Глава 13

Ярослав

— Ярослав, да услышь ты меня! — Валера сидит за столом, а я стою к нему спиной и смотрю в окно, медитируя на нескончаемый поток машин, — Среди парней атмосфера нездоровая. Ты уже просто задрочил всех, — я резко поворачиваюсь к своему водителю.

— Задрочил?? — размашистым шагом дохожу до своего места, хватаю бумаги и швыряю их по столу, — Ты правда считаешь, что вторая проверка санэпидемстанции за две недели — это, блять, случайность? Чтобы меня секретарша вынимала из постели в восемь утра, потому что «дорогие гости пожаловали»?

— Всяко бывает, Яр, может ни у одного только Елецкого есть виды на алкоголь в городе.

— Так вот пусть приходят и обсуждают! Почему нужно действовать, как крысы?

— Ярослав Павлович, — дверь кабинета открывается, и в проёме появляется голова секретарши, — Простите, к вам…

— Стучать надо! — я ору на неё, сам не понимая зачем.

— Я стучала, — она жалобно пищит и утекает, закрывая за собой дверь.

— Она стучала… — Валера смотрит на меня с осуждением.

— Да блять! — срываюсь с места и иду к двери. Рывком открываю ее, — Что ты хотела сказать? — прожигаю секретаршу взглядом.

— К вам девушка…

— Я же сказал, что меня нет! — резко разворачиваюсь, чтобы вернуться в кабинет и торможу, — Лина? — черт, мы не виделись уже несколько лет.

— Здравствуй, Ярослав, — она нервно теребит ремешок сумки под моим тяжелым взглядом, — Мне очень нужно поговорить с тобой наедине, — она косит глазами в сторону открытой двери, — Это, наверно, важно. Я могу войти?

— Входи… — я растеряно пропускаю бывшую любовницу в кабинет.

— Здравствуйте, — увидев, Валерия девушка замедляет шаг и оборачивается на меня, — Ярослав, важно, чтобы совсем наедине…

— Валер, — я киваю парню, — Выйди, пожалуйста. Только не уходи далеко.

— Я в приемной буду.

— Прошу, — жестом приглашаю девушку сесть.

Лина провожает взглядом моего водителя, проходит к столу и занимает кресло напротив меня.

— Яр, я бы тебя никогда не побеспокоила. Но… Даже не знаю, как сказать. Я знаю, что ты женился. Так вышло, что твоя супруга покупала свадебное платье в моем салоне. Кстати, он открыт на те самые деньги, что ты мне оставил в качестве прощального подарка. Спасибо тебе, — я киваю. Смотрю на неё внимательно и не понимаю, к чему она клонит, — Твою жену в день покупки сопровождал очень странный человек. Если он на тебя до сих пор работает, то тебе стоит к нему внимательнее присмотреться, — она достаёт из сумочки свернутый лист бумаги, — вот это записи с камер.

Я разворачиваю лист и смотрю на размазанное изображение Гоши.

— Я знаю, что он был с моей женой, — пожимаю плечами, — Что ты увидела в этом криминального?

— Возможно, я сейчас скажу тебе абсолютный бред, и ты тогда, пожалуйста, не сердись на меня, — она начинает говорит скороговоркой, — Понимаешь, я сначала ей очень позавидовала, вспомнив, каким шикарным мужчиной ты можешь быть, когда захочешь, но потом… — она переводит дыхание и сглатывает, — Потом мне стало ее очень жаль. Я вспомнила, как омон ресторан твоего отца накрывал, как девочек за волосы волокли, а меня на ресепшн не тронули… — я замечаю, как едва заметно дрожат ее губы.

Да, стремное было время. Что уж греха таить, как бы не был дорог отец, без него дышать стало всем легче.

— Так при чем здесь моя жена и Георгий? — возвращаю ее к сути.

— Меня насторожило, что он делал ее фотографии в свадебном платье.

— Хм? — я приподнимаю бровь, — Ну да, он, наверно, мог… Но сейчас вопрос решён.

— Ты не понял. Он делал их снаружи магазина. Через окно. Хотя мог легко сделать их в зале.

— Через окно? — что-то внутри меня напрягается от этого факта.

— В общем, я наверно, зря тебя побеспокоила, — Лина растеряно поднимается с места, — Сама придумала в голове что-то, а теперь вижу, что только отвлекла. Я пойду… — девушка неуверенно возвращает на место стул и идёт к выходу, — Прощай, — она улыбается уголками губ, — Считай, что поблагодарить за налаженную жизнь приходила… — нажимает ручку двери.

— Да, до свидания, Лина. Я рад, что у тебя все хорошо, — говорю, а сам чувствую, как ускоряется сердце.

Гоша!? Да нет, не может быть. Подставы из-за женщины? Фотографии через стекло… Получается, что эти дебильные оккультные шутки в ЗАГСе от него? Да ну нахер! Блять! Слитые ментам маршруты, проверки… И… ведь это сейчас он провожает мою жену! А я, хоть и не сказал Васе сразу, очень хотел сделать это сам. Набираю номер Гоши с каким-то странным тяжелым предчувствием и… «абонент временно не доступен…» Сука! Зубы сжимаются. Если… А ведь тогда все сходится, но только нахера? И какого черта я не позаботился о новом телефоне для Василисы?

Подрываюсь с места и выхожу в приёмную.

— Срочно узнай мне прошла ли регистрацию на рейс Москва — Римм, — киваю замершей секретарше, — Иванцова Ксения Андреевна.

— Валер, — перевожу взгляд на парня, — Зайди.

Мы возвращаемся в кабинет и опускаемся в кресла друг напротив друга.

— Валерий… — внутри меня все горит от того, что нужно сейчас сказать, — Твоя задача на ближайший час. Взять лучшего айтишника и вывернуть жизнь Георгия от рождения и до сегодняшнего дня поминутно наизнанку.

— Ты думаешь…

Дверь кабинета открывается.

— Ярослав Павлович, — Ника опасливо делает паузу, — Та девушка, что вы узнать просили, регистрацию на рейс не прошла и… Регистрация уже закрыта.

— Как не прошла? — мы нервно переглядываемся с Валерой, — Ты все точно сделала?

— Да…

— Я понял. Выйди! — в тихой истерике прикрываю глаза, — Найди его мне. По камерам от самого дома. Ломайте все! Банкоматы, частные, светофоры… Мне насрать!

— Понял, Яр…

— Я хочу через пятнадцать минут знать где моя жена!!! — рука неконтролируемо сносит предметы со столешницы. И они с грохотом улетают на линолеум.

— Ты только ничего не пей, Ярый… — Валерий поднимает с пола мой телефон. Достаёт из кармана свой, уже выходя из кабинета, с кем-то говорит.

Первым порывом хочу набрать брата, но тут же сбрасываю звонок. Ему нужен покой. Хотя бы ближайшую неделю. Марья маниакально следит за состоянием его здоровья. Брат жаловался, что ему даже курить не разрешают. Брат… Гоша…Сука! Гнида! Ааааааа! И я, кажется, сейчас пытаюсь принять очевидные вещи, но они не принимаются. Потому что он всегда рядом со мной стоял. В доме Елецкого под стволы лез, и в Мишке теперь кровь его… Ааааа! Голову разрывает.

Уже через десять минут не выдерживаю, достаю телефон и набираю своего водителя. Хорошо, что успел натаскать парня за все время. Иначе сейчас просто головой бы потек.

— Валер, бери гения компьютерного и в кабинет ко мне…

— Ярый, погоди… — и мне, блять, уже не нравится его потухший тон, — Там проверить кое-что нужно…

— Что проверить? — я пропускаю вдох.

— По дороге на аэропорт авария. Две машины врубились. У одного, походу, тормаза отказали. Девушка и двое мужчин… — мои уши медленно глушит и я чувствую пульс на подушечках пальцев, — Я сам ещё не видел. Один на месте, второй скрылся…

— А девушка?

— В ближайшую доставили…

Ярослав

— Валер, скорости прибавь, — раздраженно бью ладонью в кресло перед собой и возвращаюсь к экрану ноутбука.

— Нельзя, Ярый, мы и так за сто двадцать по городу едем, — Валера сосредоточенно петляет по полосам, обгоняя машины.

В третий раз включаю подборку видео, которую прислали гаишники. Тупо смотрю в экран. Что, блять, произошло? Почему Вася вышла из тачки Георгия и не забрала вещи. Почему стала переходить дорогу?

По чуть пьяной походке и рассеянным, рваным движениям видно, что она сильно не в себе. Но все отвратительные предположения о жести со стороны Гоши разбиваются об следующие кадры. Он спас ей жизнь. И ещё десятку человек на остановке. Просто вышиб летящий без управления автомобиль в ближайшее ограждение. Тот пьяный урод, который уснул за рулем, разбился в кашу, правда… Но, блять, кому такую суку жалко? Из больницы уже отзвонились, что Василиса пришла в себя. Лёгкое сотрясение и вывих лодыжки. Даже не задело. Гоша… Сука, где ты? Я не понимаю нихера! В бессильной злобе прикрываю глаза и ощутимо бьюсь несколько раз затылком об подголовник.

— Ярослав, — открываю глаза и смотрю на сидящего рядом щуплого парня. Компьютерный гений Илья, да. Он продолжает бегло стучать пальцами по клавиатуре, — Извините, Ярослав, — он зачесывает пятерней длинную челку, — Вы говорили сообщить сразу, как появится что-то интересное.

— Говори, — киваю ему.

— Я тут немного капнул. Вы знали, что Георгий родился в Москве, в достаточно обеспеченной семье хирурга.

— Хм… В общих чертах, да.

— Так вот интересный момент в том, что судя по оперативным сводкам, убит его отец был, как налетчик, в момент ограбления дома Королева Владимира…

— Что? — меня подкидывает вверх.

— Дела! — присвистывает с переднего сиденья Валера, — Если Гошан знал, то вполне себе имел мотивчик Королева на тот свет отправить.

Я тихо стекаю вниз по сиденью, достаю из кармана мобильник и набираю Алексея.

— Нашли ЕГО? — плотно сжимаю зубы,

— В аэропорту камеры пасем, — сквозь шум отзывается парень, — Он точно здесь, но слепую зону нашёл и по своему паспорту не регистрировался.

— Паспорту? — перед глазами темнеет от догадки, — Срочно проверьте все регистрации на фамилию Иванцов.

— Сейчас сделаем, — Алексей сбрасывает звонок.

Мы заезжаем на территорию больницы. Выскакиваю из машины почти на ходу, не дожидаясь, пока Валера припаркуется. Потребность увидеть жену живой и невредимой отодвигает на задний план остальные эмоции. Сердце выламывает грудную клетку ударами. Залетаю в приемное отделение. Так, второй этаж кажется.

— Мужчина, — за спиной раздаётся оскорбленный женский голос, — Вы куда? — оборачиваюсь и вижу вахтершу в белом халате, — Халат, бахилы, пропуск?

Хочется гаркнуть на старуху, но я понимаю, что она делает и спрашивает, что положено.

— Я к вашей Тишиной…

— Тушиной, — машинально поправляет меня женщина.

— В терапию, — я продолжаю, — Она в курсе, — разворачиваюсь, собираясь продолжить движение.

— А халат? А бахилы? — вахтерша поднимается с места, — Это вы мне через два этажа грязь понесёте.

Аррррр!! Сжимаю кулаки и едва себя сдерживаю.

— Где купить? — цежу сквозь зубы и достаю из кармана кошелек.

В двери заходит Валерий.

— Ты чего еще здесь? — смотрит на меня.

— А вот вам обоим сразу, — вахтёрша вываливает на стол одноразовые синие распашонки и бахилы.

Оставляю ей на столе пятисотку.

— Не надо сдачи, — сгребаю со стола упаковки и киваю Валере, — Пошли.

— Шустрая бабка, — ухмыляется он мне в ответ.

Поднимаемся по лестнице, заходим в отделение. В нос бьет запах хлорки и валокордина.

— Они походу здесь одним корвалолом лечат, — морщится мой водитель и тяжело сглатывает, — Ну и жесть здесь. Не дай Боже.

— Ты, блять, мои мысли читаешь. У Михи не лучше, — хмыкаю я, — косясь на стены с облупившейся зелёной краской и потолок с ржавыми потеками, — Но что-то брат не спешит переезжать.

— Из-за той со скорой? — Валера вскидывает брови.

— Я подозреваю, что да, — разглядываю двери, пытаясь понять откуда нумерация, — Черт, как понять, какой номер у палаты?

— Тут и не надо понимать, — Валерий уверенным шагом идёт вперёд по коридору, лавируя, между пофигистичными медсёстрами, — Первичных без сознания рядом с реанимацией кладут, а потом переводят. Толкает дверь в самом конце коридора, — Здесь, Ярый.

— Тут побудь, — дыхание резко перехватывает, — Нет, лучше эту Тушину, лечащую найди, — выдыхаю и нажимаю ручку двери.

От белизны палаты даже зажмуриваюсь. Бежевые стены, побелка, серый кафель и четыре койки, разделённые белыми ширмами. Стерильная шизофрения. Уже с порога чувствую, как из больших деревянных окон сифонит ветер. Заняты только две кровати. Одна пустая, на второй возле стены Василиса.

Я видел смерти самых лучших ребят, держал на руках тяжёлых, сам убивал и мне никогда не было так тошно, как сейчас, видя свою хрупкую, почти прозрачную жену на жёсткой кровати с капельницей в вене.

Тихо ступая, подхожу ближе. Глаза закрыты. Спит? Кто-то ее раздел. Из-под белой простыни торчат острые ключицы, а ткань целомудренно прикрывает красивую мягкую грудь. Моя девочка. Наклоняюсь к ее лицу и осторожно убираю со щеки прядь волос. Красивая моя. От виска до щеки ссадина, по плечу растеклась гематома. В вене, вместо мягкого катетера стоит жесткая игла. Рядом с ней на коже следы от «промахов поиска». Я вырву руки этой кривой обезьяне.

В солнечном сплетении сводит болючим спазмом, я нервно сглатываю. Дотрагиваюсь до холодных пальцев, лежащих поверх простыни.

— Вася… — зову чуть слышно. Ее веки трепещут.

Меня внутри немного отпускает, и я тянусь к ее плотно сжатым губам, но она отворачивает голову в самый последний момент. Мои губы скользят по ее щеке.

— Васенька, — выдыхаю ей в шею. Она, не мигая смотрит в стену.

— Не надо, Ярослав, — говорит почти одними губами, но я слышу.

Я чувствую между нами колотый острый лёд. Он так осязаем, что, кажется, его можно сгребать ладонями и выносить, но я знаю, что это не поможет.

Присаживаюсь на корточки возле кровати, ложусь щекой в ее ладонь той руки, которую она не может согнуть.

— Прости меня…

Мы замираем. Ощущаю щекой ее ускоряющийся пульс. Слышу всхлип.

— Я… — ещё один всхлип, — Я ненавижу тебя, Буров!