Глава 20. Помолвка

Герцог пожалел, что столько раз хотел выпороть ведьму, и ни разу не взялся за розги. Филипп, судя по круглым глазам и отвисшей губе, разделял эти мысли. Собственная дочь только что поставила его в крайне неудобное положение. Да, он обещал её в жены месье Делорне, но не успел объявить решение. Не ожидал так же, как высший демон, что третий жених окажется настолько прытким. Почему вдруг? Головоломка открылась? Во всем королевстве живут настолько невежественные и недалекие невесты, что больше никто не догадался?

Герцог ни одному оправданию не поверил, а уж овес был красноречивее тысячи слов. Древний обычай, фамильная реликвия. Кого он пытался обмануть? Банальная проверка любого инквизитора, не с ведьмой ли он разговаривает?

– Мари, – шепотом позвал демон служанку, пока она не кинулась с веником к столу. – Принеси мне тот овес.

– Слушаюсь, месье.

– Как она спрятала Белую магию? – недоумевала Белинда.

Охотница говорила шепотом и все время теребила амулеты. Хотела броситься на защиту? О, право не стоило. Селеста заслужила подвалы инквизиции и ночь на дыбе. Будет знать, как соглашаться выйти замуж, не выяснив до конца, кто перед ней. Белая ведьма должна быть особенно осторожной в выборе супруга, а она доверилась первому же пьянице и проходимцу с большой дороги. Никакой он не студент Университета. Его маскарад бесам на смех. Уж не подговорил ли Андрэ приятеля зло подшутить над сестрой?

Старший отпрыск Дюбуа выглядел совершенно счастливым. Пьяная улыбка не сходила с одутловатого лица. Скучающие недоросли, избалованные отцовскими деньгами и вседозволенностью, и не такие представления устраивали. Данталион видел, как родителей доводили до самоубийства и сестер отдавали на поругание толпе. Не в этом ли смысл? Соблазнить глупышку, а потом жестоко над ней посмеяться. Может быть.

Мари принесла зерна овса и герцог отвлекся.

– Здесь все? – хмуро спросила Белинда, глядя на то, как демон перебирает абсолютно чистые зерна.

– Не знаю, мадам, – пожала плечами служанка. – Весь пол облазила, может, закатилось куда.

– Иди тогда, позже найдешь.

– Как будет угодно.

 Мари надула губы, но перечить гостье не стала. Слуги не любили глупых на их взгляд распоряжений. Просто ленились делать все подряд с одинаковым рвением. Одни бесы исполняли приказы, не задавая вопросов.

– Пара розовых есть, – Белинда гордо показала пальцем на чуть окрашенные зерна. – Все же не такая Селеста пустышка, как принято считать. Кое-что осталось. Не знаю, сочувствовать или радоваться. Её слабость уберегла нас от скандала.

Герцог бы так не сказал. По переглядкам друзей было понятно, что театрализованное действие только началось.

– А почему никто не радуется? – выступил Андрэ, схватившись за бутылку. – Всем вина! Поздравляем жениха и невесту!

Филипп все никак не мог очнуться от зелья забвения и мучительно соображал, что происходит вокруг. Герцог ждал от него поддержки. Хотя бы окрика сыну, чтобы сел и вел себя тише, но напрасно. Все, на что хватило старшего Дюбуа – очень вялое возражение:

– Может быть, не стоит торопиться?

– А чего ждать? – махнул бутылкой Андрэ, пролив половину вина на пол. – На какой день назначим свадьбу? Чур, этим летом, я не хочу терпеть до зимы!

Фарс начинал раздражать. Неужели Селеста всерьез надеялась, что у всех на глазах предпочтет другого, и демон отступится? Увы, нет, Стебелек. Не для того он терпел в спальне клетку, загаженную голубями, потратил золото на дорогую одежду и заискивающе улыбался часовщику. Высший демон снизошел до дочери торговца. За это придется рассчитаться.

– Свадьбы не будет, – жестко сказал герцог. – Мадемуазель обещана другому. Вы не знали, месье Пекар, и вас это извиняет. А теперь отойдите от моей невесты.

Студент не испугался. Наоборот, в нем зажегся огонек азарта, он загородил Селесту плечом и крепко сжал её руку. Но ведьма в защите не нуждалась. Сила Ада, едва успокоившись в герцоге, эхом отразилась в ней.

– Ложь! – заявила она, и густые локоны волос качнулись, будто от ветра. Пламя поднималось к горлу ведьмы и грозило сжечь изнутри. Гнев прекрасно его подогревал. – Я обещаний никому не давала. А кроме меня больше никто не имеет права распоряжаться моей жизнью.

– Дочь, – тихо позвал Филипп. – Месье Делорне…

– Вообразил себе невесть что. Между нами ничего не было и не могло быть. Я знаю о его связи с замужней женщиной и не хочу иметь ничего общего с бесчестным человеком.

Белинда вздрогнула, и через завесу дыма от магии Темных к герцогу впервые прорвался аромат страха. Тонкий и едва ощутимый запах настурции, отголосок чужой бури. Радовалась, что нет скандала? Сейчас она его получит. Ведьма вытянула спину и приготовилась встретить удар, но Селеста смотрела не на нее, а на Филиппа.

– Отец, я сделала выбор, ты обещал не противиться, помнишь?

Старший Дюбуа сейчас мало что помнил. Искры зелья забвения кружились в танце вокруг его головы. Теперь Данталиону казалось, что из памяти Филиппа намеренно стерли не только возвращение кузена из парка, но и первый разговор о замужестве Селесты, и ужин с Гальяном. Так, чтобы Туссэн потом возник на чистом листе и получил своё «да». Но демон влез, создал новые воспоминания и обеспечил старшему Дюбуа чудовищные муки от раздирающих его сомнений. Филипп страдал. Хватался то за голову, то за сердце и беспомощно смотрел на Камиллу. Почему именно на неё, демон понял, когда тетушка заговорила:

– Филипп, мы с тобой поклялись у саркофага Изабэль, что сделаем все для счастья Селесты. Она наговорила глупостей месье Делорне, и он принял их за благосклонность, но девочка раскаялась. Я говорила с ней, она не хочет за него замуж. Все совершают ошибки, так не будем за них напрасно казнить. После Изабэль я осталась старшей в семье и прошу тебя объявить помолвку Селесты с месье Пекаром.

Просьба звучала, как приказ, высказанный категоричным тоном. Камилла претендовала на право старшей в роду и, в отличие от Филиппа, могла указывать Селесте, что ей делать. Иерархия и порядки ведьм здесь расходились с тем, что принято у людей. Филипп это знал, но словно забыл.

– Камилла, я дал слово и забирать его не намерен. Селеста уже расторгла одну помолвку, согласилась на вторую и теперь снова обманула ожидания достойного человека. К тому же публично оскорбила его клеветой. Я уверен, что никакой интрижки с замужней женщиной не было.

Старший Дюбуа чуть ли не впервые набрался смелости в открытую перечить ведьмам. Обошлось это ему дорого. На лбу выступили капли пота, а подбородок затрясся от напряжения. Но на кону стояло нечто большее, чем репутация человека, отвечающего за слова и способного отстаивать решения. Тетушка знала, что её племянницу хотят отдать замуж за демона. И что скорее Ковен рухнет, чем Филиппу это позволят.

– Я сказала нет. Мне плевать, что вы обсуждали наедине. Есть правила и обычаи. Честь и совесть, наконец. Селеста выйдет замуж за того, за кого хочет. Все. Дату свадьбы пусть они выбирают сами. Но я надеюсь, что месье Пекар успеет представить нас своим родителям. Правда, месье?

– Разумеется, – твердо, хоть и немного обескураженно ответил студент. – Как раз хотел пригласить вас погостить в столице пару недель. Мы бы лучше узнали друг друга, да и готовиться к свадьбе там легче.

– А еще тебе скоро возвращаться на учебу, книжный червь, – не к месту хохотнул Андрэ. – Все, сосватали тебя, дружище. Готовь последнюю холостяцкую попойку.

– Будет попойка, – кивнул Туссэн и уже по-хозяйски обнял Селесту.

Филипп выглядел жалко. Открывал рот, как выброшенная на берег рыба, и таращил глаза. Его авторитет в семье только что растоптали, однако больнее всех досталось герцогу. Он еще держал себя в узде, но безумно хотелось что-нибудь разрушить или сжечь.

– Рано торжествуешь, Стебелек, – шепнул он ведьме и улыбнулся.

***

Скандал на помолвке вышел неприятный. Ожидаемый, предсказуемый, но некрасивый. Герцог пришел в ярость, что я сорвалась с крючка. Не знаю, о чем он успел договориться с Филиппом, меня в известность не счел нужным поставить. Помолвку я сорвала? Вторую по счету? Оливье сделать предложение не успел, но его посчитали, а демон вставать на колено и дарить кольцо вообще не собирался. Думал, что и так сойдет. Договора на крови достаточно.

Нет, не достаточно. Я ухаживаний ждала. Не молча подаренного платья, а хотя бы нормального общения. Как тогда в парке на скамейке. Интересно, он переспал с Белиндой до или после? Может, только изображал обессиленного боем с одержимым, а сам потом зажигал в постели с охотницей на демонов. Славная была охота, Белинда, поздравляю.

Глаза бесстыжие ни разу не отвела. Так и смотрела на меня с вызовом. Черт, да плевать уже. Я собралась замуж за другого. Спасибо, Камилле, поддержала. Благодаря вашим стараниям, тетушка, в роду Дюбуа больше не будет грязнокровок от связи с демонами. Можете радоваться и дальше думать, как захапать Книгу Рода.

Андрэ вообще был на седьмом небе от счастья. Еще бы, сестру сплавил, друга выручил, на шаг ближе к наследству подобрался. Книга Рода ему не нужна, а вот от дома он бы не отказался. Интересно, как долго Камилла здесь проживет, когда я уеду, а Андрэ женится на той, для кого Туссэн привез пудреницу? Готова спорить на платье Данталиона, что тетушку немедленно выставят за дверь. Родственников много. Раз уж троюродный дядюшка с придуманным именем не вызвал вопросов, то точно найдутся добрые души и приютят несчастную вдову.

Я кипела возмущением и никак не могла успокоиться. Поперек горла стояла вся семейка, одного Филиппа было искренне жаль. Вот уж кого заклюют первым. В доме Дюбуа отцом семейства не помыкал только ленивый. Даже герцог Ада умудрился припрячь на службу своим интересам.

Я в какой-то момент даже помечтала, чтобы Туссэн на самом деле оказался инквизитором. Защищать людей от порождений Ада их забота. А мне уже нечего бояться. Если зерна овса не признали во мне ведьму, то и десять других проверок ничего не дадут. Человек я, Изабэль так и написала в письме.

Единственное, что беспокоило – та самая сила Ада. Если я захочу детей, то у них тоже будут проблемы? На Андрэ ведь ничего не отразилось, только Селеста пострадала, а я в её теле. Спросить можно у травницы Эммы, а к ней я попаду не раньше завтрашнего утра. Еще гости с помолвки не разошлись. Белинда приклеилась к демону, а Туссэн выходил подышать свежим воздухом с Андрэ и вернулся.

– Мадемуазель, вы не проводите меня до повозки?

Почему бы и нет? Косые взгляды после официальной помолвки за прогулки наедине с женихом мне уже не страшны, а поговорить хотелось. Я очень рада отделаться от Данталиона, но слишком уж все быстро случилось. О Туссэне я не знала практически ничего.

Студент подал мне руку и чинно повел через гостиную на крыльцо. Мари успела укрыть плечи плащом, но выйдя из дома, я все равно поежилась от холода. В Брамене ночью не освещались улицы, не гуляли зеваки по аллеям и не тусовалась возле клубов развеселая молодежь. Солнце садилось, и город засыпал. Черноту ночи разгонял только фонарь на козлах наемного экипажа. Туссэн жил на постоялом дворе. Странно, что Андрэ не пригласил его погостить у нас, но, может быть, студент сам отказался.

– Не удалась помолвка, – вздохнул Туссэн. Уезжать он не спешил. Стоял на ступенях крыльца и держал меня за руку. – Зря я поддался на уговоры Андрэ сделать все прямо сейчас, спешка навредила. Но у меня еще есть время, чтобы загладить неловкость и поухаживать за вами. Разрешите пригласить вас завтра на прогулку в парке? Можем сходить вместе на службу в собор. В Брамене он маленький, но уютный и атмосфера в нем теплая.

– Лучше в парк, – смущенно ответила я, – оттуда собор тоже прекрасно видно.

Не священник, но религиозен. Интересно, не нарядит ли меня после свадьбы в паранджу? Вдруг я из одной тюрьмы перееду в другую? Если сейчас возмутится, что я не хочу в собор, и зачитает проповедь, то хоть беги к Филиппу и отменяй третью помолвку. За это мне точно прилетит розгами по заднице, но лучше остаться старой девой, чем стать женой фанатика.

– Как пожелаете, – кивнул Туссэн. – Признаться в парке я еще ни разу не был. Впрочем, как почти везде в городе. А мне хотелось бы узнать ближе место, где родилась моя невеста.

Черт, какой же он все-таки милый. Его уступчивость не кажется мягкотелостью, как у Филиппа, скорее гибкостью. Значительный контраст с тем, как привык разговаривать Данталион. Ох, не зря он себе придумал легенду о военной службе. Ему, что легионами демонов командовать, что мной – одинаково. «Селеста, это приказ!» и всё.

Блин, не вовремя я вспомнила, что договор ему это позволял. Сейчас выждет время и прикажет мне отказать Туссэну. Чего проще-то? На людях он это сделать постеснялся, зато наедине отведет душу. Обидно стало так, что я губу прикусила. Такой скандал закатила, Туссэна впутала, а герцог скажет два слова, и все рассыплется прахом.

Гад демонический! Ненавижу! Как же от него отделаться, мамочки? Стою рядом с будущим мужем, свидание обсуждаю, а в голове один Данталион! То боюсь его, то удавить мечтаю. Да когда же это кончится?!

– Мадемуазель? – студент деликатно коснулся пальцем моего подбородка. – Вы чем-то расстроены?

– Ужин вспомнила, – призналась я. – До сих пор неловко от того, как получилось с месье Делорне. Он мой троюродный дядюшка, приехал по делам… Я представить не могла… И вот так.

– Не печальтесь, пустое, – студент встал ко мне совсем близко и погладил по плечу. Вроде легко и по-дружески, а я запаниковала. Догадалась, что поцеловать хочет. – Я бы тоже за вас дрался. Плох тот мужчина, что готов отказаться от дамы сердца, потому что она предпочла другого. Настоящая любовь не видит препятствий. Она терпелива и готова ждать.

О любви заговорил. Обнял и прижал к себе, окутывая ароматом пряных трав. Я вздохнула и спрятала лицо у него на груди. Начну упираться – обижу, но поцеловать не могу. В голове один Данталион, так просто нечестно. Мы на фиктивный брак договаривались, о чувствах речи не шло. Понимаю, что он жену хочет, а не малознакомую девушку, живущую с ним под одной крышей, но слишком уж быстро. Я не готова!

– Мы будем редко видеться, Селеста, – с тоской в голосе сказал Туссэн. – Я все время в дороге. Отвожу, привожу книги, исполняю поручения лекторов и главного библиотекаря. Мне придется оставить вас в доме родителей. Они добрые люди с кротким нравом, хотя папа бывает невыносимо ворчлив. Но так же очень занят, как я. Мама вас обязательно полюбит. Она давно умоляет меня найти мать для её внуков. Но я не вправе требовать от вас супружеской близости сразу, как нас объявят мужем и женой. Я готов стать другом и ждать, пока в разлуке и редких встречах из симпатии, что вы тоже, я надеюсь, чувствуете, вызреет настоящее чувство.

– А если не получится? – тихо спросила я, не в силах поднять на него глаза. – Вдруг я не смогу вас полюбить?

Туссэн вздохнул и бережно пригладил мои волосы на плечах. Мне показалось, он сжался в комок и будто стал ниже. Что-то тяжелое лежало на сердце, но высказать он не хотел.

– Значит, боги приготовили мне такой путь. Селеста, я уже не молод, мне почти тридцать лет. Еще немного, и я был бы вдвое старше вас. Но пусть седина не смущает. Тем более она не от прожитых лет, а от сильных переживаний. Я служил помощником лекаря в городской больнице и часто видел смерть и человеческие страдания. Душа очерствела. Вы пробудили во мне росток прежних теплых чувств. Ваша красота, я буду честным. Я благодарен уже за это. А теперь мне нужно ехать. Боюсь, ваши соседи любопытны, а рядом нет компаньонки. До встречи, Селеста.

Он ушел, я так и не расспросила о десятке очень важных вещей. Кем были родители, где еще он работал, чем жил все это время? И зачем на самом деле принес зерна овса на помолвку. Мне казалось, что если я честно спрошу: «Туссэн, вы инквизитор?» он обязательно ответит. Хотелось, чтобы нет. С меня хватит демона, с которым у нас никогда не сложатся чувства. Любые, кроме ненависти. Она получалась прекрасно.