Глава 9. Демон в доме

Ведьмы расходились с Совета Ковена, а демон жаждал поговорить с Аморет лично. Верховную пришлось догонять и аккуратно ловить за локоть.

– Мессир? – нехотя обернулась она.

– Вы тоже боитесь оставаться со мной наедине или кристально честное имя все стерпит? – лучезарно улыбнулся герцог.

– Отчего же. Пока вы держите себя в рамках, мы можем говорить.

– Разве когда-то было иначе?

Строгость и холодность Верховной оказались напускными. Демон по запаху настурции чувствовал испуг. Однако умение Аморет держать себя в руках вызывало уважение и малую толику зависти. Данталион умел бы так же, не бурли в его крови сила Ада.

– Вы пришли просить новых привилегий? – вполголоса спросила Верховная. – Из тех, что мужчины не произносят вслух в приличном обществе? Извините, но продажных женщин у меня нет. Вам придется самому искать их на улицах Брамена.

А вот это уже можно принять за оскорбление. Высшие демоны не опускались до проституток. Данталион хотел уточнить, что обойдется белыми ведьмами, но прикусил язык. Сейчас конфликт с Аморет не нужен.

– Нет, у меня вполне деловой вопрос, мадам. В сарае мадемуазель Дюбуа я нашел престранные надписи на языке Темных. Обычный сарай, сено, солома, а на потолке ритуальная вязь. Вы случайно не знаете, как она там оказалась?

Запах настурции стал резче, но Верховная ответила так отстраненно, будто они обсуждали погоду:

– Мать Селесты была старшей охранительницей, я доверяла ей. Возможно, Изабэль испытывала новые чары против Темных, поэтому учила язык и рисовала символы. Вреда её занятия не приносили, иначе мы бы заметили.

Герцог взял паузу. Несколько мгновений тишины с задумчивым взглядом, но за это время чуть не задохнулся от настурции. Сердце Верховной с оглушительным стуком гоняло кровь по венам. Можно научиться стоять ровно, отвечать безразлично, но отклик тела не обманешь. Зрачки расширены, дыхание сбито и, если взять ладонь Верховной для поцелуя вежливости, то можно почувствовать влагу на коже. Такая нервозность – почти признание, что Аморет не только знает о ритуале в сарае, но и замешана в истории вокруг него. Сейчас важно не спугнуть. Равнодушно пожать плечами и вежливо удалиться. Для обвинений нужны доказательства, а у Данталиона кроме символов в сарае ничего нет.

– Наверное, вы правы. Изабэль была талантливой ведьмой, насколько я могу судить. Жаль, что Край усопших принял её слишком рано.

– Да, большая потеря для Ковена и всех нас. Изабэль была прекрасной ведьмой. – Аморет мгновенно изобразила дежурную скорбь, но приличествующий ей запах эвкалипта не появился.

Играла. Ничуть ей было не жаль. И с этим тоже стоило разобраться. Если ведьмы успели договориться с Темными за спиной Владыки Ада, то строптивая Изабэль своим желанием перечить на совете могла все испортить. Вовремя умерла, не так ли? Неужели Аморет лично приказала подсыпать яд? Однако. Интриг уже хотелось поменьше, а он и дня в Брамене не провел.

– Кланяюсь и удаляюсь, мадам. И все же благодарю за гостеприимство.

– Надеюсь, вы у нас долго не задержитесь, – сухо ответила Верховная, и на этот раз видимые эмоции совпадали с истинными.

***

Меньше всего меня волновала реакция на демона домочадцев Изабэль. Пусть Камилла лопнет от негодования, а Филипп прочтет мне лекцию о нравственности, молча кивну и пойду спать. В конце концов, скоро утро, а я весь день провела в компании герцога Ада. Устала, знаете ли.

Но проблемы пришли оттуда, откуда не ждали. Андрэ. Старший брат демонстративно не поприветствовал Данталиона, и все время, пока я рассказывала сказку о троюродном дядюшке, злобно зыркал на него из угла гостиной. Так смотрел, будто видел за спиной демона гигантские крылья и рога на лбу. А ведь белая магия не передавалась по мужской линии. Старший брат Селесты гарантированно был обычным человеком, однако это не отменяло интуицию и природную подозрительность. Не вовремя он чуйку включил, ох не вовремя.

– У месье Делорне здесь важное дело, – продолжала сочинять я легенду для демона, попутно кося под дурочку. – Мама обещала принять его, а я совсем забыла о письме. Спохватилась только, когда столкнулась с ним на ступенях ратуши. Жан Аллар пытался узнать дорогу к лавке часовщика Дюбуа. Неловко получилось.

Я напряглась, задержав дыхание, чтобы щеки покраснели. Вроде как мне стыдно. Камилла громко фыркнула. Она прекрасно знала, кого я привела с заседания Ковена. Стояла багровая от злости. Не взорвитесь, драгоценная родственница, я сама не в восторге от навязанного гостя.

– Простите мою дочь, Жан Аллар, – вежливо извинился Филипп за непутевую Селесту. – Не знаю, как ваше письмо прошло мимо меня, наверное, наша служанка Жизель отнесла его сразу на стол к Изабэль. А я после смерти жены никак не вернусь к делам.

– Соболезную вашему горю, кузен, – ответил герцог. – Смерть Изабэль – жестокий удар для всех нас.

Зараза, играл, как народный артист СССР. Убедительно. Демон вообще чувствовал себя в компании людей удивительно легко и свободно. Будто на самом деле приходился Филиппу дальним родственником. Даже осанку держал с достоинством обнищавшего аристократа. Хотя его происхождению и древности рода позавидовали бы сразу оба королевства. Фантасмагорическая ситуация. Ведьма и демон на показ скорбели о женщине, которую едва знали. Ложь росла снежным комом. Фальшивая дочь, фальшивый кузен, ненастоящий повод для визита. Но, черт возьми, играть, так играть! Я ущипнула себя на нос, делая вид, что прячу слезы. Молчу и страдаю.

– Благодарю. Это действительно страшная потеря, – сдержанно ответил Филипп и отвел взгляд.

Пока длилась пауза, Андрэ закипал все сильнее. Того и гляди бросится проверять, что у свежеприбывшего родственника под камзолом. Хорошо, что хватило воспитания не лезть с допросом. И даже Камилла терпеливо ждала, пока демон закончит приветственную речь, а Данталион продолжал блистать в амплуа убитого горем кузена:

– Сожалею, что опоздал на похороны. Вести до наших краев идут долго. Могу я возложить цветы к могиле Изабэль? Она ведь похоронена в семейном склепе?

Что еще за новости? Зачем тревожить мертвую ведьму? Не дай Белая магия, эксгумировать будет. Ожившего трупа Изабэль на ранней стадии разложения я не перенесу! Мне хватило кошмаров с её укоризненным взглядом и чувством вины, что подменила собой дочь. Никакой некромантии в доме Дюбуа!

Я дернулась возразить, но Филипп заговорил быстрее:

– Да, конечно, Жизель проводит вас завтра. А сейчас я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату.

Герцог едва заметно нахмурился, и я машинально потерла шею. Сейчас взбесится, что я не пойду с ним. Ну, точно.

– Селеста обещала сопровождать меня.

Ага, два раза. Да еще и в письменном виде с отметкой о получении. Но пока герцог жив, я обречена потакать его прихотям. Позже разберемся за этот поход в склеп. Без посторонних.

– Я снова забыла, отец, – глупо улыбнулась я. – Конечно, обещала, и будет невежливо отказываться от своих слов. Дозволь пойти.

Опять эти муки соблюдения нравственности! Филиппа аж передернуло, и Камилла победоносно вскинула голову. Гори синим пламенем девственность, когда вокруг неё столько танцев с бубном. «Ай-ай-ай, туда нельзя. Ай-ай-ай, сюда нельзя». Нет, я не собиралась расставаться с ней прямо сейчас, но запреты уже бесили.

– При всем уважении, кузен, но я могу отпустить с вами дочь только с компаньонкой. Камилла…

– Служанка меня устроит, – перебил демон. – Не хочу терзать душу сестре покойной, Камилла и так натерпелась горя.

Ловко. Тетушка, наконец, позеленела и покрылась алыми пятнами. Представить страшно, сколько слов крутилось у неё на языке, но вместо неё высказался Андре:

– Жизель я бы тоже с вами не отпустил. Отец, с каких пор мы привечаем проходимцев с улицы?

Да уж, семейка у Селесты. Один другого тактичнее. Андре подошел ближе, и я почувствовала знакомую вонь перегара. Залился вином по самые брови, и потянуло на драку? Неудачно он выбрал соперника. Герцог был выше на голову и мог убить щелчком пальца даже в человеческом облике. Он уже сжал кулаки и замер, как хищник перед прыжком, но Филипп снова оказался быстрее:

– Андрэ, сбавь тон! Что подумает наш гость? Иди, проспись, на ногах не стоишь. По законам гостеприимства в распоряжении месье Делорне все наши слуги. Завтра днем он с Селестой и Жизель пойдет в склеп поклониться твоей покойной матушке. И тебе следовало бы вспомнить, что в доме траур, и не шататься по кабакам.

– В доме вертеп! – огрызнулся Андрэ. – Почему ты не спрашиваешь, где шлялась сестрица два дня? Вернулась под утро, притащила с собой невесть кого…

– Разговор окончен, – осадил его Филипп.

Надо же. Без давления жены-ведьмы вдовец тоже мог держать сына в узде или только он это и делал? Изабэль не занималась воспитанием Андрэ? Старший отпрыск Дюбуа вырос пьяницей и лоботрясом. Похвально, что отец все же за него взялся.

Андрэ закрыл рот, но обиду не проглотил. Зыркал исподлобья то на отца, то на герцога. Гаденыш. Нарвется на неприятности, слова Данталиону не скажу. Пусть хоть исчадие Ада в него подселяет – плевать. Не было у меня родственных чувств к брату Селесты. Да и судя по выпадам, они не ладили. Может, он убил сестру в первый раз, а потом и куриные потроха для остальной семьи отравил.

– Извините еще раз, месье, – обратился Филипп к молчаливому герцогу. – Андрэ очень любил мать и не в себе от горя. Я устраиваю завтра ужин для друга семьи. Месье Гальян тоже задержался с делами и не смог прийти на похороны. Буду рад, если вы к нам присоединитесь.

– Почту за честь, – церемонно поклонился демон.

Филипп кивнул в ответ и предложил герцогу Ада чувствовать себя как дома, а потом взял меня под руку:

– Селеста, на пару слов.

Головомойка мне все-таки полагалась, каким бы либеральным и справедливым не казался Филипп. Ладно, мне не привыкать, Селеста в Брамене, похоже, не раздражала только ленивых, остальные имели претензии разной степени раздутости.

– Да, отец, – смиренно ответила я и пошла за родителем в противоположный от Андрэ угол гостиной. Камилла качнулась следом, навострив уши. Да, тетушка, можете поучаствовать в воспитании или просто посмотреть на бесплатное представление. Я невероятно щедра под утро, когда устала до чертиков и хочу спать.

– Впредь все письма для семьи буду читать я, – строго сказал Филипп.

– Да, отец.

– С месье Делорне завтра веди себя скромно и не позволяй себе лишнего. Один неверно истолкованный взгляд, и твоя репутация приличной девушки будет уничтожена. Ты поняла меня?

– Да, отец.

– Прекрати, – поморщился Филипп. – Я знаю, как тебе тяжело без матери и сколько свалилось на голову ваших особенных проблем. – Старший Дюбуа повел руками в воздухе, намекая на магию и Ковен. – Я никогда не возражал Изабэль и позволял жить так, как ей нравится. Но она взрослая, разумная женщина, а ты  дитя. Моя дочь. И я обязан тебя защитить.

Нет, ну точно отцовский инстинкт включился на полную катушку. Я даже зауважала Филиппа. Многие в его положении ушли бы в запой, а он не только взял себя в руки, но и пытался занять место покойной жены. Лишь бы не переборщил с заботой, скатившись в тотальный контроль.

– Старшие Ковена взяли меня под опеку, – соврала я отцу, пытаясь успокоить.

– Это кто же? – немедленно встряла Камилла.

Тетя, уже не таясь, буравила меня взглядом на расстоянии вытянутой руки. Когда успела подойти?

– Белинда, – вскинув подбородок, ответила я. – Она была чрезвычайно добра и согласилась помогать советами. От охотницы на демонов они сейчас особенно актуальны.

Я выразительно кивнула на лестницу, по которой в комнату для гостей поднялся герцог Ада. Камиллу снова перекосило. Я уже забыла, когда наблюдала нормальное, ровное выражение на ее лице. Постоянно спесь, брезгливость или презрение.

– Тогда почему она не сопровождала тебя? – гадко ухмыльнулась Камилла. – Бросила одну в столь ответственный момент. Может быть, ты врешь, Селеста?

– Вовсе нет, – я демонстративно надула губы, разыгрывая оскорбленную невинность. – Я как раз хотела просить у отца дозволения для Белинды прийти на наш ужин. Все же он только для семьи. Позволь, отец.

Ведьма, смиренно вымаливающая у мужчины разрешение что-то сделать – то еще зрелище. Я готова была поспорить на миллион баксов, что Филипп наблюдал подобное впервые. От удивления у него отвисла нижняя губа, и глаза стали напоминать два круглых блюдца. Примерно также выглядела Камилла.

– Д-да, конечно, – бедный Филипп начал заикаться. – Старшим Ковена всегда рады в нашем доме. Я напишу приглашение для Белинды и я рад, доченька, что ты взялась за ум.

Еще бы. Польщенный покорность дочери, Филипп сиял, как медный пятак. Как оказывается мало мужчинам нужно для счастья. Погладить по шерсти, назвать главным – и он твой. Жаль, с герцогом Ада такое не работало. С ним вообще ничего не работало. Демон творил, что хотел, и каждый раз выдумывал все новые и новые безумства. Одно признание о заключенном договоре чего стоило. Щелчком пальца настроил против меня весь Ковен. Будто мало мне было ненависти от родственников Селесты.

– Белинда придет без мужа, Луи в отъезде, а это не очень прилично, – не унималась Камилла. – Может быть, отложить приглашение?

– Не стоит, – принял мою сторону Филипп. – Месье Гальян знаком с Луи и Белиндой, он будет рад встрече. Да и Селесте понадобится компаньонка на свадьбу. Кажется, это должна быть старшая Ковена, я ничего не путаю?

«Какая свадьба? Эй, алло!» – хотела закричать я, но от ступора только открывала и закрывала рот. А Камилла подтвердила предположение, будто ядом плюнула:

– Да, по нашим обычаям молодую ведьму отдает замуж одна из старших Ковена. Изабэль надеялась, что Аморет удостоит её чести, но Белинда дружна с Селестой.

– Прекрасно! – просиял Филипп. – Тогда завтра же объявим помолвку и начнем готовиться к свадьбе!

– Стойте, стойте, – не выдержала я. – Вы забыли спросить невесту, хочет ли она замуж.

Оба Дюбуа посмотрели на меня, как на дуру. Ага, глупость сморозила. Кому интересно мнение куклы, когда её продают в магазине? Договорные браки – одна их тех мерзостей средневековья, которая меня вымораживала. «Бабе слова не давали!» За кого скажут, за того и выйдет замуж. «Стерпится, слюбится». Но Селеста – ведьма. Изабэль говорила, что у них по-другому. Так какого черта мне привели жениха?

– Доченька, – ласково сказал Филипп и погладил по плечу. – Оливье Гальян – самый богатый купец в городе. Ювелир. Знаю, Изабэль хотела, чтобы мы породнились с кем-то, у кого есть титул, но подходящей партии давно нет. Оба неженатых аристократа стары и бедны, а месье Гальян – видный мужчина. Он вдовец, у него уже есть сын, и он не будет требовать с тебя наследника сию секунду. Большое благо для тебя, Селеста. Ты сама еще дитя. Переедешь в имение Гальяна, научишься управляться с хозяйством и постепенно так увлечешься, что забудешь про Ковен и Белую магию. Ты же сама мечтала.

Ах, вот оно что. Филипп решил сплавить дочь подальше, как можно быстрее, чтобы Андрэ не остался без наследства? Селеста будет номинально владеть поместьем Дюбуа, а жить станет у мужа. И овцы целы, и волки сыты. Лихо. Похоже, Изабэль круто ошиблась с Филиппом. Рассказывала мне, какой он мягкотелый тюфяк и слова поперек сказать не может, а он просто затаился до поры до времени. Отравить-то мог? Я на Андрэ думала, а тут еще один заинтересованный в смерти женщин Дюбуа под боком. Нет, у меня крыша едет. Не может такого быть.

– Я передумала, – объявила отцу и тетушке, – мне понравилось в Ковене, я хочу остаться белой ведьмой. Не доросла еще до замужества и ведения хозяйства.

– Селеста, – зло запыхтела Камилла, но Филипп остановил её.

– Хорошо, дитя. Я учту твое пожелание, но дай месье Гальяну шанс. Может быть, он тебе понравится.

– Точно нет.

– Селеста, – старший Дюбуа обнял меня. – Я обещаю, что помогу тебе устроить жизнь лучшим образом и ничего не сделаю во вред. Пусть месье Гальян придет на ужин и если он тебе совсем не понравится, свадьбы не будет.

Уф, спасибо белой магии, что все-таки послала Изабэль адекватного мужа.

– Спасибо, отец, – счастливо улыбнулась я.