31.3.

Коридор инквизиторской тюрьмы уперся в тупик. Кучер тяжело спустил меня с плеча на пол, и отец бросился поддержать. Снова гремели ключи, скрипели ржавые петли, и дверь с натугой скребла полотном по камню. Разбухла от сырости, перекосило ее.

- Сюда, - позвал кто-то из глубины комнаты. – Заносите.

Свет, еще более яркий, чем от фонаря, ударил по глазам. Я долго не могла привыкнуть к нему. Чувствовала жар натопленного помещения, видела тени людей и очертания предметов. Обжитая комната. Много мебели.

- Оноре, останьтесь, - попросила женщина, и я все-таки узнала в ней Аморет. Где-то рядом должна быть Белинда.

- Зачем? – спросил Филипп.

- Я одна не справлюсь с Селестой.

Картинка обрела, наконец, четкость. Верховная ведьма, закутанная в шаль, стояла рядом с ванной, полной воды. Её кое-как втиснули в небольшую комнату, разогнав по углам табуретки, ящики и тюки. Кладовка, где хранили нехитрое тюремное имущество, и где жил кто-то из стражников. Я обвела ее взглядом и вернулась к ванне. Надеюсь, вода не холодная. Хотя уже наплевать.

- Я помогу ее раздеть, - ответил Филипп и потянулся к завязкам на моем платье.

- Нет, - ответила Аморет, но я не слышала в ее голосе властных ноток. Просто упрямство старой женщины, привыкшей, что все происходит так, как ей нужно. – Кто-то должен стоять у лестницы и следить, чтобы нас не потревожили. Я не доверю амулеты ведьм простому кучеру. Возьмите их, Филипп, и уходите. А Оноре пусть займется тем, что умеет. Носит воду, помогает госпоже забраться в ванну. Филипп, вы оглохли? Уходите. Честь вашей дочери уже не пострадает. Я ведь здесь.

Странное решение, но у растерянного отца не хватало сил спорить. Он опустил плечи, взял со стола амулеты, напоминающие собранный в кучу хлам и тихо спросил:

- А где Туссэн?

- Он скоро придет, - пообещала Верховная. – Я пошлю за ним Оноре.

Филипп вздохнул на прощание и ушел, аккуратно закрыв за собой скрипучую дверь.

- Раздевайтесь, Селеста, - приказал кучер. – В грязном платье сбегать из тюрьмы не так удобно, как в чистом.

Именно приказал, я не ослышалась. Обстановка в комнате изменилась по щелчку пальцев. Глава Ковена и простой деревенский мужик будто бы поменялись телами. Аморет смотрела на него с почтением, а когда он повернулся к нам спиной, с подобострастием.

- Быстрее, мадемуазель, - шепнула мне Верховная ведьма и помогла распустить завязки на лифе платья, сдернуть ткань с плеч. Сама собрала ком грязной одежды и положила в плетеную корзину.

- Туссэна не будет, - твердо и очень четко сказал кучер. – Он ждет нас снаружи вместе с мессиром Данталионом.

У меня комната поплыла перед глазами. Я, наконец, поняла, что случилось. Я потеряла сознание от голода и вижу сон. Безумный кошмар, где меня спасает кучер, приказывая Аморет, что ей делать, а высший демон сидит в повозке на козлах и держит вожжи.

- Где чистая одежда? – спросил Оноре.

- Здесь, господин, - униженно пролепетала Верховная ведьма, поставив передо мной другую корзину.  

- Вам нужно принять ванну, Селеста. Не бойтесь, вода теплая, я не настолько жесток. А теперь не кричите, пожалуйста, я обернусь.    

Я выпрямила спину, прижав нижнюю сорочку к голой груди. Не так сильно стеснялась своей наготы, как должна была невинная и целомудренная Селеста. Я во все глаза смотрела на кучера с осанкой и статью аристократа, а потом заметила черную вязь татуировок на голых предплечьях, выглядывающих из-под коротких рукавов крестьянской рубашки.

Я видела их раньше. В таком же далеком и почти забытом сне, где маленькая ведьма целовалась с высшим демоном и произносила клятву на крови.

- Не будет ритуала по передаче книги Рода и всего того, что хотели с вами сделать ведьмы, - сказал Темный колдун и улыбнулся. – Я пришел, чтобы спасти вас, Селеста.

У меня сорочка упала из рук. Тело словно кипятком окатили. Сон разбился вдребезги, и осколки перемешались в реальности. Не разобрать в этом калейдоскопе, во что верить, а во что нет. И можно ли?

- Как? – еле-еле смогла выдавить я короткое слово.

- Ложитесь в воду, - ласково ответил Оноре, - я объясню.

Он поддержал меня под локоть, помогая переступить через высокий бортик ванной. Рядом суетилась Аморет с мылом, ковшом и мочалкой. Меня собирались мыть, как ребенка.

- Позвольте вашу руку, - попросил колдун, хмуро разглядывая синяки на запястьях, оставленных кандалами. – В тюрьмах Брамена не умеют обращаться с пленницами.

- Это потому что я ведьма.

- Нет, - качнул головой колдун, ощупывая синяки так бережно, как умели только врачи. – Это потому что у кого-то нет совести, такта и воспитания. Сейчас будет немного щипать. Потерпите.

Он подул на мою руку совсем как мама в детстве. Я не курила трубку вместе с Данталионом и не видела Темной магии, но чувствовала легкое покалывание, похожее на сеанс электрофореза в физиокабинете. Синяки, однако, стали уменьшаться.

- Мы с вами должны были познакомиться несколько позже, - заговорил колдун, не прерывая лечения. – Меня зовут господин До. Я целитель из клана Герассу. Ваша мать когда-то пришла к моей травнице и попросила спасти вам жизнь.

Он рассказывал мне настолько невероятную и запутанную историю, что голова кружилась. А потом цветные стеклышки калейдоскопа перемешались еще раз и встали на место. Изабэль «оживляла мертвых» трижды и такой же иномирянкой, как я, оказалась Жизель. Колдун рассказал о сделке со сроком до восемнадцатилетия, подстроенном знакомстве Туссэна с Андрэ, самоубийством Эммы и переселением в ее тело слуги. Когда среди других слов замелькало имя демона, сердце у меня начало биться в два раза быстрее.

- Он рвался за вами и в собор, и в подвалы инквизиции, - говорил колдун. – Но охранные чары слишком крепкие, а мессир не может войти в полную силу из-за смертного тела. Человеческая плоть слаба. Она не выдержит борьбы силы Ада и Темной магии.

Я чувствовала, что расцветаю самой счастливой из всех своих улыбок. Мир действительно перевернулся. Извечные враги смогли договориться ради меня. Последнее хотелось произносить шепотом и с придыханием. Ради меня.

С ума сойти, как мало мне нужно, чтобы взлететь из пучины отчаяния к безудержной радости. Всего лишь одно имя. «Данталион». Всего лишь два слова. «Он остался».

Колдун давно отпустил мои руки, а слуга в теле Аморет заставлял ее намыливать мне волосы. Теплая вода расслабляла, исцеленное тело нежилось в ней, как на перине и хотелось есть. Чего-нибудь такого же сладкого и воздушного, как мое настроение. Догадались же демон с колдуном подчинить себе не абы кого, а саму главу ковена. Хватило наглости. Как два обыкновенных бандита, тормознули ее повозку в одном из переулков Брамена. Демон ее просто поджег. Без изысков и долгих расшаркиваний. Против огня Верховная ничего не смогла сделать. Выскочила из повозки прямо в руки господина До. Жаль, я пропустила момент, когда Аморет поняла, что ее тело больше ей не принадлежит. Самая могущественная ведьма стала игрушкой тех, кого ненавидела больше жизни. Мужчин. Демона и колдуна.      

- Я рад, что вам хорошо, Селеста, - тихо рассмеялся господин До. – И благодарен за то, как спокойно вы все воспринимаете.

Ответить я не успела. В коридоре раздался хлопок, словно петарда взорвалась.

- Что это?

- Охранные амулеты, - сказал колдун, бросаясь к двери, - я снял их с вашей темницы и отдал Филиппу. У нас гости. Одевайтесь, мадемуазель.