Глава 14

Василиса

Щека Ярослава горячая и слегка колючая лежит в ладони. Мое сердце колотится с оттяжкой, и я знаю, что оно дурное просится к нему. Но как мне с этим жить? Я просто не могу снова, поджав хвост, вернуться в дом Ярослава, делать вид, что все у нас нормально и ждать, что с моими чувствами и желаниями будут считаться.

— Я поговорю с врачом и сразу поедем домой, — он прижимается губами к моей руке, а у меня внутри все так горит, что сложно вдохнуть на полную, — Все хорошо, маленькая.

— Нет, не хорошо! — срываюсь истерично. Нахожу в себе силы поднять онемевшую руку и переложить ее ближе к телу, — Я никуда с тобой больше не поеду. В этом нет необходимости.

— Тебе стоит мне объяснить… — он вглядывается в мои глаза и, как всегда, давит интонацией.

— Я упала и поранилась, пока тебя рядом не было, — горько усмехаюсь, — И теперь у меня болит. Везде.

— Везде? — он непонимающе сдвигает брови, — Это аллегория какая-то?

Отвечать ему у меня нет желания и я просто прикрываю веки.

Дверь палаты хлопает. Я слышу новые голоса.

— Спит? — узнаю своего врача.

— Нет, — отвечаю ей сама и немного приподнимаюсь.

— Вы — муж? — она скользит строгими глазами по Ярославу.

— Да.

— Нет, — я перебиваю его. Он бросает на меня тяжёлый взгляд.

— Вам звонил Громов… — возвращает Ярослав внимание лечащей себе.

— Я помню, — она отмахивается, и он застывает от непривычного пренебрежительного отношения.

Эта сцена вызывает во мне неконтролируемое удовольствие. Невкусно тебе, дорогой, когда ты не всесилен?

— Что тут у нас, — врач подходит к капельнице и регулирует подачу лекарства, — Физически нет никакого повода в вашей дальнейшей госпитализации. Не тошнит? — тёплые пальцы ощупывают мой лоб и затылок.

— Нет, — я качаю головой.

— Это хорошо. Сейчас глюкоза докапает и можете собираться. За выпиской — завтра. От вас, как от мужа, — она поворачивается к Ярославу, — Ответственный щадящий постельный режим. И отсутствие негативных эмоций.

— Организуем, — он кивает, а я едва сдерживаюсь от сарказма. Ты-Буров для меня и есть одна сплошная негативная эмоция.

— Ну и прекрасно. Можете пока побыть с супругой, я загляну в конце обхода, — лечащая выходит в коридор.

— Не муж, значит, — Ярослав недобро прищуривается, берет стул и садится возле изголовья кровати, — Я расстрою тебя, родная. Другого у тебя не будет никогда. И, может быть, для этого очень поздно, но я готов это обсуждать, — он усмехается.

— Зато я решила, что теперь свободна, — говорю уверенно, а сама внутри дёргаюсь.

— Вот как? — оскаливается Ярослав, достаёт из кармана вибрирующий телефон и, кажется, на секунду задумывается отвечать или продолжить общение со мной. Всё-таки принимает вызов.

— Слушаю, Алексей, — его взгляд леденеет.

— Яр мы нашли Георгия. Ты был прав, регистрация на новый паспорт, — слышу в трубке взволнованный голос своего утреннего охранника.

Подскакиваю, понимая, что Гоша не успел улететь и дела его будут плохи. Ярослав сейчас ни в чем разбираться не станет, а потом будет сильно жалеть о своих кардинальных решениях с горяча. У меня начинают шевелиться волосы. Есть только один шанс спасти этих людей — не дать им встретиться любым способом. Гоша должен улететь, а Ярослав — остыть. Поднимаюсь ещё выше на кровати и хватаю мужа за рукав.

— Ярослав, — жарко шепчу, — Клянусь выполнить твое любое желание, только дай ему сейчас уехать! Пожалуйста!

Мой муж тормозит.

— Подожди, Лех, — прикрывает трубку рукой.

Долго сверлит меня глазами, мне уже кажется, что я ошиблась, и прямо сейчас он мне откажет, совершив непоправимое. Нервно сглатываю. Но Ярослав кивает.

— Хочу дать шанс нашей семье, Вася, — со злостью сжимает челюсти, втягивая воздух, — Нормальную жизнь. Начать сначала. И услышать ту информацию, которую, я вижу по твоим глазам, ты знаешь.

Закусываю губу и киваю.

— Отпусти его. Я расскажу, обещаю. Только дай мне время, — сердце екает, потом ещё раз и срывается в скач. Ярослав бережно отцепляет мои руки от своего рукава. Ну вот, молодец, Василиса, я мысленно даю себе затрещину побольнее, провожая глазами встающего со стула мужа и отмечая про себя, как он все-таки красив. Ты снова нашла повод прогнуться.

— Алексей, — Ярослав чеканит каждый слог , возвращаясь к разговору, — Проследи, чтобы Георгий улетел как можно дальше от России. Оставь ему свой телефон и скажи, что я хочу иметь возможность с ним связаться. Иначе все равно найду. Я так решил, — скидывает звонок и гипнотизирует меня, — Слушаю тебя, жена моя.

Ярослав

Брат с ухмылкой наблюдает, как я второпях подписываю документы.

— Ну чего тебе? — не выдерживаю.

— На свидание к собственной жене спешишь? — он хмыкает. Кидаю на него в ответ грозный взгляд, — Ты не отвлекайся. Опоздаешь- ждать не станет, — он с ехидной улыбкой кивает, а я со стуком кладу ручку на стол.

— Ну ка вспомни… — я прищуриваюсь, — Кто две недели овсянку на воде жрал и свекольник на ужин в палате на шестерых?

— Жрал… — задумчиво.

— Что? Не оценила?

— Больше… — он вздыхает, — Направление указала.

— Правильно сделала! — на пару секунд замолкаю и сдаюсь, — А мы во вторник на балет ходили…

Скрещиваем с ним ехидные взгляды и начинаем ржать.

Дверь открывается. В кабинет входит секретарша с подносом. Миша старается держаться, пока Ника расставляет чашки и блюдца.

— Ой не могу, — он срывается в новый приступ смеха и делает вид, что вытерает слёзы, — И что смотрели?

— Да хрень какая-то! — отмахиваюсь, — Помню, что меня весь спектакль галстук душил, а эта лебедь в пачке два часа из одного конца сцены в другой танцевала.

Ника подозрительно хрюкает в кулачок и под моим свирепым взглядом смывается из кабинета.

— Твоя жена так издевается или ей правда нравится? — Миша вскидывает брови.

— Правда, я думаю, — ставлю последнюю пару подписей и отдаю брату документы, — Вася решила в этом институте на заочку перевестись и поступить консерваторию.

— Не много ты ей свободы позволяешь?

— Парни круглосуточно пасут, а в остальном… Тут, брат, очень тонкий момент, — я поднимаюсь с кресла и убираю свои папки в сейф, — Хочу ее любви и преданности целиком. Чтобы прям в рот смотрела. А больше ничем не возьмёшь. По финансам — ей Королев банковскую ячейку золота оставил.

— Бедааа… — со смехом тянет брат, — Ребёнок? — добавляет уже серьезно.

— Это жестоко, — я пожимаю плечами, — Хотя специально тормозить не буду.

— Все бабы хотят детей от своих мужиков, Ярый, не тупи.

— Да не туплю я! Чтобы заводить детей нужно хотя бы спать вместе! — с психом захлопываю дверцу сейфа.

— Так вы вместе не живете, — он с сомнением наклоняет голову, — И даже не трахаетесь?

— Отвали, — оскаливаюсь на него, — Аж яйца сводит. Три недели! Скоро дрочить начну.

— И какая официальная версия воздержания?

— К экзаменам она готовится… Сегодня историю сдаёт. Обещала встретиться.

— Что собираешься делать? — брат задаёт вопрос уже на полном серьезе.

— Да понятия не имею, если честно. Как обычно за женщинами ухаживают?

— Ну цветы, рестораны, побрякушки… Не?

— Ну вот поэтому тебя Марья и послала, — я резюмирую его варианты.

— Окей! — он вскидывает руки, — А ты спроси.

— Хм… Как ты себе это представляешь? Вася, что мне сделать, чтобы ты удивилась? — я с сомнением смотрю на брата, — Она по-любому оценит! — добавляю с сарказмом.

— Знаешь, что я понял, пока в больничке лежал, — Миша расплывается в улыбке, — Вот пока хреново мне было, Марья рядом сидела, словно приклеенная. Как только меня отпускать стало — тут же взбрыкнула и сбежала.

— К чему это ты?

— Нужно, чтобы в Василисе ответственность за тебя проснулась.

— В смысле ногу себе подстрелить? Ты больной, Миха? — я повышаю голос.

— Ты — идиот, Ярый, — брат закатывает глаза, — Да ангину обычную изобрази. Встречу отмени сегодня, скажи чувствуешь плохо себя. Она сама прибежит.

— Звучит как-то стремно…

— Яр, я уверен, что Вася сама хочет вернуться, но просто не знает как. Гордость попроситься не позволяет. Сам знаешь, что хрень всякая долго забывается.

— Это ее выбор, Мих, я пытаюсь с ним считаться…

— Ты вообще уверен, — брат понижает голос, — Что женщинам в жизни нужен выбор? Вот все больше в этом сомневаюсь. Даже больше тебе скажу. Чаще всего, они именно этот выбор мужикам не прощают.

— Хм… — я опускаюсь назад в кресло и откидываюсь, — Думаешь, ждёт, что силой верну?

— Не совсем. Ждёт, что так попросишь и создашь обстоятельства, чтобы не было повода отказать.

— Это просто вынос мозга, — взъерошиваю волосы обеими руками, — Откуда вообще такие мысли у тебя?

— Я днём отсыпался на обезболивающих, а ночью никто думать не мешал, — Миша достаёт из пачки сигарету и протягивает мне.

— Я снова типо бросил, — останавливаю его и подаю зажигалку, — Ну так что дальше с твоими мыслями?

Он глубоко затягиваемся дымом и выдыхает.

— Думал над тем, что если бы Королевой в своё время позволили стать обычной женщиной, наши б руки сегодня были чище, — он снова глубоко затягивается, — А в итоге-повезло только твоей матери. Вопреки всем законам тебя вырастила и замуж второй раз вышла за своего охранника.

— Хочешь сказать, что самое главное женщину не только спасти, но и вовремя пожалеть? — я ловлю ощутимое напряжение.

— Именно, — он щёлкает пальцами, — И не важно, кто спас. Герой тот, кто как раз пожалел. Поэтому, Ярый, забирай домой жену, — он усмехается, — Пока ее не пожалели. И уж тут все средства хороши.

— Да уж… — слова брата неприятно оседают внутри моих мыслей, — Таким макаром… у Гоши были все шансы, что Василиса с ним улетит.

— Да, — качает головой брат, — Что ты решил по поводу него?

— Вернётся через год, если захочет. Там посмотрим…

— Это правильно, не жести, — Миша быстро переводит тяжелую тему и, улыбаясь, подает мне телефон, — Давай, звони жене, — Только хрипи понатуральнее.

— Ну давай попробуем, — нахожу номер Васи и нажимаю вызов.

Василиса

Новый комплект кружевного белья покалывает кожу под сарафаном. И я чувствую себя от этого полной дурой. Пришла к больному мужу, называется. Хорошо, что минералки все-таки купила.

Вот он Ярослав. Сидит за кухонным столом и медитирует над чашкой с горячим чаем. Горло замотано шарфом. Не знаю, с чего Катерина решила, что больное горло — уловка, да ещё и одеться заставила так, будто у меня намечается сексуальный марафон.

— Ты как? — спрашиваю нежно, а Яр шире открывает глаза и делает глоток из кружки, — Говорить больно, да? — он утвердительно кивает и провожает взглядом две бутылки Есентуков, которые я ставлю возле холодильника.

— Температуру мерил? — я подхожу ближе к Ярославу и тянусь рукой к его лбу. Он все также молча перехватывает мою ладонь и целует пальчики.

— Ну перестань, — я вырываюсь из его рук, отмечая, что вроде бы не горячий, — Сейчас тебе одну штуку сделаю. Уже вечером обязательно заговоришь, — направляюсь к холодильнику, достаю пачку молока и наливаю его в чистую кружку, — Я ещё когда в колледже училась, постоянно ангины и тонзиллиты хватала. У всех вокалистов горло слабое. Так что, о больном горле я знаю все, — усмехаясь, ставлю кружку в микроволновку на полторы минуты, — Бормотуха противная, конечно, но никогда не подводила, — жду сигнала, достаю горячее молоко и разбавляю его минералкой.

— Держи, пей маленькими глотками, — ставлю кружку перед Ярославом, а он с сомнением на неё косится.

— Мне уже лучше, — сипит и отодвигает в сторону.

— Так! Ярослав! Тогда говори откуда врача вызвать! — я стараюсь говорить строго.

— Не надо врача, — делает первый глоток. Морщится. Я чувствую, как у него сводит скулы от сочетания соли и молока.

— Да, гадостная штука, — киваю ему, — Но зато быстро поправишься. Давай пей, а я пока могу какой-нибудь фильм найти. Посмотрим с тобой, и я домой поеду.

Ярослав обреченно делает ещё пару глотков из чашки.

— Молодец. Ты уверен, что у тебя ангина? — он пожимает плечами, — Если да, тогда, скорее всего, нужны антибиотики, — подхожу к его ноутбуку на столешнице, — Можно? — Ярослав кивает, — Комедия или боевик?

Муж показывает мне два пальца.

— Я даже не сомневалась, — фыркаю и стучу пальцами по клавиатуре, — Яр, - смущаясь, не знаю, как начать разговор, — Завтра мы практику защищаем, и весь поток в клуб пойдёт.

Всем телом чувствую, как Ярослав замирает и напрягается.

— Можно я тоже на чуть-чуть схожу? — поднимаю на мужа глаза поверх экрана ноутбука, — Я бы тебя позвала, но ты заболел. Очень пойти хочется. Я охрану с собой возьму.

Ярослав подрывается с места, хватает кружку, в два больших шага доходит до раковины и выливает в неё мой напиток.

— А я старалась, — говорю ему спокойно и закрываю крышку ноута, — Я все поняла. Про клуб тоже, — выдыхаю, понимая, что спорить бесполезно, и направляюсь к выходу из кухни. Но тут же становлюсь пойманной за руку и вжатой в дверной косяк.

— Постой, детка, — муж говорит обычным шёпотом и тут же начинает сипеть, — Ты не так поняла.

— Покажи ка мне горло, — с подозрением вглядываюсь в ясные глаза, в которых нет признаков болезни, — Ярослав, а ты точно болен? Я даже не чувствую от тебя запаха лекарств, — говорю с ухмылкой, стягиваю с него шарф и кладу пальцы на шею, трогая лимфоузлы.

— Ты мне врешь, Ярослав… — говорю обижено, а его руки крепче сжимают мою талию, и лоб ложится на мой.

— Да, — говорит нормальным голосом, чуть прокашливаясь, — Я здоров.

— Какая же я дура! — шепчу ему в губы, потому что в следующую секунду он меня целует.

Ну почему он меня ТАК целует! Что мне хочется разрыдаться от собственной беспомощности. Все здравые мысли вышибает из головы, и я становлюсь в его наглых руках жидким воском. Предательские мурашки разбегаются по спине, я вдыхаю родной запах одеколона, и внизу моего живота начинает сладко потягивать.

— Я очень соскучился, — он отрывается от моих губ и, поедая горячим взглядом открывающуюся кожу, спускает широкие бретели сарафана с моих плеч.

— Нет, Ярослав! — я прихожу в себя, повышая голос, — Несколько минут назад ты пытался меня не понятно зачем обмануть, — возвращаю одежду на место, пытаясь отдышаться, — Отпусти!

Покорно отступает на шаг назад.

— Извини, вышло по- идиотски, — качает головой, — Уйдёшь? — задаёт вопрос и смотрит с вызовом прямо в глаза.

— Я не знаю… — теряюсь и отвечаю честно.

Последнее время поведение Ярослава меня подкупает, и мне на самом деле не хочется от него уходить. Я очень скучаю, а по ночам мне снится совершенная пошлятина с мужем в главной роли. Но почему тогда каждый раз, прощаясь с ним, мне не хватает чего-то, чтобы остаться? Я ведь хочу.

— Тогда пойдём со мной, и потом решишь, — муж берет меня за руку, утягивая за собой вглубь дома, — Ты в этой комнате никогда не была, потому что она ждала флористов. Планировался зимний сад, но я решил найти ей новое применение.

Мы доходим до самой дальней двери в крыле гостевых комнат.

— Закрой глаза, — просит он, прежде чем нажать на ручку.

— Ну ладно, — прикрываю веки, слышу щелчок замка и, обняв за плечи, Ярослав помогает мне переступить порог.

— Открывай!

Я распахиваю глаза и тут же вскрикиваю от восторга.

— О, Боже!

— Хорошее сравнение, — муж довольно ворчит у меня за спиной.

Посреди большой светлой комнаты с окнами в пол стоит настоящий белый рояль.

— Это же «Стейнвей»! — я подхожу к инструменту и поднимаю крышку, открывая клавиатуру, — Как ты узнал, что этот — самый лучший? Нам на таком только на отчетных играть разрешали, — я оборачиваюсь и смотрю с улыбкой на мужа, продолжая скользить пальцами по идеально гладким клавишам.

— Ректору консерватории позвонил и спросил какие в концертных стоят, — нехотя отвечает Ярослав.

— Что ты ещё сказал ректору? — я напрягаюсь, а обида вскипает неконтролируемо и мгновенно, — Буров! Я же хотела сама! Ну что вы вечно лезете! Или по-твоему я на столько бездарна? — я провожу пальцами по клавиатуре грубое глиссандо и захлопываю крышку, — Тогда начерта ты грохнул на эту элитную махину пять миллионов? — в полном раздрае чувств, обхватываю себя за плечи.

К глазам подкатывают слёзы. Ну почему мы с ним вечно балансируем по эмоциональной синусоиде?

— Детка, я даже имени твоего не называл, — Ярослав подходит ко мне. Одной рукой поднимает лицо, а второй притягивает к себе за талию, — Хотел порадовать. Чтобы тебе в нашем доме хорошо было. А ты сюда за месяц не приехала ни разу… Вот и ангину эту придумали… — он усмехается.

— Придумали? — я хмурю брови.

— Ну Миша предположил, что ты обязательно приедешь ко мне больному, — он оставляет лёгкий поцелуй на моем виске, — И ты приехала…

— Ярослав… — я не знаю, как на это реагировать, но его искренность и нежность попадают в самые больные места моей души.

— Я понимаю, что все через задницу у нас, но не буду тебе врать и говорить, что косяков не будет. Будут, — Ярослав скользит губами по моей скуле, — Ты — самая лучшая девочка на свете, самая красивая, талантливая. Я очень люблю тебя, — заканчивает хриплым шепотом и останавливается коротким поцелуем в губы.

Моя голова идёт кругом от его признаний. Кажется, если Ярослав сейчас уберёт руку с моей талии, я упаду. Прячу лицо у него на груди и пытаюсь не разрыдаться от переполняющих меня чувств к мужу. Да, мне не хватало от него банальных слов любви. Сейчас я осознаю это очень остро.

— Я заслужил хотя бы поцелуй? — Ярослав шепчет срывающимся голосом мне на ушко.

Поднимаю на него глаза и киваю.

— Восемьдесят восемь… — прижимаюсь губами к его щеке.

— Почему не сто? — хмыкает, нагло подставляя под поцелуй губы.

— Клавиш у твоего подарка восемьдесят восемь…

— Хочу все прямо сейчас, — он с рычанием подхватывает меня и усаживает на крышку рояля, оказываясь между моих ног.

Я обнимаю его за шею, и на несколько секунд наши губы зависают перед друг другом.

Ярослав

— Ярослав, — она шепчет мне слегка истерично, облизывая губы, — Это же рояль… Нежный инструмент…

Я раздвигаю ее ноги шире и скольжу руками по бёдрам вверх, задирая юбку.

— Нежный инструмент здесь только один, — сжимаю ее талию под тихий вскрик, нахожу на спине замок и дёргаю его вниз, — Это — ты. И я очень хочу услышать твои громкие звуки.

Перехватываю жену за тонкую шейку сзади и вжимаюсь поцелуем в ее вкусный рот. Ммм… Я так скучал! Что мои мозги вырубаются, и я контролирую себя только морально-волевыми. Вася жадно ловит мои губы в ответ, позволяя мне почти трахать свой рот языком. Кровь отливает от моей головы и устремляется в пах, оставляя по телу адреналиновые вспышки. Прикусываю ее нижнюю губку и чуть тяну на себя. Вася шипит от легкой боли, со стоном захлопывает веки и впивается ноготками в мои плечи.

— Не закрывай глаза, — рычу в ее губы и запечатываю жёсткий поцелуй.

Одним движением сдираю с нее платье через голову и почти кончаю от открывшейся мне картинки.

— Вау! Вау! Вау! — балдею, касаясь пальцами чёрной кружевной сетки, — Детка, если ты так все время ходишь, я запру тебя дома.

Она довольно смеётся на вздохе и срывается в сладкий стон, когда мои ладони накрывают ее грудь.

— Яр…

— Хочу тебя всю, маленькая, — укладываю Василису на спину. Спускаюсь быстрыми поцелуями по ее груди, животу, до лобка и впиваюсь губами в уже влажную ткань трусиков.

— Яр… — громко втягивая воздух, Вася выгибает спинку и запускает пальчики в мои волосы, чуть оттягивая от себя, — Не надо…

— Это все мое, — предупреждающе рыча, прикусываю ее через ткань за губки, слушаю сдавленный сладкий вскрик и снимаю с неё трусики, — И я буду делать с тобой, что захочу! — подхватываю ее под бёдра, провожу языком между влажных губок, несколько раз вхожу кончиком языка в ее дырочку и продолжаю зацеловывать, — Моя красивая, вкусная девочка.

— Ммммм… — Василиса неосознанно раскрывается, расслабляясь, — Оооо…

Отстраняюсь, разглядывая ее смущение, смешанное с удовольствием, и мое тело прошибает судорогой возбуждения.

Черт! Похоже я зря затеял сейчас эту игру. Моему организму экстренно нужно врезаться в ее тёплую тесноту до упора или я кончу в штаны.

— Иди ко мне, — тяну девушку на себя и помогаю спуститься с рояля.

— Сними ее — Вася тянет края моей футболки вверх, и я с удовольствием исполняю ее просьбу.

Она скользит ладошками по моей груди, прессу до ремня. Мне кажется, что меня сейчас просто разорвёт от ощущений, но я не хочу прерывать ее инициативу.

— Детка… — перехватываю ее пальчики на своём члене, — Не сейчас. Я слишком соскучился.

Впиваюсь в ее губки поцелуем и разворачиваюсь к себе спиной.

— Упрись ручками в крышку и прогни спинку, — я сжимаю ее красивую попочку руками и слегка развожу в стороны любуясь. Расстёгиваю штаны, спускаю их сразу вместе с боксерами и, направляя рукой, вжимаюсь членом в ее влажную плоть.

— Тише… пожалуйста, — постанывает Василиса. Сдерживаюсь до фейерверков в перед глазами, но скольжу в свою узкую девочку аккуратно, покусывая и целуя спинку между лопаток.

— Все хорошо, я люблю тебя, — шепчу ей на ушко и чувствую, как по ее спине проходит дрожь удовольствия.

Даю несколько глубоких ритмичных толчков.

Василиса больше не зажимается, а со стонами принимает меня. И я наконец-то отпускаю свое тело наращивая темп.

— Яр… Яр, — она задыхается между стонами и поворачивает ко мне голову, прося поцелуя.

Съедаю ее губки и плотнее прижимаю ее бедра к своим.

— Детка, — скольжу зубами по ее шейке, кладу ладонь на ее гладкий лобок и прижимаю пальцами клитор, — Я дико хочу кончить в тебя, — чувствую, как кожа девушки покрывается мурашками от моих слов, а ее внутренние мышцы, сокращаясь, плотнее обхватывают мой член. В ожидании ответа, вхожу в неё медленно, балансируя на грани своего удовольствия.

— Ооо… — она со стоном впивается ногтями в мои руки, а ее дыхание становится глубже и чаще, — Да… - добавляет на выдохе.

От ее «да» меня срывает окончательно. Я трахаю ее так, как мне хочется. Сильно, ритмично, жестко, глубоко, под ее громкие несдержанные вскрики, пока ее нежное тело не начинает дрожать в моих руках. И тут же кончаю сам, прихватив зубами ее кожу на плечике.

— Офигеть, — хриплю ей, приходя в себя, а Вася пьяно хихикает.

Выхожу из неё и разворачиваю лицом к себе.

— Я люблю тебя, муж, — она прижимается поцелуем у моим губам и ластится, как довольная кошка.

— И я тебя, родная, — нежно целую ее веки, нос, щеки и возвращаюсь к губам, — А ещё я обещаю тебя сегодня затрахать.

— Мммм…. — Вася выписывает язычком узоры по моей груди, — Звучит хорошо, — она мурлычет, хитро улыбается и слегка краснеет, — И где в нашем доме ближайшая кровать?

— Везде, — рычу ей в ответ и снова возбуждаясь, сминаю ее губы поцелуем.