Глава 27

Прозрачный воздух искрился серебром, а вокруг растекался аромат льда и морского бриза. Казалось, всё вокруг наполнено волшебством. Оно переливалось едва различимым стекольно-прозрачным перламутром защитного купола над головой, который разделял суровый заснеженный мир снаружи и тёплый, наполненный жизнью, внутри.

Огромная зала, посреди которой я стояла, была заполнена людьми в роскошных бальных нарядах. Меня тоже облачили в шикарное платье из парчи всех оттенков огня, а талию перехватывал корсет из золотого кружева. Грудь и руки украшали кровавые капли рубинов, а на голове красовалась тиара.

Громовым раскатом прокатился голос глашатая:

– Приветствуйте куару нашего илфекиира!

Гости зашумели, раздались подбадривающие крики, аплодисменты и свист. У меня сжалось сердце и перехватило дыхание.

Я будто ощутила, как приближается он…

Залу накрыла тень. Я запрокинула голову и ахнула от невероятно завораживающего зрелища. Тот, кого называли илфекииром, великолепный сапфировый дракон, распахнув огромные крылья, сделал круг над защитным куполом. Даже отсюда можно было разглядеть, как остры зубы в распахнутой пасти и как длинны изогнутые когти на чешуйчатых лапах.

По спине поползли мурашки, и я невольно обхватила себя руками, стараясь унять озноб. Решимость таяла, как кусок льда на испепеляющем солнце, но выбора у меня не было. Я вот-вот стану женой дракона. Бежать некуда. Отступать поздно.

А говорили, что куара – это невеста… Какое там! Я скорее ощущала себя жертвой, которую торжественно поднесли дракону.

После третьего круга крылатое чудовище опустилось ниже, почти касаясь защитного купола. Вспышка синего пламени на миг ослепила. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, рядом опустился молодой мужчина. Пронзив меня ледяной синевой невероятного магического взгляда, он собственнически подхватил мою руку и призвал сердце Эвенвуда:

– Явись ко мне!

Перед нами замерцало истинное золото магии этого мира. Разгораясь ярче солнца, что светило на ослепительно бирюзовом небе, оно стремительно увеличивалось и за несколько секунд выросло от размеров теннисного мяча до огромного шара, внутри которого засеребрился, проявляясь, источник Илтаз.

К илфекииру с поклоном приблизился человек без возраста – полностью седой, но с лицом юноши. Он был облачён в белоснежный балахон, а в руках держал украшенный сапфирами серебряный кубок. Наполнив его водой из источника, служитель Илтаз поднял его над головой и возвестил глубоким звучным голосом:

– Призываю в свидетели всех присутствующих! Узрите сердце Эвенвуда и благословите брак великого хэиана и его куары!

А затем предложил илфекииру. Тот подался вперёд и, наклонившись, коснулся чувственными, правильно очерченными губами края кубка. Отпив, повернулся ко мне и требовательно прищурился. От пронизывающего взгляда его неправдоподобно синих глаз у меня мороз по коже пошёл. Между нами будто возникла некая связь.

Разрывая незримый контакт, я отвернулась и потянулась к кубку.

Губ коснулся холод металла, и я сделала глоток. Я и раньше пила воду из священного источника, но сейчас она показалась мне особенной. Будто наполненная пузырьками, покалывала нёбо и растекалась приятным теплом по всему телу.

Илфекиир поднял наши руки и протянул к золотистому подрагивающему шару. От сердца Эвенвуда потянулись тонкие серебристые нити. Они окутывали наши сплетённые пальцы едва заметной мерцающей паутинкой до тех пор, пока не сгустились, материализовавшись в два тонких колечка.

– Эвенвуд одобрил брак! – возвестил служитель.

Илфекиир повернулся ко мне и, дотронувшись до подбородка, осторожно приподнял. Когда взгляды наши встретились, хрипло припечатал:

– Моя навек.

У меня же слова застряли в горле. Не смогла и звука выдавить. Но этого и не требовалось. Муж, которым наградил меня чужой мир, наклонился и коснулся губами моих губ так бережно, будто касался лепестка розы.

В этот миг раздался щелчок, и колечко на моём пальце покрылось трещинами.

Илфекиир стремительно накрыл мою ладонь своей, скрывая случившееся от чужих взглядов, и приказал:

– Да начнётся бал!

Зазвучала музыка, закружились пары, и меня повели в танце.

– Что это значит? – спросила о потрескавшемся кольце.

Илфекиир резко остановился у края площадки, за которым раскинулась снежная долина, заключённая в оковы ледяными скалами. И пусть от колючего холода нас защищал магический купол, накрывающий всю залу, я невольно содрогнулась от завораживающего вида смертельно опасной пустыни.

Отвернулась, удивлённо глядя на мужчину.

– Эвенвуд не одобрил наш бра-а?.. Ах!

Сердце подскочило к горлу, потому что илфекиир молча подхватил меня на руки и спрыгнул.

Холод мгновенно набросился на нас, будто оголодавший пёс, но полёт был милосердно краток. Показалось, что над нами мелькнула чья-то тень. Мужчина приземлился на балкон и внёс меня через распахнутые двери в просторную спальню. В камине весело потрескивал огонь, отбрасывая золотистые блики на пушистую шкуру незнакомого зверя, что белела на полу.

Илфекиир опустил меня рядом с широкой, украшенной роскошным балдахином, кроватью, обхватил горячими ладонями моё лицо и жарко выдохнул:

– Я никому и никогда не отдам тебя, куара!

Опустил взгляд пронизывающих синевой глаз на мои губы и подался ко мне.

Внезапно по спальне пронёсся ледяной холод ветра и затушил огонь.

Стало темно, будто наступила ночь.

Сердце пропустило удар.