на подоконнике. Быстро набираю прохладной воды и начинаю аккуратно смачивать лицо мужчины, проводя мокрыми подушечками пальцев по носогубным складкам и прикрытым векам.

Никита начинает еле слышно постанывать и, вздрогнув, открывает свои ярко-синие глаза.

– Мила? Это сон?

– Да вроде нет.

– Что ты здесь делаешь?

– Эммм… Просто вы кричали во сне.

Лицо Никиты мгновенно грустнеет, как будто он переносится во времени назад, в свой сон и я замечаю, какая глубокая морщина залегла на его лбу от постоянно сдвинутых бровей.

– Да, снова приснился кошмар.

– И часто вам они снятся?

– Каждую ночь, с тех пор, как твой муженёк чуть не прикончил меня.

В сердце тут же начинает болезненно щемить, а воздуха катастрофически не хватает – мой мозг отказывается воспринимать только что полученную информацию.

– Юрий? Это он? Стрелял?

Купцов сухо кивает и садится на кровати, хватая меня за запястье левой руки.

– Он мне отомстил таким образом. Правда, не ожидал, что я всё-таки выживу.

– Отомстил? За что?

Меня потряхивает от нервного напряжения, и я не верю своим ушам. Я никак не ожидала, что к этому может быть причастен Юрий Александрович.

Боже, за кого я вышла замуж?

Я думала, что он узнал как и все – из новостей, что моё свадебное платье найдено в квартире Купцова, и из этого сделал вывод, что я с ним переспала. А оказывается, всё совсем не так.

Он откуда-то узнал, что я поехала к Никите Борисовичу, и явился к нему, чтобы увести меня силой, под дулом пистолета. И, найдя ворох нижнего белья на постели, предположил, что я уже не девственница, выпустив со злости пулю в соперника.

– Но ведь по новостям сказали, что вы не помните того, кто стрелял в вас. Что у вас амнезия.

– Я сказал это специально, чтобы он расслабился и оставил меня в покое. По крайней мере, пока. Я сейчас слишком слаб для открытого противостояния.

– И поэтому вы решили сбежать, скрыться?

– Ну, в общем-то, да. И как раз мне попалась твоя подруга с любезным предложением.

Я хотела возразить, что Инна не является моей подругой, а скорее наоборот – она моя соперница, но решила отложить это откровение на потом. В конце -концов, сейчас это не так важно.

– Простите.

Дрожу, проводя рукой по колючей щеке Купцова.

– Это из-за меня Юрий выстрелил в вас.

– Может быть, нам пора всё же перейти на «ты»? Мне кажется, мы достаточно уже знакомы для этого.

Киваю, испытывая глубочайшее раскаяние за то, что я подставила этого мужчину под дуло пистолета своего мужа.

– Хорошо.

– Ну и отлично. Предлагаю все разговоры перенести на завтра и, наконец-то, поспать.

Встаю с кровати, облегчённо выдыхая.

– Спокойной ночи.

– А ты куда?

Купцов смотрит на меня горящим прищуренным взглядом, и моё сердце ухает куда-то в область живота.

– К себе.

– А я могу тебя кое о чём попросить? По дружбе?

Киваю, инстинктивно понимая, куда клонит этот мужчина. Неужели он снова попытается заманить меня в свою постель? Интересно, под каким предлогом?

– Мне так страшно спать одному. Митрофанов постоянно является ко мне во сне и мучает, мучает. Ты бы не могла меня защитить?

– Как это?

– Ложись рядом. Я обещаю, что не буду приставать.

Губы мужчины слегка подрагивают в заискивающей улыбке, и мне почему-то становится тепло-тепло на душе.

– Ты не тронешь меня, точно?

– Ну, только если ты сама об этом не попросишь.

Чувствую, как часто стучит моё сердце, и расползаюсь в хитрой улыбке. Очевидно, Никита Борисович решил подъехать ко мне с другой стороны, понимая, что я очень жалостливая чувственная натура.

Ну что ж, посмотрим.

– Не попрошу.

– Тогда тебе нечего бояться.

Видит, что я всё же колеблюсь, и призывно откидывает край одеяла.

– Прыгай! И представь, что этим ты излечишь меня от постоянных кошмаров.

Чётко ощущаю, что попадаю в хитро подстроенную ловушку, но не нахожу в себе сил, чтобы отказаться от этого заманчивого предложения. Провести ночь в одной постели с мужчиной, который всецело завладел моим мозгом – что может быть приятнее?

Но притронуться к себе я ему не позволю.

Мы ещё слишком мало знакомы.

– Выключи свет, мне нужно снять халат.

– Я бы не хотел пропустить это действо.

– И не мечтай!

– Это бы благотворно повлияло на моё выздоровление.

Подхожу к настольной лампе и шлёпаю ладошкой по выпуклой чёрной кнопке. Комнату тут же накрывает мгла, и я поспешно срываю с себя шифоновый халатик.

Никита издаёт протяжный вздох на своей половине кровати, и я закусываю краешек губы, чтобы не рассмеяться в голос.

Какой же он интересный. И, несмотря на его наглость, я понимаю, что Никита мне чертовски симпатичен. Иначе бы я, без сомнения, не оказалась в его постели.

Аккуратно сажусь на кровати и, под пристальным взглядом сапфировых глаз, забираюсь под одеяло. Белая полная луна с интересом заглядывает в окно спальни, освещая мерцающим светом всё вокруг, и я быстро натягиваю одеяло до подбородка.

– Спокойной ночи.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на мужчину, лежащего рядом, и закрываю глаза, затаив дыхание. Надеюсь, что Никита сдержит слово и не станет приставать ко мне, дав время привыкнуть к себе.

– Сладких снов, Милочка.

Слышу нежный бархатный голос и радостно зажмуриваюсь.