26

Мила

*****

Отчаянно морщусь, пытаясь увернуться от золотистых лучей солнца, проникающих в спальню, и приоткрываю глаза. Вспомнив, что ночью я перебазировалась в гостевую спальню, спасать от бессонницы Купцова, я начинаю испуганно озираться. Но присутствия мужчины в комнате не наблюдается.

Очень странно. Куда он мог деться?

Этой ночью мы действительно спали, несмотря на то, что нас, совершенно точно, тянуло друг к другу. Но Никита – человек слова, не посмел ко мне даже притронуться, тем самым завоевав расположение и доверие.

На рассвете я сама решила прижаться к нему, но Купцов неожиданно отстранился, сдвинувшись на самый краешек просторного ложа. И в итоге мне пришлось оставить мужчину в покое – ну, не ночевать же ему из-за меня на полу?

Нашариваю под кроватью пушистые тапочки и, накинув на плечи шифоновый халатик, начинаю спускаться по лестнице в гостиную, ожидая увидеть мужчину перед телевизором. Но и там, на мягком диване гостя не оказалось.

Неожиданно…

Ледяная змея ужаса медленно стала заползать в душу, опутывая меня с ног до головы липким потом. Но, неожиданно, мой нос уловил едва различимый запах выпечки, доносившийся с кухни.

Что же это?

Направляюсь на кухню, отчаянно надеясь, что мне не чудится этот запах вкусняшек, и останавливаюсь на пороге. Возле плиты стоит Никита и жарит на сковороде тонкие румяные блинчики, которые источают потрясающе вкусный аромат.

– Доброе утро. Уже проснулась?

Киваю.

– А я решил тебя не будить. Вот, завтрак решил приготовить.

– Ты умеешь печь блины?

– А чего там уметь? Я считаю, что любой мужик, у которого есть руки, должен уметь не только деньги зарабатывать, но и баловать свою женщину завтраком.

Улыбаюсь.

При упоминании Купцова, что я являюсь его женщиной, внизу живота неожиданно теплеет, разливая блаженство по всему телу. Но, надо собраться и взять себя в руки.

– Тогда я умоюсь и вернусь, чтобы позавтракать.

– Хорошо, я тебя жду.

Никита обаятельно улыбается и ловко подкидывает блестящий блинчик вверх. Тонкое кружевное тесто умудряется перевернуться в воздухе и тут же шлёпается обратно на раскалённую сковороду, издавая призывное шипение.

Пальчики оближешь!

Прикрываю дверь кухни и, улыбаясь мечтательной улыбкой, начинаю подниматься по лестнице наверх. Папа тоже любил побаловать нас с мамой чем-нибудь вкусненьким по выходным. Но, так как он не любит готовить, то обычно это были свежеиспечённые булочки с маком и сахаром, купленные в ближайшей булочной. Но даже это казалось маме необычайно романтичным.

Вспомнив об отце, я закусываю нижнюю губу, и смотрю на своё отражение в зеркале. Он, наверняка, очень беспокоится обо мне, ведь мы не виделись со дня моего бракосочетания.

Однако Юрий наверняка рассказал ему, что видел меня совсем недавно на квартире Одинцова, и что со мной всё в порядке. Он же не смог бы утаить такую важную информацию. Уж не настолько он плохой человек.

За время своего исчезновения я неоднократно порывалась позвонить отцу и сказать ему, что со мной всё хорошо, но каждый раз останавливалась из опасения, что меня тут же отследят по этому звонку.

Из этих же соображений я вообще отказалась включать мобильный. Мало ли. На фирме у Митрофанова хватает разных специалистов, а я вовсе не хочу, чтобы мой звонок запеленговали.

Опасно.

Но сейчас я могу попросить мобильный телефон у Инны или Никиты, чтобы сделать этот важный для меня звонок самому близкому человеку на Земле, который, без сомнения, с ног сбился в поисках меня.

Быстро переодеваюсь в платье-рубашку, которое купила Инна специально для меня в ближайшем супермаркете, и, забрав волосы на затылке в высокий хвост, выхожу из своей комнаты.

*****

– Вот, накладывай. Не знал, с чем ты любишь есть блины, захватил и клубничный джем, и сгущёнку.

Никита подает мне блюдце, заглядывая в глаза, и я буквально млею от этого сильного, уверенного взгляда. Вот таким, в моём понимании, и должен быть настоящий мужчина – сильный, наглый, уверенный. Эти же черты характера есть и у Митрофанова, но он вдобавок ещё эгоистичный и жестокий. А ещё Юрий Александрович жуткий бабник, трахающий всё, что попадётся под руку.

Или под другое место.

А это я уже терпеть не намерена.

Купцов же спокойный, способен сопереживать другому, и очень нежный. А от одного взгляда его сапфировых глаз у меня начинает громко стучать сердце, как несущаяся по путям электричка.

Неужели, влюбилась?

Ведь именно такими качествами обычно обладал принц во всех сказках и любовных романах, которыми я зачитывалась с раннего детства.

Хлопаю ресницами, исподлобья смотря на своего собеседника.

– Спасибо. Я съем любые блины. Главное, что ты их приготовил для меня.

– Ну, не только. С твоего позволения, я и сам ими позавтракаю.

– Конечно.

Расплываюсь в улыбке, понимая, что это шутка, и тут же вспоминаю о том, что хотела позвонить отцу. Никита ведь не откажет мне в телефонном звонке?

– Никита, я могу тебя попросить об одной услуге?

– Конечно.

– Ты можешь мне дать свой мобильный телефон? Я хочу позвонить папе, ведь я не общалась с ним с той самой ночи.

Я многозначительно распахиваю глаза, но мужчина извиняющее разводит руками, и я понимаю, что он не сможет мне ничем помочь.

– Прости, Эмилия, не могу. Мой телефон остался в квартире. Сотрудники «Скорой помощи» не подумали о том, что мне может понадобиться смартфон, и я тоже остался без средств связи, как и ты.

– Блин.

– Может быть, попросить Инну купить телефон с левой сим-картой? Это было бы удобно.

– Слишком долго ждать.

Горестно поджимаю губы, понимая, что Никита не виноват ни в чём и тут слышу шум подъезжающего автомобиля. Быстрее лани я подбегаю к панорамному окну и, выглянув во двор, с облегчением выдыхаю – это Инна.

Странно.

Она говорила, что не посетит нас на выходных. Неужели, что-то случилось? Что-то важное?

– Привет!

Хозяйка дома небрежно скидывает грязные ботиночки в прихожей и, перешагнув через грязно-мутную лужу, растекающуюся на полу, бодрым шагом входит в гостиную.

– О, вы вместе завтракаете? Отлично! Значит, не поубивали друг друга и всё у вас хорошо, да?

– Конечно.

– Может, вы и спали вместе?

Инна хитро прищуривается, а я, покраснев как перезрелый помидор, опускаю взгляд в пол.

– Конечно вместе. Куда я отпущу эту красавицу?

Никита подмигивает мне, и ободряюще берёт за руку, поглаживая ладонь большим пальцем правой руки.

– Отлично. Рада за вас. Я к вам на десять минут заскочила, новости рассказать.

Напрягаюсь, испуганно глядя на Аморалову, а девушка, схватив тонкими пальчиками ароматный блинчик, начинает вываливать на нас свежие новости.

– Муженёк твой, Милочка, не соврал. У него действительно появилась новая бабёнка.

Хмурюсь, закусывая нижнюю губу:

– Меня это не интересует.

– И всё же. Я считаю, что ты должна быть в курсе. Сегодня ночью он улетел на Сейшельские острова со своей секретаршей.

– Ну, мало ли какие у них дела.

– Какие дела, дорогая? У Юры только одно дело в жизни – перетрахать как можно больше баб.

Содрогаюсь от очередной неприятной информации и исподлобья смотрю на Никиту. Тот, как ни в чём не бывало, намазывает сгущёнку на блинчик, абсолютно не интересуясь нашим разговором.

– Поэтому, я окончательно решила выбросить Митрофанова из своей жизни. Сегодня записалась в салон на различные процедуры, а на завтрашний вечер забронировала столик в ресторане. Расскажу Егору, что беременна.

– Правильное решение, умничка.

– Жутко волнуюсь, конечно. А вдруг, он не поверит?

– Будь убедительна.

– Ладно.

– Ты раздобыла справку о сроке беременности, на всякий случай?

– Пока нет. Если у мужа возникнут подозрения, то сразу же сделаю её.

Инна широко улыбается, и машет Купцову рукой:

– Никит, хватит есть. Я вам там кое-что привезла из магазина, чтобы вы не умерли с голоду за два дня.

– Мы будем питаться любовной пищей.

– Романтик? Неплохо, но кушать хочется всегда. Сможешь принести пакет из машины? Он не тяжёлый.

Мужчина поднимается со стула, а я ойкаю, понимая, что ему не следует перенапрягаться – он ещё слишком слаб.

– Донесу. Я потихоньку.

– Ну и чудесно.

Аморалова дожидается, пока Купцов исчезнет из виду и хватает меня за руку, облизывая пересохшие губы:

– Ну, как у вас с ним?

– Ты о чём?

– Ну, любовь-морковь, все дела?

Киваю.

Совершенно не представляю, какие подробности от меня хочет услышать Инна, да я и не собираюсь ей ничего рассказывать.

– Какая же ты скрытная! Ну, ничего. Там в пакете и для вас кое-что есть интересное.

– Что?

– Увидишь.

Бывшая любовница моего супруга подмигивает левым глазом и расплывается в довольной улыбке, сканируя мою недоумённую физиономию.

Я вижу, что она уже готова уйти, но мне не терпится позвонить отцу. Хотя бы сообщить ему, что со мной всё в порядке. А Инна – единственный человек, у которого я на настоящий момент могу попросить телефон.

– Инна, дай мне свой смартфон, пожалуйста.

– Зачем?

– Хочу позвонить отцу.

Русоволосая красотка согласно кивает и, тряся мелодично позвякивающими серьгами, вынимает из сумочки усыпанный стразами, телефон.

– Ради Бога.

– Спасибо!

Хватаю пальчиками смартфон и быстро набираю заветный номер, который я помню наизусть. Сердце гулко стучит в районе желудка, и я понимаю, что сейчас, наконец-то, услышу голос папы.

Но бездушный голос оператора разбивает все мои надежды, отвечая, что абонент временно недоступен.

Сбрасываю вызов, возвращая смартфон хозяйке.

– Не берёт трубку?

– Не доступен.

– Бывает. Может, в метро спустился.

– Папа не ездит в метро, там ему душно и укачивает.

– Ну, может, тоже улетел отдыхать.

Аморалова ободряюще похлопывает меня по плечу, но червячок тревоги в моей душе никуда не исчезает. Отец никогда не отключает мобильный. Даже ночью он на связи, уж я-то это точно знаю.

Что могло случиться?

– Не переживай. Если тебе нужен телефон, ты всегда можешь воспользоваться стационарным.

– Он тут есть?

– Ну да, в моей спальне. Неужели не видела?

– Я туда не заходила.

– И зря, между прочим. В шкафу есть полно одежды, которой ты можешь при желании воспользоваться, ведь размеры у нас с тобой совпадают. К спальне пристроен небольшой кабинет, и там стоит телефон.

– Он работает?

– А почему нет? Я регулярно оплачиваю все счета.

Ошарашено киваю, решая чуть позже обязательно наведаться в заветную комнату, и нежно обнимаю Инну.

Кто бы мог подумать, что я так прикиплю душой к любовнице своего мужа?

Даже странно.

Но Аморалова, не смотря на свою горячность, оказалась очень добрым и чутким человеком, способной придти на помощь совершенно незнакомым людям. Сначала вот меня из самого пекла вытащила, а затем и Никиту приютила.

И всё это безвозмездно.

В прихожую входит Никита с небольшим пакетом в руках и кидает на хозяйку дома вопросительные взгляды:

– Ты уверена, что нам это понадобится?

– А что, ты уже засунул в пакет свой любопытный нос?

– Конечно.

– Ну и ладно. Дерзай.

Красотка чмокает меня в щёчку и, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов, уносится прочь. Я кошусь на пакет, который мужчина доставил из багажника Инны, и вопрошаю:

– Что в нём?

– Сама открой. Тебе будет интересно.

В голосе Купцова слышится неприкрытая ирония, и начинаю выкладывать на стол покупки. Бутылка белого вина, пачка апельсинового сока, несколько ароматических свечей, сыр, гроздь винограда, миндальное масло для массажа и упаковка презервативов.

– Ой.

Смущённо отбрасываю пачку презервативов, словно это ядовитая змея и покрываюсь красными пятнами. Ну, Инна, ну выдумщица!

– И кто ей сказал, что нам понадобятся презервативы?

Никита подходит почти вплотную, сверля меня своими сапфировыми глазами, и я быстро сглатываю вязкий комок, стоящий в горле. Моё тело вибрирует от того, что этот мужчина стоит так близко ко мне, непозволительно близко. И вот он уже нежно проводит своим мозолистым пальцем правой руки по моей щеке, оставляя на коже раскалённый ожог.

– Не знаю. Зачем они нам?

Пожимаю плечами, пытаясь сбросить с себя оцепенение, и шумно втягиваю носом воздух. Мои щёки горят, как будто мне дали пощёчину и я не свожу взгляда с губ Никиты.

– Не нужны.

Купцов неожиданно кивает, соглашаясь со мной, и из моей груди вырывается стон – то ли разочарования, то ли облегчения. Я никак не могу понять, чего хочу сама, ведь мои мысли лихорадочно путаются, находясь так близко от этого рыжебородого пирата.

– Правда?

– Конечно. Ведь я хочу от тебя ребёнка. Так к чему нам эти ненужные преграды?

Делаю рваный вздох, чуть наклоняя голову, и пытаюсь понять – не послышалось ли мне всё это?

Никита с нажимом проводит пальцем по моим губам, чуть приоткрывая их, и я с наслаждением вижу, как загораются в его глазах сексуальные огоньки. Мои ладошки мигом потеют, и я инстинктивно провожу ими по бёдрам, пытаясь одновременно успокоить отчаянно бьющееся сердце.

– Ты любишь массаж?

– Что?

Смотрю в его синие глаза, которыми он без сомнения свёл с ума не одну представительницу женского пола, и пытаюсь сконцентрироваться на вопросе.

– Ну, не зря же Инна купила масло для массажа. Надо бы его использовать в деле, как ты считаешь?

– Возможно.

– Идём! Здесь было бы уместнее взять тебя на руки и отнести в спальню, но, как ты понимаешь, я ещё не готов на подобный подвиг.

Сапфировые глаза Купцова смеются, а я, подталкиваемая в спину сильными властными руками, начинаю подниматься по лестнице в спальню. У меня нет ни ужаса, ни отчаяния, ни мыслей о побеге и я понимаю, что я тоже хочу, чтобы это всё наконец-то случилось.

Именно сейчас.

Именно с ним.

– Можно, я сам тебя раздену?

Глухой баритон за спиной заставляет меня покрыться мурашками, и я спокойно киваю, осматривая широкую кровать, на которой мы вместе провели спокойную ночь.

Сильные руки Никиты очень бережно развязывают узелок на поясе, а затем, одним движением, срывает с меня платье. Я зажмуриваюсь, сгорая от стыда совсем как тогда, в его квартире.

– Это будет просто массаж, не переживай.

Моё тело кричит, что я согласна не только на массаж, а трусики мгновенно становятся влажными от нарастающего возбуждения.

Укладываюсь на живот, аккуратно убирая волосы с обнажённой спины, и прикрываю глаза. В воздухе плывёт запах миндаля, и я понимаю, что Никита действительно собрался делать мне массаж.

И только?

Ощущаю горячие ладони на своих плечах и закусываю губу. Этот массаж превратится в пытку, если Никита не попытается свести всё, наконец, к интимной близости.

Потому что я уже его хочу.

Очень…