Глава 17.. Асель

Сквозняк вырывает дверь, и та с грохотом закрывается. Отлично, теперь выгляжу совсем истеричкой. У меня всё клокочет внутри, будто снаряды взрываются.

Я двигаю комод к двери, вкладывая всю силу и злость. В руках ключ, который Зверь забыл в замочной скважине. Проворачиваю дважды, закрываясь. Знаю, что мужчину это не остановит. У него тысячи дубликатов и спецы, которые умею вскрывать дверь за считаные минуты. Поэтому нахожу в сумке старые ключи от родительского дома, куда больше не вернусь. И втыкаю ключ в замочную скважину, крутя. Слышится хруст, и у меня в руках остаётся только обломок.

Отлично, Зверь не сможет попасть внутрь. Не достанет меня, не так просто. Одной операцией купил меня, а теперь пускай помучается, постарается хоть каких-то усилий приложить.

Я знаю, что сама загнала себя в ловушку. Теперь никуда не выбраться. Но в комнате есть фрукты и бутылка воды. Не впервой обходиться минимумом. Когда из дома съехала, тоже перебивалась. Пока Арина не пустила меня к себе жить, ещё и на работу устроила. Всем мне помогла.

И сейчас пыталась. Бесстрашно выступила против Зверя, предлагала обмен. Я знала, что это безрезультатно. Его не деньги интересует, а меня получить. Сломить, переделать под свои принципы. Слепить жену, которую он себе хочет. Только я не такая.

Я сама разрушила свой план притворяться идеальной. Отстрочила его, ну и пусть. Обида и боль не дали мне смолчать, прорываясь наружу. Я всё сказала ему, всё о чём думала это время.

Зверь вёл себя так, будто я радоваться должна. Такой мужчина и обратил на меня внимание. Может, Арина была права, опасаясь красивых мужчин. Они всегда думали, что им всё сойдёт с рук, что любая будет рада быть с ними. А если не рада, то просто играет.

– Ася, открой дверь, - слышится удар, дверная ручка дёргается. Но я переодеваюсь в мужскую футболку, не реагируя. Всё равно не смогу помочь. – Асель, не выводи меня.

– А у меня родных больше нет! – вдруг кричу, падая на кровать. – Нет у меня никого. Слышишь? Я одна осталась. Всех отобрал. Только ты и я. Так давай, навреди сам себе, я только рада буду.

И снова плачу, понимая, что это всё сказанное – правда. Родителей у меня больше нет. Отец погиб давно. Теперь вот матери и отчима лишилась, когда они за меня цену назначили.

Я знаю, что Лиле нужно помочь. Знаю, насколько она больна и как необходима та операция. Звонила в больницу, где мне сообщили, что сестрёнка идёт на поправку. И я рада, мамочки, как же я рада этому. Но радость перекрывает предательство. Что одну дочь променяли на другую. Под видом беспокойства впихнули незнакомому мужчине. Продали, будто так и надо, будто я радоваться и благодарить должна.

Зверь беситься. Стучит в дверь, затем слышится глухой удар. Кажется, будто стены дрожат. Пытается выбить дверь? Удачи ему с этим, я только рада буду понаблюдать за мучениями. Не хочу думать о том, что Зверь сделает, когда попадёт внутрь. Отбирать у меня нечего. Изнасилует, невинности лишит? Так это произойдёт, раньше или позже, какая разницу.

Я прячу голову под подушку, стараясь отгородиться от шума и криков. Глаза жжёт после слёз. Прикрываю их, успокаиваясь. Согреваюсь зимним одеялом, свернув из него кокон. Уставшая и опустошенная, я медленно проваливаюсь в сон.

Вокруг темно. И непривычно тихо. Именно эта тишина заставляет меня подскочить на кровати, оглядываясь. Во всём доме ни звука. Замерло, притихло. Затаилось.

Меня начинает пронимать дрожь от этого. Будто все вымерли, только я осталась. Зверь мог уехать, собрать свою охрану и укатить по делам. Или в клуб. Или к девушкам своим, уверена, у него их много. Только достался мне. Надо было соглашаться тогда на ночь. А так за тридцать или сорок тысяч он меня получил на всю жизнь.

Я дёргаюсь, когда вижу открытую дверь. Комод стоит отодвинутым к стене. Достаточно, чтобы попасть внутрь. Меня трясёт от мысли, что Зверь был здесь. Прорвался даже сквозь эту преграду. Кажется, словно нет ничего, что могло бы его остановить.

Зажигается ночник, ослепляя. Но я чётко вижу мощную фигуру Зверя. Он нависает надо мной, упирается руками о стену над головой. Подскакиваю, в попытке сбежать, но мне не дают.

– Выспалась? – злобный шёпот, пробирающий до мурашек. – Хорошо отдохнула?

– Зверь…

– Завали, - рычит и мне страшно. Пытаюсь выдавить из себя хоть слово, прикрыться напускной смелостью. Но она трещит под его напором. – Молчи, Ася, пока я не сорвался. Ты, блять, раз за разом по грани ходишь. Вроде только договорились, а затем опять своей дуростью светишь.

– Нежелание подчиняться это не дурость. Это здравый смысл.

– А может, ты просто хочешь нарваться? – он, словно, не слышит меня. Упирается коленом в матрас, нагибаясь ближе. – Может, ты хочешь, чтобы я хорошенько тебя трахнул? Вдавил в матрас и насадил на свой член. Так ты скажи, Ась, ты только попроси. Объясни, зачем ты такую херню творишь и меня из себя выводишь.

– Да потому что я не могу! – взрываюсь, толкая его в грудь. Он камень, нерушимая скала. Но отходит, позволяя мне выбраться. – Не могу просто так себя сломать и сложить нужную тебе фигурку. Я человек, Дамир. Человек. И я не могу прогнуть себя из-за твоей прихоти.

– Мы договорились.

Мне смеяться хочется. Истерично, до хрипоты, пока окончательно голос не сорву. Договорились. Всё одно слово повторяет, будто оно разом всё изменит. Будто по щелчку чувства изменяться и смогу подчиниться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня разом отпускает, вся злость испаряется. Остаётся только обречённость и потерянность. Я облокачиваюсь о стену, прижимая к себе ноги. Это всё бессмысленно. Разговоры, попытки добиться какого-то взаимопонимания. Для Зверя мои слов посторонний шум, раздражающий и ничего не значащий. Он просто игнорирует всё, гнёт свою линию и давит, пока не примешь его точку зрения.

– Женщина должна молчать и подчиняться, так? Быть тихой, милой, послушной днём. А ночью тебя ублажать. Правильно?

– Правильно.

– Я поняла тебя, Зверь. Осознала, поняла, приняла к сведению. Больше слова кривого не скажу. Ты победил.

– Сомневаюсь.

– Нет, правда поняла. Тебе нужна идеальная собачка, которая каждую команду с радостью выполнит. Хорошо. Я буду такой.

Мужчина кривиться. Открывает рот, чтобы сказать что-то, но затем захлопывает обратно. Недобро усмехается, пугая. Я знаю, о чём он сейчас скажет. О чём попросит.

Конечно, секс. Чем ещё меня можно напугать, наказать. Попробует через него доказать, что я ничего не поняла. Что опять буду бунтовать. Только я не буду. Всё, навоевалась. Приму всё, что он со мной сотворит. Запру воспоминания об этом в дальний ящик, будто и не причинил никакого вреда. И буду выжидать. Неделю, месяц, год. Я выжду момент, когда он забудет, что я играю. И тогда я сбегу.

Арина поможет. И Тиса тоже, хоть мы и мало общались. Найдут пути отступления, сделают паспорт. Мне бы заграницу сбежать. Там где-то осесть, найти нелегальную подработку и не попадаться на глаза полицейским. Хотя знакомые рассказывали, что там не депортируют. Так, в участке подержат и попросят страну покинуть. Плевать. Зато Зверь не сможет меня там найти, не сможет вернуть обратно. Это не наша страна, где за взятку спокойно можно хоть на самолёте заложника провести.

– Приготовь мне ужин.

– Что? – настолько готовилась к худшему, что такая простая просьба ошеломляет. – Ужин?

– Да. Ты же вроде сказала, что любую команду радостно выполнишь.

Киваю, поднимаясь с кровати. Будет ему ужин. И даже без яда. Поправляю задравшуюся футболку и спускаюсь вниз, на кухню. Включаю приглушенный свет и мою руки, готовая к любому заказу.

– И что приготовить тебе на ужин?

– Удиви меня.

Вся моя фантазия заказывается на битом стекле, приправленном мышьяком. Но вместо этого я ставлю кастрюлю с водой на плиту и достаю сковородку. Решаю приготовить болоньезе с макаронами. Не собираюсь ради Зверя готовить что-то действительно стоящее.

Кручусь возле плиты, чувствуя прожигающий взгляд мужчины. Он сел за стол, наблюдая. Пытаюсь отделать от ощущения ползущего холодка по спине. Терпи, Ася, просто терпи.

Постепенно начинаю забывать о том, что я здесь не одна. Нарезаю овощи для салата, вымещая на них раздражение. Нож стучит о разделочную доску, разнося удары по дому. Меня отпускает. С каждой минутой становиться чуть легче, перестаёт колоть всё тело от мужского взгляда.

Я смиряюсь. Не так, как хотел бы Зверь. Просто закладываю себе в голову установки, правила действия. Прокручиваю варианты, как всё закончится. Уношусь мыслями в будущее, где всё хорошо. Где через несколько лет я свободна и счастлива.

– Приятного аппетита.

Я ставлю тарелку перед Зверем, когда заканчиваю. Приношу приборы и хочу уйти к себе. Но мужчина ловит меня за запястье, дёргает обратно.

– Постой рядом со мной.

Намёк прозрачен, чище некуда. Стой рядом, не рыпайся. Он проверяет меня, хочет опять вывести из себя. Но я подчиняюсь. Не двигаюсь, пока мышцы не затекают. Легко переминаюсь с ноги на ногу, не высказывая свои мысли. Терплю. Мне кажется, что вся моя жизнь превратиться в сплошное терпение, пока я не выберусь.

Затем Зверь начинает откровенно издеваться. Просит принести то одно, то другое. И обязательно унести обратно. Гоняет меня, как собачонку, и только сильнее ухмыляется, когда я следую команде. Приходиться сцепить зубы, чтобы не огрызнуться в ответ. Но я справляюсь.

Мою посуду, хотя тут есть машинка. Трижды перемываю, пока Зверь удовлетворительно не кивает. Мне хочется разбить тарелку о его голову. Насладиться растерянным выражением лица, застать его врасплох.

– Такая послушная, да?

Зверь хватает меня в свои объятия. Его голос способен прошибать стены. Злой, властный, уничтожающий своей хрипотцой. Мужчина разворачивает меня в своих руках, как куклу, толкая к столу.

Не успеваю ничего понять, как он вжимает меня в деревянную столешницу, нагибая. Упираюсь руками в стол, но ничего не могу сделать. Зверь рычит, рывком стягивает с меня футболку, царапая ногтями кожу.

– А если я сейчас тебя трахну, тоже стерпишь?

– А если я сейчас тебя трахну, тоже стерпишь?

Я застываю. Мне хочется визжать, вырываться, ударить его. Заставить отпустить. Его руки ведут по ногам, властно сжимая. Нет ни капли ласки и нежности, которые Зверь дарил раньше. Только жестокость, показательное наказание.

Он зол. В гневе из-за моей напускной покорности. Недоволен и теперь пытается меня напугать, покарать за мои выбрыки. Только я не реагирую, позволяю ему всё. Сжать пальцами многострадальные ягодицы. Прижаться ко мне, вдавливая в стол. Чувствую выпирающий бугор, его возбуждение и моё наказание.

Я царапаю ногтями дерево, найти опору стараюсь. Кусаю губы, со всей дури, лишь бы он не услышал моих выкриков. Лишь бы его остановиться не попросить. Пускай всё произойдёт, возьмёт меня силой, пометит, сделает своей. Пускай мужчина в очередной докажет, почему его Зверем зовут. Чтобы я не забывала больше.

Вязкая капля стекает по подбородку до того, как я успеваю понять, откуда она взялась. Во рту металлический вкус от прокушенной губы. Но я только сильнее надавливаю зубами, стараясь заглушить звон ремня и звук расстёгиваемой ширинки.

– Блять.

Зверь буквально падает на меня, вдавливает своим телом в стол. Он тяжелый, мощный. Даже сквозь одежду чувствуются стальные мышцы. Мужчина часто дышит, накрывает своими ладонями мои и сжимает. Утыкается лицом в шею, которая горит от чужого дыхания.

А затем всё исчезает. Вес мужского тела, касания, звуки. Становится неожиданно холодно и пусто.

– Вставай, Ася.

Но я не двигаюсь. Кажется, если последую приказу, то рухну на пол без опоры. Зверь помогает мне подняться, разворачивая к себе лицом. Заставляет поднять руки вверх и натягивает на меня футболку.

Стирает подушечками пальцем кровь с моего лица, недовольно хмурясь. На его лице буйство чувств. Гнев, раздражение, а ещё какая-то боль и потерянность. Но я просто неправильно понимаю его выражение лица. Откуда у Зверя такие эмоции?

– Я тебя не трону, - отходит на шаг и возиться с молнией. Чертыхается, когда язычок отламывается. И смотрит на меня зверем. Голодным, жестоким, готовящим рвать. Только не двигается, будто между нами барьер вырос. – Что же с тобой так сложно, Ась?

– Выбрал другую, с кем просто и понятно.

– Я тебя выбрал, никого другого не будет.

Это одновременно пугает и будоражит. От того, как просто и легко он это произносит, внутри всё дрожит. Это неправильно, но во мне просыпается самодовольная девочка, которая радуется ласке в виде этих слов.

Никого другого, только я.

– Двигай в зал, поболтаем.

Я подчиняюсь, скорее на инстинктах, чем желая дальше выводить из себя. Пока жду мужчину на диване, меня сомнения бьют. Почему Зверь остановился? Он же хотел, я это прочувствовала прекрасно. Он мог меня взять, без криков и сопротивлений. Я была перед ним готовой добычей, только возьми.

А он не взял.

Резко оброс благородством или расхотел? Или ему нужны были крики и ссоры, попытки удрать, чтобы завестись? Зачем тогда настаивать на моей покорности и пытать сломать волю? От стольких мыслей голову начинает ломить, и я стону, пытаясь уменьшить боль.

Зверь садиться рядом, утаскивая меня ближе к себе. Мужчина касается головы, легко массируя виски. У него, на удивление, тёплые и нежные пальцы.

Давление отступает под напором. Видимо, даже боль боится Зверя. А я, как мазохистка, лезу в самое пекло. Дёргаю зверя за хвост, ожидая, когда лопнет его терпение.

– Давай зайдём с другого, - миролюбиво предлагает мужчина. А я от этих перемен теряюсь. – Поговорим о списке гостей.

– Список гостей?

– Кого ты хочешь пригласить на свадьбу?

– Я не понимаю. Я думала, что мы просто распишемся, а потом ты с друзьями отметишь.

– Блять, Ась. Я выкупаю, что это не свадьба твоей мечты. Но это твоя свадьба и другого мужа у тебя не будет. Поэтому я хочу, чтобы она была такой, как тебе понравится. С друзьями, белым платьем, глупыми конкурсами, в конце концов.

Зверь уже успел обрадовать меня новостью, что через неделю я его законной женой стану. Для мужчины это лишь ещё один способ подтвердить свою власть надо мной. А для меня возможность сбежать, если смогу рискнуть. Пока буду готовиться, меня оставят одну. Можно договориться о салоне красоты, и там драпануть через задний ход. Но нужно действовать так, чтобы не поймали. Зверь говорил, что ошибок не прощает. И мне нужно провернуть всё без ошибок.

Но сейчас я с непониманием смотрю на мужчину. Я правда думала, что это обычная роспись без всяких празднований. Ну, максимум с его друзьями. А теперь оказывается, что мужчина готов организовать шикарную свадьбу. Надеется меня этим подкупить?

– И я могу позвать, кого хочу? – недоверчиво уточняю. Правда, кого захочу? Превратить этот в фарс на подобие дружеских посиделок?

– Можешь. Подготовишь список со всеми именами, ребята пробьют по базе. Если всё нормально – будут твои гости.

Ненавижу себя за то, что благодарно к мужчине жмусь. Тело срабатывает быстрее меня. Прижимаюсь к нему, руками шею обвивая. Вдыхаю запах мужского тела, и остаюсь в такой позе.

Мне некого звать, на самом деле. И раньше можно было близких по пальцам пересчитать, а с последними событиями их ещё меньше стало. Но сам факт, что я хоть где-то могу решить, теплом отдаёт в душе.

Зверь обвивает руками мою талию, заставляя буквально вжаться в него, сливаясь в одно целое. Мы сидим так в тишине довольно долго, но мне хорошо. Не должно быть, но хорошо. Я практически лежу на мужчине, выбирая его своей опорой.

Сейчас, когда он не давит, не заставляет меня подчиниться, мне спокойно. И от медленно дыхания, от чужого сердцебиения, которое я ладошкой чувствую. И даже от ненавязчивого поглаживания, когда мужчина ведёт пальцами по пояснице.

– Можно, я кое-что спрошу? – решаюсь спустя вечность.

– Конечно, Ась. Спрашивай о чём хочешь, - Зверь отстраняет меня, заглядывая в мои глаза. – Не обо всём я расскажу, но постараюсь.

– Ты рассказал моему парню о том, что я твоя невеста? Или моей подруге? Из-за тебя они меня ненавидят?

Этот вопрос терзает меня третий день. В пятницу, успокаивая меня, мужчина делал вид, что не понимает моих претензий. Но мне хотелось понять, что произошло. Откуда появилась фотография, как мы вместе садимся в машину. И как об этом узнал Ромчик.

– Нет, не я. Я уже говорил тебе, Ась, я ничего никому не говорил. Мне плевать на твоих бывших лучших подруг и парня. Я не стал бы рыскать по городу, чтобы подставить тебя.

– Тогда откуда они узнали? У них была фотография, где я сажусь в твою машину. Когда мне стало плохо в душевой, помнишь?

И сама вспоминаю, как это было. Щёки горят от стыда, сдавая мои чувства и мысли. Как мужчина зажимал меня, а я тянулась навстречу его касаниям. Как возбуждалась и хотела его.

Пускай это наркотик или какой-то возбудитель, который мне подсунули. Но от памяти так легко не избавиться, не выкроить те моменты из головы. Они словно ожившая картинка, прокручиваются перед глазами раз за разом.

– Я узнаю. Мои ребята проверят все камеры и найдут того, кто снимал. У тебя есть это фото? – машу головой, не зная, хочу ли знать настоящего фотографа. Винить Зверя было проще. – Ладно, разберёмся.

– Уже плевать. Они всё равно бросили меня.

– Потому что выблядки, а не друзья. Были бы настоящими – хер бы их картинка отвадила. Других себе найдёшь. Арина, вон, неплохая.

Я удивлённо отшатываюсь, услышав такие слова от мужчины. Он ещё с пикника показывал, как его раздражает моя подруга. Ещё более непокорная, чем я. Перечила, спорила, не отводила глаза. А сегодняшний разговор был вообще на грани. Думала, что после такого, Зверь на свадьбу не разрешит её пригласить. А он говорит, что она неплохая.

– Ты же её ненавидишь.

– Слишком громкое слово. Она шумная и не знает границ. Ты тоже шумная и непослушная, но я же тебя не ненавижу. Просто Арине нужно научиться держать язык за зубами.

– Будто ты держишь.

– Держу, - я хмурюсь, пытаясь вспомнить, когда это он молча терпел что-то. Даже в мою истерику лез, не давая побыть одной. – Не сейчас, не с тобой. Но, Ась, на мою вершину не забраться, болтая всё, о чём думаю. Нужно смолчать, перетерпеть, подобраться ближе к цели. А когда получил своё – тогда можно и поговорить.

Смолчать, перетерпеть, подобраться к цели.

Прокручиваю в голове эти слова, будто высекаю в памяти. Зверь, сам того не подозревая, даёт мне мощнейшую аффирмацию, с помощью которой я смогу продержаться до побега.

Усмехаюсь своим мыслям. Очередной раз сижу в этой комнате и думаю о побеге. Это становиться дурной привычкой, с которой ничего не поделать.

– Чему улыбаешься?

– Тебе. А что, нельзя? – застываю, понимая, как звучат мои слова. Открытый флирт, которого я даже не планировала. Само вырвалось, быстрее, чем успела понять. – Просто улыбаюсь.

– Ты должна мне желание, помнишь?

Я киваю. Такое не забудешь. Чтобы не отвечать на вопрос о том, со сколькими мужчинами я спала, выбрала желание. И задолжала была танец Зверю. Теперь он решил потребовать оплату?

Мужчина достаёт с кармана телефон. Медленная музыка заполняет комнату, внутри всё дрожит в такт. Стоит только представить, что я буду танцевать для него, как меня охватывает удушье. Нечем дышать, особенно под пронзительным взглядом тёмных глаз.

– И что мне танцевать?

– Что хочешь. Порадуй меня.

Эта фраза словно живым огнём по венам. Сжигает меня, испепеляет. Я поворачиваюсь спиной к мужчине. Лишь бы не видеть его взгляда, не поддаваться демонам в его глазах.

То, что я любила танцевать не значило, что я умею это делать. В ресторане просто немного кружилась и покачивалась под мотивы. Не требовалась чего-то особенного, чтобы привлечь внимание. А сейчас в голове рой мыслей и поз для танца.

Не хочу привлекать внимание, не хочу понравиться ему. Но тело само качается в такт. Руки ведут по талии, обнимая. Привстаю на носочки, вытягиваясь.  Бёдра вырисовывают знак бесконечности, а меня будто толкает в пропасть. Пальцами по шее, откидывая непослушные волосы. Я не принадлежу себе. Двигаюсь, будто кто-то другой заполучил меня. Пробрался в разум и отключил управление.

Я разворачиваюсь, всего на миг. Вскинуться в такт, сделать волну и снова разворот. Только весь план летит к чертям, стоит увидеть Зверя. Он раскинулся на диване. Поедает меня глазами, не моргает. Часто дышит, а в расстёгнутых штанах видно прямое доказательство его заинтересованности.

– Ближе, - шепотом, от которого только сильнее колотит. – Танцуй ближе ко мне.

Я знаю, что это ловушка. Но ступаю в такт, веду головой и телом рассекаю воздух. Но чем ближе к нему, тем сильнее деревенеют мышцы. Не могу двигаться, извиваться. Страшно, но дрожу совсем не от этого. Замираю, ожидая его шага.

И Зверь делает его. Рывок вперёд, чтобы обвить руками талию и утянуть на себя. Опять заставляет сесть на его колени и обхватить ногами, практически утыкаясь лицом в шею. Я упираюсь ладонями в его плечи. Жадно считываю его эмоции, желание.

– Я не могу так танцевать, - в горле засуха, голос предательски дрожит. Каждое слово подобно пытке. – Зверь, ты же хотел танец.

– Дамир, - он убирает волосы с моего лица, и его касания подобно разрядам тока. Прошибают, пробирается к каждой клеточке тела. – Называй меня Дамиром.

– Я думала, что ты стараешься не светить настоящее имя.

– Тебе можно. Хочу слышать от тебя своё имя.

– Хорошо, Дамир.

В начале только так и звала, но услышав кличку, перешла на неё. Мужчина и был Зверем. Жёстким, беспринципным, властным. Ломал всё, что не подходило для него, перестраивал под свои устои. Мне кажется, что Дамиром я его и не видела. Нежным, уступчивым, без грубости и приказов. Может, он никогда таким и не был. Может, мне не суждено увидеть мужчину именно Дамиром, получить ту нежность. Только ласку, на которую способен Зверь. Уничтожающую, на грани с болью и смертью.

– Дамир.

Повторяю, пытаясь привыкнуть. Растягиваю его имя, вспоминая, как оно звучит. Веду пальцами по лицу, колючей бороде. Обвожу маленький шрам возле уха. Знаю, что хожу по тонкому льду, но не могу остановиться. Касаюсь тёмных кругов под глазами. Ласкаю кожу, чувствуя, как хватка мужчины крепнет. А меж разведённых ног крепнет всё его естество. Упирается камнем.

– Поцелуй меня. Или я сам тебя поцелую.

Его голос пьянит не хуже водки. Развозит, отключает тормоза. Именно его слова толкают меня вперёд, заставляют вжаться в мужчину и накрыть чужие губы нетерпеливым поцелуем.

Дамир целует властно, грубо. Перехватывает инициативу и сжимает пальцами затылок, не давая отстраниться. Сердце колотит, пытается вырваться через грудь. Будто рёбра проломит. Настолько внутри всё сжимает, разворачивается. Подобно вулкану взрывается, распуская уничтожающую лаву по душе.

Не могу прекратить, оторваться. Сильнее зарываюсь пальцами в тёмные волосы, сама вжимаюсь в мужское тело, потираясь о возбуждённый член. Это движение вырывает тихий стон у нас двоих.

– Не играй с огнём, Ася.

Он дышит рвано, переходит поцелуями на шею. А я выгибаюсь, откидываю голову, лишь бы не прекращалась эта ласка. Щетина царапает кожу, но мне так всё равно. Всё стерто, границы размыты. Ничего не имеет значения, кроме его касаний.

Меня ведёт, как тогда в душе. Всё горит, колотит, превращая тело в натянутую струну. Меж ног влажно, жарко. Хочется почувствовать пальцы именно там, а не на ягодицах.

Приподнимаюсь, а затем резко вниз. Лишь бы унять зуд, облегчить своё безумие. Но желание только усиливается. Разрывает меня, толкает вверх и вниз, заставляет хрипло дышать, не в силах остановиться.

– Я не железный. Если не готова, прекрати, сейчас же.

Но сам подаётся бёдрами вперёд. Будто сквозь ткань пытается войти в меня. Скользит меж ног и надавливает. Толкается, вырывая стон. Грубо целует, кусает губы и слизывает выступающие капли крови. Снова и снова. У меня голова кружиться, всё плывёт. Не могу остановиться, не могу сделать шаг навстречу. Застряла, охваченная желанием и страстью.

– Чего ты хочешь, Ась?

Всего.

Ничего.

В мыслях дым, плотный, пьянящий, путающий и сбивающий с пути. Я не могу ничего выдавить. Мне нужно остановиться. Или продолжить. Позволить ему всё, пока я сгораю от желания. Получить разрядку, насладиться мужской близостью.

– Скажи мне, детка. Давай.

А я не могу выдавить из себя ничего, кроме хрипов и стонов. Всё смешалось, похоть и страх, опасность и страсть. Перекрутило в один коктейль, уничтожив все доводы.

Зверь сильнее перехватывает меня одной рукой, заставляя приподняться. А вторую проталкивает между нами, касается пальцами сквозь промокшие трусики. И это движение подобно взрыву. Разрядами по телу, до судорог и криков. До тьмы.

Меня выгибает, ломает. Уничтожает всего несколькими движениями. Только током по телу, превращающим желанием в пустоту. Я цепляюсь за мужчину, боясь упасть. Содрогаюсь, получая освобождение от постыдного желания.

– Вот так, - Зверь успокаивающе гладит по спине. Позволяет уткнуться в него, спрятаться от всего мира. Я задыхаюсь, кислорода не хватает. – Ты такая красивая, когда кончаешь.

Ну нет. Нет. Я машу головой, не поднимая лица. Мне стыдно на него смотреть. Стыдно думать о том, что я только что творила. Когда похоть уходит, остаётся сплошное сожаление. И непонимание самой себя. Как я могла так поступить, поддаться непонятным, тёмным чувствам. Наброситься на него, как безумная, самой целовать и жаться.

– Всё хорошо, Ась. Мы закончим на этом, если ты не готова.

– Не готова, - буквально выкрикиваю, соскакивая с мужчины. – Я устала, Дамир. Можно я пойду спать?

Он кивает, а я понимаю, что спать сейчас хочу меньше всего. Лучше бы осталась в его объятиях. Целовала, зарывалась пальцами в жёсткие волосы и прижималась ближе.

Как же я себя ненавижу.