Глава 11

Наконец я смогла рассмотреть кабинет супруга, в который он меня перенес, и в котором я вчера нашла Норила перед нашей прогулкой.

— Ты можешь сесть за его стол, думаю, он не обидится, — пробормотал юноша, подходя к одному из стеллажей и доставая папку, на которой при ближайшем рассмотрении обнаружилась приклеенная бумажка, пестрящая восклицательными знаками. — Мне иногда помогают студенты, и вот здесь результаты их трудов, — он положил папку передо мной. — Писали ужасным почерком, так еще и ответы не на все вопросы даны. В общем, это надо разобрать и написать ответы заново. У тебя же почерк хороший?

— Учительский, — улыбнулась я, вспоминая, с какой любовью обычно заполняла классный журнал.

— Замечательно, — он налил мне кофе и поставил чашку передо мной. Я могла лишь улыбнуться тому, как он умудряется быть в нескольких местах комнаты сразу. Сейчас, например, он уже доставал другие папки. — Это все надо переписать, прошить и рассортировать по папкам по характеристикам обращений.

Я вздрогнула, когда передо мной оказалось еще четыре папки, испещренные восклицательными знаками. На лице Норила отразилась злорадная, полная ехидства улыбка, когда он смотрел на мое удивленное и не слишком довольное лицо. Я как-то не рассчитывала на столь внушительный объем работы.

Я посмотрела на помощника моего мужа — он был явно счастлив, что ему удалось избавиться от этой монотонной работы. Изначальное уныние сменилось робкой радостью, стоило мне открыть папку. Я поняла, какая удача мне улыбнулась. Это был шанс узнать что-то новое о своем супруге, который все еще оставался незнакомцем для меня.

После беглого ознакомления с документами я поняла: здесь собраны не только прошения к нему, как к должностному лицу и члену совета. Здесь было огромное количество корреспонденции из Зейрана, в том числе и просьбы разобраться в какой-то ситуации, покарать виновника и изменить решение суда.

— Норил, — сказала я, делая глоток кофе.

— А? — даже не поднимая глаз от своих бумаг, протянул он.

— Здесь много важной корреспонденции, что мне делать с ней? И далеко не на все даны ответы.

Юноша тяжело вздохнул, и на его лице отразилась печать страдания, смешанного с разочарованием.

— Даны ответы действительно не на все. На то, на что ответов нет, если ты сама не сможешь написать — просто отложи, я после посмотрю.

— Норил, я не об этом! — неожиданно для себя в своих словах я услышала злость. — Я говорю о том, что здесь много писем из его провинции, рассмотрение споров, попытка обжаловать решение суда, просьбы дополнительного финансирования, — я перекладывала бумаги. — Впрочем, на последние даны ответы. Возможно, его светлость должен знать обо всем этом?

Юноша усмехнулся и покачал головой:

— Я понял, о чем ты, — он потер переносицу. — Расар один, а прошений много, поэтому их читаю обычно я, когда у меня есть время — здесь нет срочной корреспонденции. Те письма, которые привлекают внимание, ложатся на стол его светлости с уже заранее заготовленным ответом.

— А если письмо не заинтересовало? — спросила я, хотя пока не понимала, как такое возможно, ведь от каждого ответа зависит судьба человека или даже семьи.

— Пишешь официальную бумагу о том, что обстоятельства обращения рассмотрены, и твой муж с ними полностью согласен. Я проверяю, достаю из ящика его печать и ставлю ее, а после документ отправляется просителю.

— А если ты ошибешься? — спросила я хмуро.

— Обычно не ошибаюсь. Необходимо иметь наметанный глаз и понимать, на что действительно стоит отвечать, но если ты подходишь к этому так, то ты можешь написать ответы на все.

Теперь глаз дернулся уже у меня — даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, сколько мне придется просидеть в кресле супруга.

— Тут работы не на один день! — я прикусила язык. Ну ладно я, а Норил постоянно разбирается с этими вопросами.

— И это еще далеко не все, — проворчал он, всем своим видом показывая, что надо заниматься делами, а не обсуждать их количество.

Я лишь сделала глоток кофе, отгоняя от себя посторонние мысли и слабость. Если я обещала помочь юноше, я должна это сдедать, да и надо признать — многие вопросы были интересными.

Несколько часов пролетели незаметно, но за это время я смогла сделать определенные выводы. Во-первых, судебная система работала не так уж и плохо. Как оказалось, к каждому подобному письму прилагались бумаги, позволяющие взглянуть на дело с разных сторон. Во-вторых, если все эти вопросы свалятся на голову одного дракона, он попросту не справится. И в-третьих, в каждой провинции свои порядки, всецело зависящие от правящего дракона. Их объединял совет и общие решения, касающиеся всего Ширасарна, но при этом они не могли вступить в войну со своим соседом.

Да, создатели совета были далеко не глупцами.

Я вздрогнула, когда на плечо мне легла горячая рука. Почему-то первой мыслью было: “Рано муженек вернулся”, но нет, это был Норил.

— Ты сидишь так почти всю ночь, а тебе нужно отдыхать, иди спать, — сказал он, пытаясь подавить зевок. Глаза у него были красные.

— Еще много осталось сделать, — пробормотала я. И пусть мне отчаянно хотелось оказаться в мягкой кровати, но и оставлять дела недоделанными совесть не позволяла. — К тому же, документы необходимо будет сшить.

— Если Расар узнает, что я заставил тебя работать…

Я не дослушала, что может быть в этом случае, и только фыркнула:

— Я не хочу сидеть дома и заниматься выбором туалетов, к тому же, с этим очень неплохо справляется Амолина. К тому же, его светлости не будет несколько дней, и я смогу сделать все, что ты мне поручил.

Мой взгляд был полон мольбы — я ощущала себя ребенком, у которого отбирают игрушку, заставляя идти спать. Увы, он только покачал головой и осторожно, почти не касаясь меня, отодвинул от стола кресло, в котором я сидела.

— Вот проснешься, и закончишь, если будет такое желание, — упрямо проговорил он.

Я вздохнула, но спорить не решилась — мне совершенно не хотелось, чтобы Норил забрал свои слова о том, что я смогу продолжить.

— Доброй ночи, — улыбнулся юноша, когда я уже стояла в дверях.

— А тебе удачно доделать дела, — сказала я, запоздало вспоминая, что хотела с ним поговорить, а вместо этого всю ночь просидела над делами.

Интересно, будь на его месте Расар, могли бы мы так же мирно, не обмениваясь колкостями и уничтожающими взглядами, просидеть так всю ночь? Почему-то при воспоминании о супруге на губах появилась улыбка, а еще тревога, настораживающая меня.

Я шла по длинным коридорам, осознавая, что этот дом постепенно перестает быть чужим для меня. Именно сейчас, когда из окон только начинали пробиваться первые солнечные лучи, у меня появилось навязчивое ощущение, что эти стены обладают сознанием.

Конечно я, как и любая жительница Ширасарна, была отлично осведомлена о том, что богатые господа могут привязывать к своим домам духов. Они следят не только за порядком в доме, но и порядком среди обслуги, не допускают воровства и сплетен, ведь что может быть беспристрастнее уже давно мертвой сущности?

Мысли перетекали из одной в другую весьма лениво, все же сказывалась усталость. Зайдя в спальню, я вздрогнула от того, как резко вспыхнуло пламя в камине, озаряя комнату хищной пляской теней. В первое мгновение мне показалось, что в комнате кто-то есть, но нет, это всего лишь сквозняк, ворвавшийся вместе со мной, так раздул гардину.

Давно я не ложилась на рассвете, но я забыла про плюсы столь позднего отбоя, ведь когда сил не остается, не остается и мыслей, раздирающих разум днем.

Едва избавившись от платья, я почти упала на кровать, запоздало подумав, что вокруг все напоминает мне о Расаре. Еще утром он необъяснимо злил меня, а сейчас мне отчаянно хотелось знать, что у него происходит. Я скосила глаза на узорчатый рисунок на запястье — не побледнел, а это значит — он жив.

И откуда взялась эта тревога, смешанная с ревностью?! Несмотря на усталость, сон пришел не сразу, и я успела наконец обдумать все произошедшее в последние дни.

В совете заседают лишь драконы, неужели и я смогу когда-нибудь использовать магию, доступную лишь им? Пытаясь найти в себе хотя бы одно подтверждение скрытого дара, я терялась. Всплывали разве что подслушанные слова мужа о проклятии, но верилось в это с трудом…

***

Нет, надежды на то, что я просплю до обеда, не было, но я никак не ожидала быть разбуженной в восемь утра. Всего три часа сна… Голова болела, и я непонимающе смотрела на Амолину, которая какими-то резкими, встревоженными движениями раздвигала портьеры.

— Доброе утро, — голос девушки был каким-то не таким.

Я нахмурилась, пытаясь привести разбегающиеся мысли в порядок.

— Доброе, — мне отчаянно хотелось намекнуть девушке, что я не просила себя будить, но, во-первых, я не просила дать мне поспать подольше, во-вторых, она могла не знать, что я провела всю ночь над документами супруга и, в-третьих, казалось, что произошло что-то важное. — Что то случилось?

Я села на кровати, проводя руками по окончательно испорченной прическе, из которой от легкого прикосновения посыпались шпильки. И как я смогла уснуть с таким?

— Ваш кофе, — пробормотала девушка, ставя поднос мне на колени. — И утренняя пресса.

Я подняла брови, протягивая руку к свернутой газете. На мгновение показалось, что прикосновение к этому творению печатного станка подобно прикосновению к ядовитой змее.

— Все очень страшно? — вопрос вырвался сам собой, и по одному виду горничной было понятно: меня ждет нечто экстраординарное, что будет весьма неприятно читать.

— Могло бы быть и хуже. Но его светлость все равно будет в ярости, как только увидит, — девушка заботливо налила мне кофе.

От меня не укрылся ее взгляд, которым она скользнула по маленьким круглым печеньям, внутри которых было фруктовое пюре или карамель.

— Бери, — я улыбнулась. — Я столько не съем, — не говорить же ей, что меня мутит после бессонной ночи, и я с трудом могу съесть пару ложек каши.

Мало ли какие выводы сделает девушка и в каком виде они дойдут до моего супруга? В том, что дракон может сделать абсолютно неправильные выводы, я даже не сомневалась.

Я с улыбкой наблюдала, как девушка осторожно взяла сладкое и тяжело вздохнула:

— Мало ли, что пишут. Вы — член совета, и этого не изменить. Хотят этого другие или нет, но без Вашего голоса действительно невозможно будет принять решение, касающееся Ширасарна.

— И это тоже подвластно магии? — спросила я, любым способом оттягивая момент открытия газеты и прочтения статьи о себе.

Предвкушения я не испытывала, напротив, стойкое чувство отвращения крепло внутри меня.

— Конечно, документы, касающиеся Ширасарна в целом, заверяются членами Совета лично и именно в зале, в котором стоят кресло. Там же происходят многие обсуждения, часто за закрытыми дверями. Говорят, что древняя магия, царящая там, срывает маски правящих лордов и обнажает их истинные намерения. Солгать там невозможно.

Я лишь покачала головой — не слишком радостная новость, что мне придется вернуться туда, откуда супруг меня вынес на руках. Или в следующий раз так плохо не будет?

— Вы должны прочитать, — твердо сказала Амолина, пододвигая газету ко мне. — Вы знаете правду, и его светлость тоже. Он обязательно поговорит с издателем, в этом я уверена, — на ее лице отразилась ободряющая улыбка.

Как бы ни было неприятно это признавать, но девушка была права. Что бы там ни было написано, я должна об этом знать.

Открыв газету, я поразилась. Никогда не думала, что моя история будет на первой странице этого влиятельного издания. Увы, тщеславия во мне не было, а ведь только эта черта характера могла поддержать в тот момент, когда я начала читать.

— А лорд-протектор? — спросила я, ощущая, как голос стал хриплым и в нем скользит ужас.

— Полагаю, он еще не знает, — в глазах девушки отразилось сочувствие. — Если бы знал, думаю, его светлость уже был бы здесь.

Я покачала головой, сжимая губы и приступая к более внимательному чтению.