Глава 19. Второй и третий жених

Друг Андрэ был похож на студента также как я на прима-балерину Большого театра. Вместо прыщавого зануды, вцепившегося в книгу и сторонящегося женщин, пришел вполне солидный мужчина. Я чуть не выпалила с порога: «А до скольки лет в Альмадинском королевстве можно учиться? Вам на пенсию не пора?» С пенсией, я, конечно, погорячилась. Не знаю, где мужчина-студент обзавелся сединами, но смотрелись белые пряди на черных волосах очень красиво. На лице морщины только возле глаз и в уголках губ, будто он постоянно хмурился или скептически кривился. Я долго не могла понять, что на нем за одежда? Черное одеяние в пол с воротником-стойкой и длинными рукавами. От горла до широкого пояса ряд мелких пуговиц, как на женском платье. Пальто? Сутана? Только священника мне в мужья не хватало! Замучает моралью.

– Туссэн, дружище! – радостно вскрикнул Андрэ и полез обниматься.

 Разминать печень заранее не стал, алкоголем от него не пахло. Настраивался на длительную попойку? Ну, чтобы не сойти с дистанции раньше времени. Как-то я плохо представляла серьезного дядю в сутане и раздолбая Андрэ вместе. Какие у них могут быть общие темы для разговоров? Женщины? Или конкретно я?

Нет, манией величия я не страдала. Раз уж Туссэн шел знакомиться с невестой, то должен был что-то узнать о ней у брата. Андрэ заинтересован в моем скором замужестве и логично было бы нахваливать. Но по пьяной лавочке братец вряд ли за языком следил. Резал, поди, правду-матку про скверный характер, бездарность и хроническую глупость, как у всех женщин? Хотя с другой стороны, исключая дурной нрав, остальное в Брамене как раз причисляли к женским добродетелям. Начитанный студент будет чувствовать себя гением рядом с туповатой супругой. Можно любую чушь молоть, она все равно выслушает с открытым от восторга ртом. Эх, что-то мне опять замуж расхотелось.

– Доброго здравия, Андрэ, – вежливо ответил студент и снял с пояса пухлый мешочек, туго обмотанный кожаной лентой. – Держи. Как просил.

– О-о-о! – братец сграбастал подарок и принялся нервно распутывать завязки. – Всех торговцев в Брамене на уши поставил, никто достать не мог. Спасибо, Туссэн!

Из мешочка Андрэ выудил шестиугольную деревянную шкатулку с затейливой резьбой на гранях. В центр каждой было вставлена крупная жемчужина, а крышку украшала россыпь прозрачных камней. Круглых и гладких, как речная галька. Но братец на богатый декор даже не взглянул. Он несколько раз вздохнул, чтобы успокоиться и бережно поднял крышку.

Кокаин, что ли? Или как тут называли белый наркотический порошок? У Андрэ глаза горели, и казалось, что из приоткрытого рта вот-вот слюна потечет. Мамочки, только не наркотики! Пусть уж лучше бухает!

– Пудра, – объяснил Туссэн в ответ на вопросительные взгляды собравшихся. – Столичные модницы белят ею лицо. Она, как мука, только помол гораздо мельче. Безвредна, если вам интересно.

Да уж, ценное приобретение. Это в моем мире косметика на каждом углу продавалась, а здесь я пудреницу, а уж тем более тушь или помаду, еще ни разу не видела. Дефицитная вещь. Как колбаса в эпоху Советского союза.

– Андрэ, а зачем тебе пудра? – удивленно спросил Филипп.

– Пусть это пока останется тайной, отец. Скоро все узнаешь.

Кокетничающий Андрэ выглядел особенно гадко. Не хватало только, чтобы мерзко захихикал и потер потные ладони. Синяки свои похмельные запудривать собрался? Или нет. Туссэн упомянул модниц, уж не подарок ли Андрэ раздобыл для своей зазнобы? Жениться собрался или пока просто ухаживал? Интересно за кем. На служанок тратиться бессмысленно, а дочерям богатых купцов полунищий Андрэ не интересен. Конечно, если он не нашел способ быстро разбогатеть или все-таки оттяпать наследство Изабэль.

В криминальных сериалах на такое резкое изменение материального положения у персонажей обязательно обращали внимание. Обычно это означало, что с кем-то расплатились за молчание, преступление или предательство. Да, было письмо Изабэль, фактически лишающее меня наследства, но оставалась Камилла. Изабэль прямо писала, что она – последняя ведьма, а, значит, Книга Рода и дом уходили ей. С чего ради Андрэ взялся ухаживать за богатой невестой? Или пудра – это подкуп? Все ведьмы – женщины. И, скорее всего, падки на редкую здесь косметику.

Черт, я запуталась! Версий уже с десяток. И чем больше деталей я замечала, тем шире становился круг подозреваемых. Никогда не умела разгадывать криминальные ребусы. Дрянной из меня сыщик.

Пока я скрипела извилинами, гости перезнакомились. Демон подчеркнуто держался в стороне, отвечал только, когда его спрашивали, и вообще был подозрительно тих и созерцателен. Словно ворон считал или разглядывал одних ему видимых мух. Иногда недовольно кривился. Весь в себе. К его счастью, кстати.

Я до сих пор не могла успокоиться и подозревала его любовницу в каждой встречной женщине. Даже на Камиллу поглядывала. Нет, ну а вдруг? Хотя вряд ли. Герцог уже доказал, что у него есть вкус. Из тех, кто мог оказаться в его постели, я отмела всех, кроме Белинды. И теперь нетерпеливо ждала, когда ведьма появится на пороге дома.

Коза драная. Курица общипанная. Стреляла, стреляла глазами и дострелялась. Разве что платье перед демоном не задирала, а в остальном как могла, показала, что не против. А ему что? Он мужик. Кобель. Неженатый и кругом свободный. Демоническая суть выражения: «Никто никому ничего не должен». Зла не хватало рядом с ним стоять. Удавить хотелось. Спровоцировать, чтобы набросился на меня, и на шее затянулась серебряная петля. Вывернется ведь, а потом в лицо мне расхохочется. «Глупый Стебелек, ты приревновала? Я тебе в вечной любви не клялся».

Все равно больно и обидно. Будто меня обокрали. Увели из-под носа товар на распродаже с супер-скидкой. Последнюю пару туфлей моего размера.

Плохая метафора. Она обесценивала то, что я чувствовала. Сводила к вещам, не имеющим значения. Туфли, скидки, распродажа.

Я ненавидела демона так сильно, что успела привязаться. Мгновения считала до того, как снова его увижу. Весь день маялась дурью, слонялась от стены к стене и только с ним оживала. Его трубка и волшебный дым, улетающий к собору. Огонек в ладони, сила Ада во мне. Магия, в которую я всю жизнь не верила. Чудо, которого так не хватало.

Я думала, он будет со мной всегда. Договор и его бессрочные клятвы позволяли так думать. Я будто черновик писала, надеясь, что Данталион исправится и начнет вести себя правильно. Перестанет быть демоном. А я подожду. Покручу носом и выскажу ему все, что накипело. Как сдержаться-то, когда герцог такой невыносимый?

Но время прошло. Я его упустила. Где-то там в наших ссорах и спокойных разговорах потерялись шансы стать ближе друг другу. Мгновение, чтобы что-то сказать и полудара сердца, чтобы сделать.

Я могла поцеловать его. Сама. Забыть о том, что женщине нельзя первой, что сочтет проституткой, а должен добиваться. Ничего бы не случилось. Ведь это он был первым.

Нашел меня после Совета Междумирья и поставил условие: договор, возвращение домой и поцелуй. Нагло, по-хозяйски и так, будто давно решил, что я стану его.

И… И ничего. Прошло время, он переспал с Белиндой.

Все рухнуло. Переглядки, недомолвки и робкие шаги друг к другу. Он остался в тишине. Даже не смотрел на меня. Зато когда пришла Белинда, расцвел и улыбнулся.

Да, ведьма пришла. Поздоровалась и тут же увела Данталиона в сторону, мило о чем-то щебеча. Он кивал и ловил каждое слово. Нашел другую ведьму? Ту, что не перечит и на все согласна. А меня куда? Да можно оставить рядом на расстоянии вытянутой руки. Общаться вежливо, дарить дорогие подарки и даже назвать себя женихом. Пусть. Это ведь для дела. Чтобы не пришлось тратить время на скучные ужины с очередным претендентом на мою руку и сердце. Я буду обязана хранить верность месье Делорне до свадьбы, которая никогда не состоится, а он будет спать с Белиндой. Обнимать её, целовать и шептать, как ему с ней хорошо.

Обойдется. Я стану тряпкой, если позволю ему так с собой поступить.

– Месье Пекар, – широко улыбнулась я и пошла к студенту, с трудом вспомнив его имя. – А как вы познакомились с Андрэ? Не расскажете?

***

Третий жених не нравился демону куда больше первого. Оливье Гальян был прост, как все купцы. Деньги, успех, своя лавка, дорогие погремушки, красавица жена для статуса и сын для продолжения рода. Дальше этого круга его мысли не ходили. Он просчитывался на десяток шагов и потом оставался предсказуемым. А Туссэн Пекар герцогу Ада не нравился.

Весь его внешний вид, уверенность и редкие взгляды свысока не вязались с образом книжного червя. Волк в овечьей шкуре, как любили говорить люди. Флегетон под водами озера Коцит, как сравнивали демоны.

Магии Темных в нем не было, но светлячки зелья забвения, будто намеренно его избегали, хотя к другим пытались цепляться. Отлетали от жертвы на расстояние вытянутой руки и сверкали возле тех, кто зелье не пил, а к Туссэну не приближались. Странная деталь, её нужно запомнить. Бывало так, что колдуны намеренно стирали следы магии, тогда их выдавали только татуировки на теле. Но месье Пекар пришел в закрытой наглухо одежде и поправлял рукава, когда они случайно открывали запястья.

У Белинды была похожая привычка. Она перебирала бусины браслетов и тоже прятала их под рукавами. Возможно, студент носил что-то на запястьях, а перед визитом в Дом Дюбуа снял и теперь ему неуютно.

– Вы знакомы? – спросил демон у ведьмы.

– Нет, впервые его вижу, – хмуро ответила она. – Столичный гость. И мне тоже интересно, откуда его знает Андрэ.

– О, это давняя история, – улыбаясь, ответил студент. – Если честно, мне неловко её рассказывать юной мадемуазель.

Ведьма сияла, словно вместо платья золотом и драгоценными камнями украсили её. Даже румянец на щеках появился. Данталиона соблазняла с пирожным в руках неумело, а студента с мастерством зрелой женщины. Без томных взглядов и неуместного жеманства. Так, будто точно знала, что нужно спрашивать и о чем. Жених уже смотрел только на неё. Вернее, на изгиб пухлых губ и широкий вырез платья. У ведьмы голос поменялся. Стал бархатным.

– История порочит ваш благочестивый образ?

– Порочит? Нет, скорее бросает легкую тень, как от кустов на аллею парка в солнечный день. Я не праведник, но и не грешник. Не знаю, за что боги наказали меня, сломав колесо повозки. Я застрял на разбитой дождем дороге в двух верстах от Брамена. Колесо соскочило с оси, и кучер никак не мог приладить его обратно. Мы вдвоем вывозились в грязи, промокли и замерзли. Я уже начал гадать, что быстрее нас доконает: холод сейчас или неизбежная горячка после, но боги послали спасителей.

– О, да брось, мы просто ехали мимо, – беззаботно махнул рукой Андрэ, уже заглядываясь на стол и бутылки вина. – Представь, отец, в таверне Жан Жака кончилось Лаперузское красное. Отродясь такого не было, чтобы старый пройдоха не уследил за запасами в погребе. Заламывал руки, весь трясся и бормотал что-то про распутицу. В другой день Дювалье и компания, прилично выпившие, уже ломали бы столы, но благодарю проклятому дождю, было по-настоящему скучно. Мы впятером забрались в нашу повозку, усадили Жан Жака на козлы и велели ехать за бочкой Лаперузского, пока мы не огорчились чрезмерно. И вот трясемся мы по ухабам, горланим песни, а на обочине скучает Туссэн.

– Их компания показалась мне тогда посланцами с неба, – продолжил студент. – Оказывается, оно не только дождем проливаться умеет, но и красным вином. Мне уступили место в повозке, Андрэ влез на крышу и мы раздобыли все-таки целую бочку отменного Лаперузского.

– Не успокоились, пока не выпили её до дна, – закончил Андрэ. – Колесо за день починили, а мы еще три гудели в таверне Жан Жака.

Дрянная и примитивная история, но Селеста от восторга чуть в ладоши не хлопала. Оба собутыльника светились гордостью, будто как минимум освободили Брамен от слуг Темных и адовых исчадий заодно. Три дня напиваться – верх героизма, конечно. А уж хвастаться перед юной невестой и вовсе перебор. Демону думалось, что жених обязан выставить себя в лучшем свете. Хотя бы с подарком прийти. Для Селесты, а не для Андрэ. Но студент повел себя по-другому и вмиг перестал казаться кем-то опасным. Пустой недочеловек, пытающийся выглядеть значительнее, чем он есть. И уж точно он не заслужил такого внимания от ведьмы.

– Пфф, – скривилась Белинда, разделяя отношение демона. – Они нашли друг друга. Я поверила в рассказы о несерьезности нынешних студентов. Даже если их волосы убелены сединами. Зачем ему ученая степень? За престижем гоняется? Или отец грозится без неё лишить наследства?

Демон кивнул, соглашаясь с одной из мыслей, и снова прислушался к разговору Туссэна и Селесты. Нет, это невероятно, она стоит слишком близко! Студент уже руку ей за спину завел. Того и гляди начнет тискать у всех на глазах, будто девку портовую, а не дочь часовщика. Стебелек хоть бы смутилась один раз. Искренне, а не наигранно потупив взор. С Гальяном себе такого не позволяла. От демона вообще шарахалась, хотя он не был с ней никогда по-настоящему груб. «Вы ужасно целуетесь, герцог!». Решила проверить, как целуется Туссэн? А то вдруг скверно, и придется с отвращением терпеть чужие слюни всю жизнь. Вертихвостка. Герцог был лучшего о ней мнения.

Уже все решил, с отцом договорился, кольцо купил, платье, чтобы порадовать. Её каприз со свадьбой исполнял, между прочим, и что получил в благодарность?

– Туссэн, вы так интересно рассказываете. Словно лектор на кафедре в Университете.

– О, мне далеко до месье Дюврэ, его философские диспуты со студентами достойны остаться в истории.

Теперь друг Андрэ расточал обаяние и ворковал с ведьмой, как серый хохлатый голубь, купленный для несуществующей коллекции. Исполнял брачный танец, раздувая ноздри вместо перьев капюшона. Демон чувствовал, как волной жара поднимается сила Ада. Лоб чесался, будто на нем в смертном теле могли вырасти рога. Если сейчас не остановиться, то мебель в доме Дюбуа пострадает, а герцог снова сляжет в беспамятстве. Нужно прекращать этот фарс.

– Почему не подают ужин? – зло спросил демон, и Филипп немедленно отреагировал.

– Да, в самом деле, все скоро остынет. Прошу к столу, дорогие гости.

***

Туссэн потрясающий! Нет, серьезно. Вроде весь такой умный и начитанный, а в общении простой и понятный. Говорят, это особое искусство – не грузить зазря своим интеллектом и оставаться интересным собеседником. У месье Пекара получалось.

Мы проболтали весь ужин, запивая мясной пирог вином и не обращая ни на кого внимания. За это я мужчине-студенту была особенно благодарна. Шея затекла из-за того, что я держала голову все время в одном положении и не оглядывалась на демона с Белиндой. Пусть воркуют, голубки, если так хочется, мне и без них здорово.

Туссэн рассказывал об Университете. Я догадывалась, что в средневековье и у нас учились по-другому, но не думала, что настолько. Никаких курсовых, семинаров и скучной зубрежки. Преподаватель выходил к студентам, как греческий актер на сцену амфитеатра, и начинал с ними разговаривать. Вот как Туссэн со мной. Никто не болтал, не сидел, уткнувшись в смартфон, не переписывал реферат к другому предмету. Все слушали, открыв рот, и считали честью, если могли задать преподавателю каверзный вопрос. Тогда начинался диспут.

– Вроде того, сколько ангелов танцует на конце одной иглы? – вспомнила я строчку из песни и реальный предмет споров схоластов католической церкви позднего средневековья.

– Да, такое тоже было, – улыбнулся Туссэн. – Только речь шла о духах и лезвии ножа. Я, если честно, с трудом представляю ценность такого знания. Разве что для красоты построения мысли.

– Спор ради спора?

– Можно сказать и так. Умение затолкать на лезвие ножа не только единственного духа, способного там уместиться, но и две главы цитат с доказательствами из древнего писания. Дух тогда нужен худощавый и не слишком плечистый. Как я, наверное.

Поскромничал месье Пекар. Он хоть и не был шкафоподобным качком, но одежда, как на вешалке, не висела. Вполне себе стройный, недоедающий студент. Я улыбалась, представляя лезвие ножа и прозрачного духа, придавленного книгами. В каждой эпохе свои развлечения. Кому-то мемы из интернета, а кому-то шуточные диспуты.

– Вы ведь много читаете? – спросила я, подсев ближе, хотя и так почти касалась его ног бедром. – Ни дня без книги с утра и до вечера, так что времени на личную жизнь не остается?

– Я учусь и еще книжным курьером подрабатываю в университете, – смущенно ответил студент. – Развожу книги из нашей библиотеки по маленьким городам, а потом забираю обратно. Книги стоят дорого, а знания в них бесценны. Я окрылен возложенной на меня миссией, но дороги королевства по-настоящему ужасны. Бывает, что неделями не появляюсь дома, застряв где-нибудь в глуши. Если бы не Андрэ и запас Лаперузского, не знаю, на сколько бы хватило моей прыти.

– Бывает и от моего непутевого братца польза, – ляпнула я и тут же зажала рот рукой.

Одно дело песочить Андрэ мысленно и другое вот так перед другом. Неловко вышло. Но Туссэн не обиделся и не возмутился, он покосился на разомлевшего от вина товарища и весело мне подмигнул:

– Главная удача, что он нас с вами познакомил. Экзамены близко и я почти превратился в затворника. Андрэ вытащил меня в Брамен немного развеяться. Однако горбатого способна исправить только могила. Я неделю здесь, но впервые вышел из таверны, вдохнул свежего воздуха, – Туссэн сделал паузу и деликатно взял меня за руку, – увидел вас. Селеста, не знаю, какие небылицы про меня рассказывал брат, последнее время его фантазию сложно сдержать, но поверьте, я бы не сделал предложение из корысти или потому что родители заставили.

Студент запнулся в середине фразы и перевел дух. Мне казалось, пламя свечей стало меньше, и в гостиной потемнело. Успокоился гомон за столом, я не слышала смех Андрэ и ворчание Камиллы. Зато чувствовала взгляд демона, пробирающий до дрожи. Так меня даже в Ковене не презирали. Будто я преступница или проститутка. Да что я ему сделала? Почему мне нельзя разговаривать с гостем, когда Данталион до сих пор сидит рядом с Белиндой? Это наглость, мессир. Я вам тоже в вечной любви не клялась!

– Я волнуюсь, простите, – сказал студент и пригладил волосы с проседью. Я так и не угадала, сколько ему лет. По лицу не скажешь, что больше тридцати. А держался он то совсем юным мальчишкой, то серьезным мужчиной с половиной жизни за плечами. Туссен еще раз перевел дух и полез в карман. – Подарок приготовил, но он с секретом. Надеюсь, вас это не обидит.

Он положил мне на ладонь металлический цилиндр с золотой гравировкой. Глубокие канавки делили его на семь частей и на каждой по кругу были написаны буквы. Слова из них не получались, только бессмыслица. Я покрутила его в руках и поняла, что он мне напоминает. Кубик Рубика в начальном перемешанном состоянии.

– Головоломка?

– Да, мадемуазель. Сегменты вращаются. Там, где засечки, должен выстроиться ответ на вопрос: «Что внутри?»

Древний кроссворд. Вернее, черный ящик в интеллектуальном шоу «Что? Где? Когда?» Правда там игрокам дают больше подсказок, чем мне. Так, ладно. Цилиндр небольшой, платье или кухонную посуду внутрь не запихнуть. Цветок вряд ли, слишком банально для Туссэна. На драгоценности у студента нет денег. Он упомянул, что учится не в самом Университете, а в колледже, специально созданном для детей из небогатых семей. Аудитории те же и преподаватели общие, но время занятий разное. Что же там?

Подобрать по буквам не получится, слово длинное, количество вариантов превосходит мой словарный запас. Угадать случайно не получится. Нужно или знать, или дойти логическим путем. Я положила цилиндр на стол и задумалась. Совсем не просто открывался ларчик.

В гостиную даже слуги вышли узнать, что за диковинка в руках мадемуазель. Жизель и Мари тянули шеи от двери, но ближе подойти не смели. У меня уши горели, и хотелось выгнать всех, кто смотрел под руку. Время шло, гости начали терять терпение, и лишь студент молчал и не мешал. Верил, что у меня получится?

На учебе, когда я заходила в тупик с решением задачи, то возвращалась назад до самого «Дано». Это приводило в порядок мысли и толкало в нужную сторону, взамен десятка ложных путей от обилия самых разных вариантов.

Туссэн сказал, что принес подарок. Буквально. И больше ничего не добавил. Может, в этом дело? Задачка, на самом деле, не на интеллект, а на сообразительность? Как по приколу писать в поле ввода пароля само слово «пароль». Я взялась за первое кольцо и прокрутила его до буквы «Пэ». На втором нашлась «О», на третьем уже логично была «Дэ» и так далее до самого конца.

– Подарок, – сказала я и вернула головоломку Туссэну.

– Если вы правы, то он откроется.

Студент повернул верхушку цилиндра, и она с мягким щелчком распахнулась. Все обитатели дома Дюбуа затаили дыхание, и в почти звенящей тишине на мою ладонь посыпались зерна овса. Действительно чертовски оригинально. Овес мне еще никто не дарил.

– Ой, – вякнула я и чуть не уронила зерна.

Подбирала слова, чтобы отреагировать, морщила лоб, смотрела на потолок, потом по сторонам и мельком заметила, как у ведьм вытянулись лица. Камилла и Белинда синхронно побледнели, открыли рты и готовы были замертво свалиться на пол. В чем дело-то?

Блин, овес! Овес! Данталион перед походом в склеп украл овес из кухни и понес к Изабэль. Зерна вблизи Белой магии краснели. Овес был для ведьм таким же индикатором, как дым тимьяна для Темных колдунов. И я держала его в руках. Мамочки, что сейчас будет!

Обычные люди ненавидели нас и боялись. Ковен не зря собирался только по ночам, и ради маскировки о нашей сущности знали только самые близкие. Инквизиция по негласному договору не трогала тех, кто жил по правилам, но люди таких обещаний не давали. От гнева толпы еще нужно успеть спастись, защиты Ковена можно не дождаться.

Что сделает Туссэн? С криком сбежит? С порога рванет в инквизицию сдавать обнаруженную ведьму? Если, конечно, знает, почему зерна овса краснеют. Черт, да знает он! На теологическом факультете учится, а там всякая нечисть – любимая тема. Не просто так же он насыпал овес в цилиндр! Не бывает настолько случайных совпадений.

Белинда привстала со стула и нервно теребила браслеты в руках, демон сидел чернее тучи. Даже Камилла переживала, но остальные, кажется, искренне не понимали в чем дело. Я смотрела только на зерна, а они оставались белыми. Как так? Время реакции замедленное или индикатор бракованный?

– Ты подарил Селесте овес? – не выдержал Андрэ. – Это метафора такая? Или аллегория?

– Это шутка, – виновато улыбнулся студент. – Не очень удачная, извините, мадемуазель. Настоящий подарок чуть дальше.

Туссэн встряхнул цилиндр, и вместе с новыми зернами овса ко мне на ладонь упало кольцо. Массивное, чуть потускневшее от времени, но тяжелое и явно дорогое.

– Фамильная ценность, – тихо рассказывал студент. – Мой прапрапрадед подарил его своей избраннице, с тех пор его носят женщины рода Пекар. Простите еще раз, я испортил предложение. Перемудрил с подарком. Цилиндр тоже семейная традиция. Все мои предки были учеными и предпочитали выбирать в жены умных и талантливых женщин. Нет радости, когда супруга только ведет хозяйство и больше ничем не интересуется. Знания и мудрость – не привилегия мужчин. Истинное наслаждение, когда можешь всецело разделить свои мысли и свою жизнь в науке с близким человеком. Я преподнес цилиндр десятку женщин. Красивых, тонких, замечательных, но открыть смогли только вы. Я знал и верил, но сейчас видя, как вы испуганы, пожалел о проверке. Позвольте начать сначала.

Туссэн положил кольцо на стол, стряхнул на пол семена и крепко сжал мою руку:

– Селеста Дюбуа, я прошу вас стать моей женой.

Я недолго думала, и дело не в желании разозлить демона. Больше всего в Брамене я боялась быть запертой в четырех стенах и похоронить жизнь на домашнем хозяйстве. Пусть не вспыхнуло великое чувство к Туссэну с первого взгляда, но если уж выходить замуж по расчету, то за того, кто будет уважать меня, как личность.

– Я согласна, месье Пекар.