Глава 12

– Сегодня по плану еще кое-что... – голос Марка звучит так сладко, что у меня по спине пробегают мурашки. Но я не собираюсь сдаваться.

– Нет.

– Ты даже не дала мне договорить, – он притворно обижается, но в его глазах – тот самый опасный блеск, который я уже научилась распознавать.

– Не надо. Я знаю, что ты хотел сказать.

– Ну и что я хотел сказать?

– «Ночь в одной постели», – передразниваю его. – Это бред. Даже для бабушек.

Марк заходит в дом следом за мной, небрежно скидывая туфли.

– А что такого? – он расстегивает воротник рубашки, и я насильно отвожу взгляд. – Мы же взрослые люди.

– Именно поэтому!

– Ты боишься, что не сможешь себя контролировать?

Я замираю с одной туфлей в руке.

– Что?!

– Ну знаешь... – он делает два шага ко мне, и я отступаю, пока не чувствую за спиной стену. – Я ведь очень привлекателен.

– Ты невыносим!

– Но симпатичен.

– Марк!

Он ставит руку на стену рядом с моей головой и наклоняется. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то еще – опасным и манящим.

– Ну что, Ника, – шепчет, вынуждая мое сердце бешено колотиться в груди. – Сколько фото нам нужно сделать? Три? Пять?

– Я...

– Может, просто одно? – его губы почти касаются моего уха. – Но очень убедительное.

Я резко отталкиваю его.

– Хватит!

Марк отступает, но его ухмылка никуда не исчезает.

– Ты покраснела.

– Это от злости!

– Конечно, конечно.

Я бросаю в него подушку с дивана.

– Вот план: мы делаем одно фото в одной кровати, в пижамах, с чашками чая. И все!

– Скучно, – вздыхает он.

– А потом ты уезжаешь, а я – иду в свою комнату!

– Но бабушки хотят романтики.

– Бабушки сошли с ума!

А баб Лида и вовсе прописалась, что ли, у Марты? Уж лучше бы дома была, не пришлось бы мне тут краснеть, как помидор перед Волковым.

Марк вдруг становится серьезным.

– А если... это не только для бабушек?

Тишина.

– Что?

– Ника, – он смотрит мне прямо в глаза. – А если я хочу, чтобы это не было фальшивкой?

Мое сердце замирает.

– Ты...

– Я.

– Ты издеваешься.

– Ни капли.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног.

– Марк, мы же... это фикция...

– А что, если нет?

Он снова приближается, но теперь без шуток, без подколов.

– Я не хочу играть, – говорит тихо. – По крайней мере, не в это.

Я не могу дышать.

– Мы... мы должны сделать фото, – лепечу, едва шевеля губами.

– Да.

– И... и все.

– Если ты так хочешь.

Но когда его рука касается моей, я понимаю – ничего не закончится на фото.

– Мне кажется, пора заканчивать этот фарс. Давай придумаем что-нибудь. Надоело, – проговариваю жалобно.

– Например? – в глазах мужчины мелькает неподдельный интерес.

– Сбежим.

– Сбежим?

– Да, сбежим. Сколько можно?

Я скрещиваю руки на груди и делаю свою самую решительную мину.

– А как же фото?

– Нет, Марк. Никаких фото. Никаких постановочных ужинов при свечах. Никаких трогательных постов в соцсетях с хэштегом #СвадьбаВека. Это уже перешло все границы.

Он поднимает бровь, изогнув ее с таким мастерством, будто только что закончил трехгодичный курс по бровной акробатике. Изучает меня, как редкий вид бабочки, пойманный в его роскошном саду.

– Ты серьезно? То есть, вот прям совсем серьезно? Никаких «передумала»? Никаких «ой, Марк, а может, все-таки сделаем пару фоточек для бабушек»?

– Абсолютно! – я хватаю со стола блокнот, исписанный рецептами бабушки Лиды, и вырываю чистый лист. Беру ручку, которая, кажется, еще помнит чернила времен динозавров. – Составляем план. Во-первых, транспорт. Без транспорта побег – это просто прогулка до ближайшего кафе.

– У меня Porsche в гараже, – предлагает Марк, словно это самое очевидное решение всех мировых проблем.

Я фыркаю.

– Слишком заметно. Нам нужно что-то неприметное. Что-то, что не привлечет внимание даже сонной мухи.

Марк пожимает плечами, изображая вселенскую усталость.

– Ладно, тогда велосипеды. В сарае у твоей бабули я два видел. Один с корзинкой, другой без. Выбирай.

– Отлично! – начинаю строчить список, словно пишу завещание. – Велосипеды, деньги наличными (желательно не мелкими купюрами), смена одежды…

– Погоди-ка, – Марк вырывает у меня блокнот, чуть не оторвав страницу. – Ты действительно планируешь удрать на велосипедах накануне нашей фиктивной свадьбы?

– Именно так! – бросаю уверенно. – В целом, мы можем сбежать по отдельности. Зачем вместе?

– А как же твой дом с оранжереей?

Сникаю.

Вот умеет он одной фразой все настроение испортить.

Марк смотрит на меня, прищурившись.

– Ты серьезно сейчас про побег? Или ты просто набиваешь цену, а на самом деле мечтаешь сфотографироваться со мной?

Я закатываю глаза.

– Да я скорее буду позировать с чучелом медведя, чем еще раз натянуто улыбаться на камеру рядом с тобой.

– Обидно, знаешь ли, – притворно вздыхает Марк. – Я-то думал, тебе нравится моя безупречная харизма.

– Твоя харизма как дешевый одеколон – слишком навязчивая, – отрезаю я. – Ладно, забудь про побег. Это была минута слабости. Давай лучше позвоним бабушкам и поставим им ультиматум.

– Ультиматум? Это интересно, – в глазах Марка загорается озорной огонек. – И какой же?

Я выхватываю из его рук телефон и набираю номер бабушки Лиды.

Жду. Отвечает.

– Или никаких фотоотчетов, или никакой свадьбы! – выпаливаю, как только бабушка берет трубку. – С нас хватит! Мы взрослые люди и сами разберемся, как нам готовиться к свадьбе!

Марк, стоя рядом, сдавленно хихикает. Я бросаю на него испепеляющий взгляд и переключаю на громкую связь.

Бабушка Лида, немного ошарашенная моим напором, начинает лепетать что-то про «традиции» и «семейные ценности». Я передаю трубку Марку.

Баба Лида – Марте.

– Бабуль, мы вас очень любим, – начинает он своим самым сладким голосом. – Но Ника права. Мы сами решим, как нам жить. Так что, или вы доверяете нам, и мы тихо-мирно готовимся к свадьбе, или… – он делает драматичную паузу – …или вы нас на этой свадьбе не увидите.

Внимательно слежу за выражением лица Марка, замечаю, как его лицо вытягивается от удивления.

– Что такое? – спрашиваю нетерпеливо, едва он вешает трубку.

– Они… – мужчина шумно сглатывает. – Их знакомая из ЗАГСа нашла для нас окно. Через три дня…