Глава 11

Марк

Балет.

Твою ж налево, балет.

Я стою перед театром, втиснутый в проклятый смокинг, и чувствую себя полным идиотом.

На мне накрахмаленная рубашка, которая душит, галстук, который мне осточертел еще в тот момент, когда я его завязывал, и туфли, от которых к вечеру у меня, несомненно, сотрутся ноги в кровь.

А все потому, что в том дурацком списке бабушек значится пункт: «Совместное посещение балета».

Вероника появляется как видение – в каком-то воздушном голубом платье, с волосами, уложенными в сложную прическу, и с глазами, сияющими от восторга.

– Ты выглядишь... – начинает она, оглядывая меня.

– Как клоун? – подсказываю.

– Я хотела сказать «элегантно», но если тебе больше нравится первый вариант...

– Я ненавижу балет, – сообщаю ей, пока мы идем к входу.

– Это заметно, – она усмехается. – Ты хмуришься, как будто идешь на казнь.

– Потому что так и есть.

– Ой, перестань, – она хлопает меня по руке. – «Лебединое озеро» – это прекрасно!

– Да, особенно когда мужчины в обтягивающих колготках прыгают по сцене.

– Марк!

– Что? Это же правда!

Она закатывает глаза, но я замечаю, как ее губы дрожат от сдерживаемого смеха.

Зал театра переполнен. Мы занимаем свои места.

– Ты хотя бы знаешь, о чем этот балет? – шепчет Вероника, пока оркестр настраивает инструменты.

– О лебедях, – отвечаю недовольно.

– Гениально.

– Спасибо.

Занавес поднимается. Начинается какая-то возня с принцем, злым магом и, собственно, лебедями. Я честно пытаюсь вникнуть, но через пятнадцать минут мое внимание рассеивается.

– Они что, все время будут просто... кружиться? – спрашиваю шепотом.

– Это называется «па-де-де», – шипит Вероника.

– Это называется «мне скучно».

Моя ненаглядная невеста пинает меня ногой.

Я зеваю.

Демонстративно.

А потом еще громко прокашливаюсь.

На нас оборачиваются несколько возмущенных зрителей.

– Марк! – Вероника сжимает мою руку так, что у меня немеют пальцы. – Если ты не перестанешь, я тебя придушу.

– Тогда мне хотя бы не придется смотреть второй акт.

Она издает звук, средний между фырканьем и стоном.

Во время антракта Вероника тащит меня в буфет – «чтобы не уснул».

– Ну как тебе? – спрашивает, настойчиво всовывая мне в руки стакан с кофе.

Из ее рук? Еще раз? Да ни за что!

– Я все еще жив, если ты об этом.

– Ты невыносим.

– Это моя врожденная черта.

Она собирается что-то ответить, но вдруг ее лицо озаряется улыбкой.

– Ого! – восклицает удивленно. – Это же Артем!

Я оборачиваюсь и вижу высокого парня в обтягивающей балетной одежде (я не буду называть это «костюмом», потому что это просто белая майка и те самые колготки).

– Вероника? – у него такой восторженный голос, будто он только что выиграл в лотерею.

Они бросаются друг к другу в объятия.

Я стою и смотрю на это представление с каменным лицом.

– Мы в детстве дружили! – объясняет Вероника, наконец, отлипнув от этого... Артема.

– Да, – улыбается он. – И не только в детстве.

Что?

– Ой, – хихикает Вероника. – Не преувеличивай, Тем.

Моя рука сама собой обвивает ее талию.

– Дорогая, – говорю сладким голосом, – ты же представишь меня своему... другу?

Девушка вскидывает брови.

– Артем, это Марк. Мой жених.

– Жених? – Артем выглядит так, будто я только что плюнул ему в тапочки.

– Да, – я улыбаюсь. Широко. Оскалом. – Мы очень счастливы.

– Поздравляю, – говорит, натянуто улыбаясь. – Никусь, может, как-нибудь встретимся, выпьем кофе?

Никусь? Че?

– У Вероники нет времени на пустое времяпрепровождение, – пригвождаю категорично.

Тишина.

Вероника давится моим кофе, который решила выпить, чтоб не пропадал.

Артем краснеет.

– Марк! – шипит Вероника.

– Что? Тебе некогда, у нас сегодня по плану ночь в одной постели, а через несколько дней свадьба. Приглашать не будем, места в ресторане уже забронированы, – отбриваю это балетное чудо и собственническим жестом увожу Веронику, даже не дав ей попрощаться.

Вообще никакого ресторана нет и в помине.

– Ты оскорбил солиста театра! – шипит на меня рассерженно.

– Ну, если это солист, то я – прима-балерина.

Вероника поворачивается ко мне, сверкая глазами.

– Ты... ты...

– Я что?

– Ты ведешь себя как ревнивый муж!

– Я просто играю свою роль, – пожимаю плечами.

– Это была не игра!

– А что тогда?

Она открывает рот, но звонок на второй акт прерывает ее.

После балетной пытки мы едем домой.

По дороге в такси Вероника сначала молчит, потом не выдерживает:

– Не ожидала, что ты так мастерски изображаешь собственнический инстинкт.

Я смотрю в окно.

– Это просто игра.

– Уверен?

– Просто не хочу, чтобы с моей невестой кто-то заигрывал.

– Твоей «фиктивной» невестой, – поправляет Ника.

Ника… Как интересно звучит сокращенная версия ее имени. Необычно.

– Не имеет значения.

– Марк...

– Да? – всеми силами стараюсь казаться равнодушным.

Тишина в машине становится густой, как тот проклятый соус со вчерашнего ужина. Я продолжаю смотреть в окно, но вижу только отражение Вероники – её сжатые губы, нахмуренные брови, пальцы, нервно теребящие подол платья.

Ника…

Зачем я вообще о ней думаю?

Это же Вероника. Колючая, раздражающая, невыносимая Вероника с её дурацкими цветами и вечной верой в какую-то ерунду.

Но почему-то сейчас, когда она сидит в полуметре от меня, пахнущая чем-то цветочным и дорогим, мне вдруг вспоминается, как её пальцы дрожали, когда она вытирала тот соус с моей щеки.

– Ты опять хмуришься, – её голос вырывает меня из мыслей.

– Это моё обычное выражение лица.

– Нет. Обычно ты выглядишь просто скучающим. Сейчас – будто пытаешься решить уравнение с тремя неизвестными.

Я поворачиваюсь к ней.

– А ты разбираешься в математике?

– Только в той, что касается подсчёта лепестков, – она улыбается, и в уголках её глаз собираются смешные почти незаметные морщинки.

– Знаешь, – говорю задумчиво, – этот твой Артём...

– Бывший Артём, – поправляет она.

– Не важно. Он тебе действительно нравился?

Она задумывается, и почему-то мне хочется, чтобы она сказала «нет». Чтобы засмеялась и назвала его балетным идиотом.

– В шестнадцать лет – да, – наконец отвечает она. – Он был красивый, талантливый... и совершенно пустой, как оказалось.

Я чувствую, как что-то внутри меня разжимается.

– Вы встречались? – сам не знаю, зачем продолжаю этот допрос.

– Можно и так сказать. Хотя ничего серьезного не было в этом. Да и что могло быть серьезного в шестнадцать? – наивно улыбается.

Такая смешная, как ребенок.

Будто в другом мире живет и не знает, что некоторые родить в этом возрасте успевают.

Но не Вероника. Она другая. Чистая такая, правильная, что ли.

– А сейчас?

– Сейчас? – она смотрит на меня, и её глаза кажутся тёмными в полумраке такси. – Сейчас мне нравятся другие типажи.

– Какие же? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал просто и непринужденно.

А сам жду ее ответа, затаив дыхание.

– Ну... – она притворно задумывается. – Циничные. Саркастичные. Немного занудные.

– Звучит ужасно.

– Да, – Ника смеётся. – Но в этом есть своя прелесть.

Такси останавливается у дома бабы Лиды. Я расплачиваюсь, пока Вероника выходит на тротуар, поправляя своё дурацкое воздушное платье.

– Марк, – вдруг говорит она, когда я присоединяюсь к ней. – Ты сегодня...

– Что?

– Ничего.

Она поворачивается и идёт к дому, а я остаюсь на секунду, глядя ей вслед.

Циничные. Саркастичные. Немного занудные

Я догоняю её у двери.

– Ты, кажется, забыла. Сегодня по плану еще кое-что…