Бонус 1

Через полгода после событий последней главы.

Вновь навязчивый сон, в котором я расправляю крылья, взмывая в небо. Порой подо мной простираются равнины, а порой я вижу острые обрывы скал, из которых вырастают замки, касающиеся шпилями и башнями неба.

После подобных видений мне было непросто уснуть, особенно теперь, когда я практически ощущала капли соленых брызг на лице. Увы, это лишь сны. В том, что огонь победит мертвую магию за считанные месяцы мне верилось с трудом.

Встав с кровати под недовольное ворчание мужа, я накинула халат и пошла в кабинет. Увы, счастливая неделя в Фарсане, когда нам было совершенно не до дел и даже не до осмотра природных и культурных достопримечательностей, давно закончилась, оставив после себя сладкое послевкусие воспоминаний и легкости. За прошедшее с того момента время я все сильнее ощущала просыпающийся огонь. Я видела, как светлела радужка моих глаз, и как порой зрачок вытягивается, приобретая правильную для дракона форму.

— Нет, ты это видела? — это было первое, что я услышала, зайдя в свой кабинет.

На мой вкус призрак, до того ни к кому не привязанный, не видящий смысла в приходе в мир живых, подозрительно зачастил… хотя я была ему за это благодарна и искренне радовалась наличию такого собеседника.

— Да… Полет, — я зажмурилась, все еще пребывая в воспоминаниях о сне, в котором я чувствовала себя по-настоящему свободной.

— Ты о чем? — едкий, порой дребезжащий в моменты недовольства голос, было странно слышать от внешне молодого… призрака. — Я вообще-то про ужас, который устроили в Саане… Ты видела эти ужасные стены ярко-зеленого цвета в моей гостиной и кабинете?! До сих пор не могу отойти от этого зрелища, — он кашлянул. Да уж, порой он говорил так, будто бы вернулся из-за грани окончательно.

Я не могла не хихикнуть, представив, сколь сильно удивится муженек, если в кресле, в котором мне лишь предстояло устроиться и почувствовать себя комфортно, увидит вместо меня моего давно почившего и вернувшегося к жизни предка. Вот только Расар наверняка испытает нечто сродни разочарованию, если узнает, что я буду очень рада такому развитию событий.

— Элианель Верассия арн Фарсан! — прозвучал раздраженный голос над ухом, и я вздрогнула, подавляя при этом зевок. Все не могла привыкнуть, что мой тайный собеседник имеет полное право учить меня уму-разуму и постоянно пользуется этой привилегией. — Я тебя спрашиваю о том, видела ли ты ужас в своей фамильной резиденции в Саане?

Я вздохнула. Да, ярко-зеленые стены в гостиной и кабинете, который принадлежал до того лорду-протектору, а ныне там жил наместник совета в тех краях, меня не слишком обрадовали. От дедушки что тогда, что сейчас исходил жар, и я радовалась тому, что рядом со мной призрак, а не живой дракон. Впрочем, удивляло лишь одно — как он может злиться столь долгое время. Казалось бы, ремонт давно закончен, и комнаты, вызывающие не самые приятные воспоминания, вновь приобрели тот вид, который был при дедушке.

— Я боюсь представить, что произошло в других моих… — он фыркнул, — твоих, внученька, замках.

— Вроде бы ремонт был сделан только в городском доме в Саане, — пробормотала я, задаваясь вопросом, почему мне стыдно за наместника совета в Фарсане?

— Ты это называешь городской резиденцией? Это сердце Фарсана! — он патетически взмахнул руками, и я вздохнула, наливая себе стакан воды и радуясь тому, что в графине она никогда не заканчивалась.

— Но это дом, и он в городе, — постаралась я урезонить призрака.

Я отлично знала, что в подобные моменты (когда дедушка абсолютно уверен в своей правоте) он будет распаляться дальше, вызывая одновременно и улыбку, и любопытство, ведь именно погружаясь в свои воспоминания, он мог рассказать много интересного из своего прошлого.

— Ничего ты не понимаешь, — хмуро, но вполне спокойно (к моему удивлению), проворчал мужчина.

— Понимаю, — вот он и нашел способ пристыдить меня.

Замок, о котором мы говорили, действительно был сердцем Саана — столицы Фарсана. Он будто вырастал из скалы, уходящей в бурлящие воды океана. С другой стороны городская резиденция была окружена садом, больше похожим на парк, и высокой стеной, отделяющей город, в котором кипела жизнь, от тишины и спокойствия на территории правителя.

— Главное, что замок не перестроили, — пробормотала я.

— Еще бы… Они бы не посмели, там в стенах столько защитной магии, — он с гордостью улыбнулся. — Каждый из нашего славного рода вкладывал в нее по капле, но основы, конечно, заложены на заре Ширасарна. И защищаться мы планировали от равных себе, а не от каких-то там строителей. Кстати, Эль, — он не подплыл — подошел ко мне и склонился, вглядываясь в мое лицо. — А почему ты не спишь, дитя? Тебя обижает муж?

В том, что дедушка может устроить разборки с Расаром, я не сомневалась, и ради этого он будет готов даже нарушить тайну своего присутствия в этом мире. А еще, как оказалось, у меня был очень колоритный и интересный отец, о котором мне вскользь рассказал дедушка, назвав его при этом "гадом, который покусился на принцессу", и он тоже не останется в стороне, если мне будет плохо.

— Нет, нет, нет, — я улыбнулась, говоря искреннюю правду.

Узнавая мужа с каждым днем все лучше, я понимала, что он не только интересный собеседник и очень образованный дракон, умеющий смотреть на любой вопрос с разных ракурсов, но и искусный любовник. Он не лишен мудрости, прикрытой маской иронии и безразличия к мнению окружающих, в меру циничный и… очень обаятельный.

Расар всегда был готов поддержать, и, как бы я не боялась, что мужчина захочет забрать бразды правления провинцией и мной — этого не произошло. Он лишь деликатно обсуждал со мной дела и предлагал варианты решения вопросов, не влияя на окончательное решение, или же делая это столь ювелирно, что я не замечала подвоха.

— Тогда какого… — призрак кашлянул. — Почему, дитя, ты не с мужем в спальне, а в своем кабинете, босиком и посреди ночи?

— Сны, — повторила я слово, которым и начала разговор, уведенный дедушкой в другое русло.

— Полет снится? — почему в его голосе сквозит сочувствие?!

Я смогла лишь кивнуть, вновь и вновь прокручивая в голове тон, с которым был задан вопрос.

— Ясно, — он улыбнулся. — Значит, лет через восемь-десять встанешь на крыло, еще лет пять — и сможешь подолгу держаться в воздухе.

Он кивнул на мой вопросительный взгляд.

Да, я не обсуждала эту тему даже с супругом, считая ее не просто слишком личной. Мне казалось, что невозможность обернуться делает меня ущербной, недостойной Расара и места, которое было отведено мне в мире.

— Дракон оборачивается или в раннем детстве, тогда, когда только учится ходить, тогда же он учится и летать. Если же кровь не чиста, или, как в твоем случае, на магии стоит печать, которая будет рассеиваться долго — тогда первое обращение происходит позже, намного позже. Элонит тот ещё перестраховшик, — я прищурилась — вот наконец я и узнала имя своего настоящего отца (супруг никогда не называл темного мага, спасшего мне жизнь по имени, как и дедушка, вот только первый имени, скорее всего не знал, а второй попросту не считал нужным его упоминать). — В твоем случае происходит своего рода перестройка всего организма, частично сознания. Вот скажи, Эль, ты боишься высоты?

— Раньше боялась, — призналась я со стыдом. — Но сейчас — нет, помню, как стояла на крыше семейного замка в Саане и… я не боялась упасть, — я зажмурилась, благодарная собеседнику за то, что он не прервал и дал мне договорить, погрузиться в мои мысли и счастливые воспоминания с пьянящим вкусом свободы и полета.

— Вот видишь. И так во многом. Постепенно будет приходить драконье зрение и обоняние, ты будешь разбирать окружающий мир на запахи и оттенки, перестанешь врезаться в стены по ночам, когда темно, — он улыбнулся. — И когда твоя магия сможет подчинить себе пространство для оборота — это произойдет. Не стоит торопить это событие, потому что потом будешь с радостью вспоминать о днях, когда была человеком.

— А откуда Вы знаете?

— Представляю, сколько времени у меня освободилось бы, если бы не было болезненной необходимости подниматься в небо и порой подчиняться инстинктам, — он улыбнулся, будто объяснял таблицу умножения ребенку. — Главное, помни: первый полет будет подтверждением того, что в тебе не осталось мертвой магии, а значит, ты сможешь познакомиться с родителями и с братом.

Я постаралась улыбнуться — это отдавалось болью, но слова, произнесенные дедушкой, вновь дали надежду на то, что встреча состоится (я почти не касалась этой темы в разговорах с супругом — мне не хотелось видеть его взгляд, полный сочувствия и слышать неизменное: "всему свое время"), и она будет позитивной.

— Ни одна драконица не отдаст своего ребёнка по доброй воли, — прикосновение призрака к плечу было похоже на прикосновение теплого, очень плотного потока воздуха. — У твоей мамы не было выбора.

Покачав головой, я улыбнулась. Окажись я в обстоятельствах, подобных тем, в которых оказалась мама — поступила бы подобно ей, и пусть это решение далось бы мне не просто, но я бы справилась.

— Но ведь отец мог сделать то же, что он сделал с моей мамой — заблокировать магию, уничтожить огонь, — произнесла я и в этот же миг одернула себя — тогда у меня не было бы привычной мне жизни, не было бы Расара, в которого я, кажется, влюбилась окончательно.

— И что бы он получил, ослушавшись предсказателя? Обращаясь к провидцу, стоит принимать услышанное и следовать этому, иначе судьба решит, что над ней смеются и пытаются сыграть с ней. Ты стала бы сильным магом, но какой ценой? Мало того, что противоборствующих сил в тебе было ровно поровну, так еще и последствия могли бы быть любыми.

— Взрослые драконы и сильные маги, а верят в предсказания, — проворчала я.

У меня подобные “пророчества” ассоциировались не с некими ритуалами и традициями, а именно с гадалкой на рыночной площади в ярмарочный день. Хотя зайдя в такой шатер, принадлежащий провидице за несколько месяцев до знакомства с Расаром, я получила предсказание путешествия и смены обстановки.

— Верим, — он серьезно кивнул. — Но порой лучше не знать, к чему приведет тебя судьба.

Я вздохнула, опускаясь наконец в удобное кресло за столом, заваленным письмами и документами. Да, теперь я признавала правоту Расара в том, что помощник необходим и, желательно, не один, а хотя бы двое, ведь усмотреть за делами провинции и делами, происходящими в Капитолии попросту невозможно. Радовало одно — со всем, что было связано с Фарсаном, мне помогал дедушка, впрочем, порой его суждения и высказывания были настолько едкими, что я поражалась — почему его не убили раньше?

С делами Совета мне помогал Расар, порой ворча о недостатке времени и регулярно требуя законную, по его мнению, благодарность, от которой у меня краснели не только щеки, но и уши.

— Иди в спальню, — проворчал дедушка. — Я к утру оставлю свои заметки.

— Хорошо, — пробормотала я, с благодарностью глядя на чересчур деятельного призрака. — Только…

— Только что? — спросил мужчина, поднимая брови и всем своим видом вопрошая, что меня может не устраивать.

— Просто спасибо, — улыбнулась я.

— Иди уже. Не мешай старому дракону окунуться в дела живых, — как обычно ворчливо сказал он.

— Вы сожалеете? — этот вопрос уже долгое время мучал меня.

Он зацокал языком и строго взглянул на меня:

— Забудь это слово. Совсем. Навсегда. Иначе уши надеру, — я хмыкнула. Да уж, несмотря на его бестелесность, я не сомневалась, что дедушка вполне способен это сделать. — Я просто боюсь, что будет с моей, — он картинно вытер абсолютно сухие глаза, — провинцией в твоих девичьих ручках.

— А все же? — упрямо спросила я. — Вы жалеете?

— Упрямая… Вся в меня. Или в отца, — он ехидно улыбнулся, а я насупилась — мне не нравилось, когда призрак сравнивал меня с незнакомым мне человеком. — Нет, я не жалею, но кое-что все еще держит меня в этом мире, поэтому будь любезна потерпеть мое общество, не мешать мне работать и идти спать.

— Да, дедушка, — сказала я елейным голосом, все же направляясь к двери. — А как Ваша аршана относится к Вашим отлучкам?

За время общения с призраком я поняла, что смерти бояться бессмысленно, и там, за гранью, просто другой мир, не подчиняющийся нашим физическим законам, но там тоже жизнь, своя, разительно отличающаяся от привычной, но жизнь!

— Она не против, — он хмыкнул. — Аиша понимает, что меня держит здесь и заставляет возвращаться.

Я кивнула, тихо закрывая за собой дверь и, зевая, пошла в сторону спальни, размышляя над произошедшим разговором. То, что, по словам моего ночного собеседника, превращение в дракона — лишь вопрос времени, не могло не радовать, вот только ожидание этого события грозило затянуться на десятилетия, а мне уже сейчас хотелось взмыть в небо и ощутить восторг полета.

Насчет же Фарсана… Для меня не было тайной, что изменения, произошедшие в провинции, очень сильно не порадовали предыдущего лорда-протектора, и многое он хотел изменить, вернуть к тому, что было при его жизни.

Одно до сих пор оставалось для меня загадкой. Почему, имея возможность приходить в мир, он никоим образом не использовал этого преимущества? Ведь с ним осталась толика его магии (очередное доказательство того, сколь сильным магом он был при жизни). Возможно, он все же боялся перспективы лишиться возможности проведать дочь и своего внука, да и то, что он каким-то образом участвовал в моей жизни, я знала точно.

Несколько недель назад дедушка раскололся, поведав мне, что Нуара (секретарша директрисы пансиона, в котором я училась и в котором преподавала, пока не произошло свадьбы, приведшей меня к союзу с Расаром) действительно высшая нежить, которая присматривала за мной. и могла бы защитить в случае необходимости. Это не стало для меня шоком — про эту даму ходили такие слухи, но я не могла подумать, что столь идеальное творение мертвой магии может принадлежать руке призрака, а не быть результатом стечения обстоятельств, вернувших ее к жизни.

— Где ты ночью шатаешься? — проворчал супруг, с которым я столкнулась при входе в спальню и который принюхался. — Любовника себе завела? Признавайся.

Его ревность уже не злила, скорее смешила. Даже мысль о любовнике казалась мне кощунством, ведь у меня был идеальный мужчина, от близости которого кружилась голова и перехватывало дыхание.

— Расар, — мягко сказала я, поглаживая его по волосам, когда он уткнулся носом в шею.

— Что Расар? Знаешь, сколько лет я уже Расар? — спросил он и хмыкнул, когда мои глаза загорелись неподдельным интересом — все же его возраст оставался для меня загадкой.

Прошедший день рождения, который мы праздновали весной в тесном семейном кругу с его родителями (оказавшимися милейшими драконами), не приоткрыло завесу тайны над количеством лет, прожитых супругом.

— Вот и не узнаешь, — он подхватил меня на руки, и я поняла — мужчина выспался, и у него планы на оставшуюся ночь. — Что, работа покоя не дает? А вот когда я в кабинет уходил, ты ревновала.

— Расар, — пробормотала я, ни капли не противясь, когда он уложил меня в кровать и начал прогонять поцелуями мысли о делах в Капитолии и отчаянное желание полета.

***

— Как было хорошо, — еще не открыв глаза, но уже ощущая на себе внимательный, цепкий взгляд супруга, бормотала я, стремясь отгородиться от него одеялом. — Подъем по колоколу, сборы, пара дюжин милейших девочек, не способных на пакости, и абсолютно не травмирующих мою нервную систему…

— Ой, вот не рассказывай мне, что твои ученицы, после общения с которыми ты научилась держать лицо, даже когда сильно злишься, и говорить тихим строгим голосом — милые девочки, — ворчал он, стягивая с меня одеяло.

Нет, мне не хотелось вставать и идти в Капитолий, к тому же, я не видела в этом смысла, и должность, доставшаяся мне по праву рождения, скорее тяготила меня, чем радовала, и уж точно не вызывала восхищения. Это был труд, и не только на благо Ширасарна (дела империи занимали не так уж много времени, если не считать обсуждения законопроектов и не касались благотворительности, которой обычно занимались свободные от других обязанностей жены), но и на благо провинции — ежедневный, кропотливый труд, от которого порой кружилась голова, а в горле пересыхало от долгих разговоров.

— Вообще зачем жить в Шархе? — ворчала я, не выспавшаяся, и от этого видящая мир в черном цвете.

— Шарх — это столица. Помимо того, что порталом не напрыгаешься, здесь культурная жизнь, опера, театр, — даже сквозь дрему я различила рычащие нотки в его голосе и покраснела, зарываясь лицом в подушку, пытаясь спрятаться от вновь нахлынувшего стыда. — Да и ни одна провинция сейчас не сможет существовать изолированно от других, и прости, женушка, но куда проще поймать “соседа” в коридоре, чем появляться на его территории с деловым предложением.

— Все равно никуда не хочу идти, — все еще не открывая глаз проворчала я.

— А придется, — Расар перешел к самому действенному оружию — к поцелуям, от которых кровь закипала, а сон пропадал очень быстро. — Вот родишь сына… Двух… Дочь в совет не пущу, — он хмыкнул. — Воспитаешь его, приведешь в зал Совета, и после будешь заниматься вышиванием, устройством приемов, благотворительностью и что еще там делают девушки?

— А может быть старшенького я как раз себе и заберу? — я прищурилась — да, мир постепенно приобретал яркие краски и отчаянно хотелось полной грудью втянуть наполненный ароматом цветов воздух, проникающий из приоткрытого окна.

— Нет, — он насупился, и я заметила проскользнувшую на его лице усталость от возложенного на него груза ответственности. — Старшего я заберу себе…

— Вредный, — примирительно произнесла я, целуя его ладонь, лежащую на моей щеке и обрывая таким образом не нужный конфликт.

Я была благодарна Расару за то, что оградил меня от множества ненужных конфликтов и обсуждений — несмотря на кажущуюся общность совета, каждый хотел добиться максимальной выгоды для себя и своей сокровищницы, для своей семьи и потомков. Пусть границы провинций, когда-то бывших королевствами, было невозможно изменить, магия не позволила бы пойти армией на соседа или при заключении брака отхватить себе кусочек желанной земли — это не мешало, к примеру, попыткам уломать соседа на выгодный торговый контракт. Супруг тщательно оберегал меня от подобных обсуждений, ведь мудрые драконы, потерпевшие несколько первых недель, начали атаковать меня предложениями, очень выгодными, по их словам, и убыточными по моему мнению (после детального обсуждения с супругом и подсчетов, которые заставлял меня делать Расар).

Дошло до того, что я шарахалась от лордов-протекторов, в каждом их слове начав видеть подвох. Впрочем, и это прошло достаточно быстро, ведь драконы, наконец приняв наличие защитника рядом со мной, отступили, и теперь между нами держался вполне крепкий нейтралитет. В последнее время, набравшись смелости, я даже попросила Дикрота, горевшего работой, прикрыть меня на приеме просителей, приходивших за справедливостью в Капитолий каждый день. Впрочем, как я узнала потом, бедного парнишку часто просят об этом, и не только я, а он совсем не против, говорит, что учится, но, по мнению лорда-протектора арн Алеадера, у него слишком много свободного времени. По слухам, лекарь, лечивший его в детстве, перепутал микстуру от кашля с эликсиром бодрости — и, зная Дикрота, лично я была готова поверить в эту байку.

— Женушка, ты, может быть, и забыла, но, — он тяжело вздохнул, — сегодня то, что все мы не любим.

Я склонила голову. Как же, забудешь такое… Если правосудие над людьми вершили лорды — хозяева земли, не всегда, кстати, драконы, то суд над чешуйчатым, да еще и имеющим высокое происхождение, проходил с непосредственным участием членов совета. Именно это предстояло сегодня, и в таком я поучаствую впервые.

"И какой идиот решил, что жизнь правителей полна неги и удовольствий? Подъем на рассвете, отбой за полночь…" — крутилась в голове злая мысль.

— Я соберусь сама, не зови… горничную, — пробормотала я, тяжело вздохнув и вставая с кровати.

Мне не хватало Амолины. Девушка, сменившая ее, являлась лишь бледной тенью своей предшественницы. Слишком молчаливая, слишком тихая… Никакая.

— Жду тебя, — серьезно кивнул мужчина, проводив меня задумчивым взглядом, в котором, к моему удивлению, не было и капли похоти.

Я понимала, что он погружен в свои мысли, и что предстоящий день гнетет его не меньше меня.

Стоя под теплыми струями воды, я размышляла, все еще не зная, на какую сторону мне встать и понимая, что сегодня мой голос вполне может оказаться решающим. Его обвиняли в убийстве, но мальчишка совсем не походил на преступника, дрожал перед дознавателями и хлопал огромными глазами, и… не пускал в свою голову — слишком сильный менталист (ломая такую защиту, по словам старших “товарищей”, можно было уничтожить его личность, превратив его в абсолютно лишенного разума калеку). И принять это за косвенное подтверждение виновности было нельзя — подсудимый был слишком юным, чтобы контролировать защитную магию.

— Расар, — позвала я, едва выйдя из ванной комнаты.

— Нужна помощь? — его глаза сверкнули, а после взгляд вновь потух — он явно был в своих мыслях.

— Да, — я кивнула. — А как ты думаешь? Он виноват? Помнишь, ты говорил, что достиг успехов в некромантии? Возможно, удастся призвать душу погибшей и спросить ее? Мертвые ведь не лгут…

Дракон грустно улыбнулся и качнул головой:

— Милая, я могу поднять из земли тело, но открыть проход между миром живых и мертвых мне не под силу.

Я возмущенно насупилась, на мгновение отвлекаясь от повестки дня:

— То есть ты хочешь сказать, что… — я зло оглянулась на супруга, педантично затягивающего ленты корсета.

— Ой, женушка, ну ты же никуда не убежала тогда, — он усмехнулся. — И не упала на лестнице, и не свернула свою прекрасную шейку, — его ладонь легла на нежную кожу и я задохнулась от волны мурашек.

Снова он совращает меня одним прикосновением, превращая… Я зажмурилась и мотнула головой, мысленно благодаря Расара за то, что он отлично понял намек и убрал руку, прерывая мимолетное прикосновение. Вот он уж точно умеет отвлекаться от работы, радует, что только с моей помощью.

— Но ведь есть знатоки магии Эшрахата, — пробормотала я, быстро застегивая пуговицы на блузе и замечая, как неодобрительно супруг смотрит на брюки, которые я собиралась одеть сегодня.

Зная, что Расар против женской моды, которая подражала мужскому костюму, но сделать с собой ничего не могла. Слишком удобно… Да и со стороны не отличишь от прямой юбки, достигающей пола.

— Женушка, я не знаю, что напела тебе тетрадка… прости, дневник твоего дедушки, но вернуть душу, даже ненадолго, куда сложнее, чем может показаться.

— Кстати, — я вновь отвлеклась, но сейчас супруг был даже рад тому, что я не следую разговору. — Как ты думаешь, почему совет не смог призвать мою маму? Все же защита, или потому, что она перестала быть драконом?

— Допускаю, что и то, и другое, — он улыбнулся. — Ведь как осуществляется призыв? Эх, мы с тобой до этого еще не дошли, но я, так и быть, объясню, а ты позавтракаешь.

— Вот надо было меня зашнуровать, а после предлагать еду, — проворчала я, все же не в силах отказаться от сладкого утром.

— Призыв осуществляется, опираясь на уникальную магию, которую несет в себе кровь. В вас нет общей магии, кровь — да, но не это основа ритуала, родство по крови является вторичным, подтверждающим фактом, — он говорил задумчиво, с трудом подбирая слова.

Я знала, что на древнем языке этот короткий монолог мог бы свестись к одному предложению, но использовать его при обсуждении таких вещей — не лучшая идея, ведь к тем словам магия куда более чувствительна, и результат такого диалога может быть непредсказуемым.

— Но в том, что твоя матушка защищена от подобного вмешательства в жизнь, я даже не сомневаюсь, — уже куда менее отстраненным голосом продолжил мужчина.

— Скажи, а что, если мы ошибемся? — спросила я, ощущая страх.

— Ошибки случаются, — с грустью произнес Расар. — А что ты можешь предложить Совету? Сегодня последнее слушание, и мы должны вынести приговор.

Глубоко вздохнув, я все же решилась озвучить предложенное дедушкой решение:

— Возможно, ему следует запечатать дар и запереть в родительском имении, а после… Когда-то, возможно, в ближайшее десятилетие, я встречусь со своим отцом, и он сможет призвать душу девушки в мир живых, чтобы задать вопрос.

— Милая, ты понимаешь, что это не панацея? По поводу каждого преступника, чье дело попадает на рассмотрение в Совет, будешь предлагать подобное решение? — чересчур легкомысленно для себя хмыкнул Расар.

За время, которое мы провели вместе и благодаря связи, которая крепла с каждым днем, я понимала — он очень напряжен.

— Но такие дела, доходящие до совета, редкость, — я сделала шаг по направлению к мужчине, осознавая, сколь соблазнительно выгляжу.

Пусть блуза и была свободного кроя, но плотный шелк изящно струился по фигуре, а помимо полностью собранного верха на мне было кружевное белье, чулки и туфельки на высоком каблуке.

— Редкость, — он положил руки на талию, кажется, принимая правила игры и немного расслабляясь. — И что, по-твоему, необходимо для претворения твоей идеи в жизнь?

Его пальцы коснулись подбородка, и я глубоко вздохнула, поражаясь, что даже в такой момент я думаю о нем, как о мужчине. О его сильных, красивых руках, о пьянящем запахе…

— Локон волос погибшей, — пробормотала я, задыхаясь, уверенная в том, что нам придется просить прощения за опоздание.

— Знаешь, милая… — его палец коснулся нижней губы, заставляя меня приоткрыть ротик. — Я не знаю, что твой дед сделал со своим дневником, да и знать не хочу, но…

Я затаила дыхание, виня себя за неосмотрительность. Расар — умный, очень умный дракон, и ему не составит сложить два и два и наконец догадаться, что я физически не могу предлагать такие идеи, участвовать в работе Совета и при этом разбираться с делами провинции.

— На совете говорить буду я. Мне интересны твои тайны, но лишь тогда, когда ты будешь готова поделиться ими, — он склонился к моему уху, и я кусала губы, сосредоточившись на его словах и пытаясь отвлечься от горячего дыхания, касающегося уха. — Но члены Совета не будут столь уважительны к твоим тайнам, если они ощутят опасность…

Я зажмурилась и едва заметно кивнула, вновь испытывая благодарность к мужу за его такт и понимание. Стук в дверь гардеробной заставил меня вздрогнуть и распахнуть глаза.

— Завтрак, — мужчина с улыбкой поправил запонку на идеально выглаженном рукаве белой рубашки. — Знаешь, я тоже, пожалуй, проголодался, — к щекам прилила кровь, а дракон будто ничего и не заметил. — Собирайся и приходи.

Прикусив губу, я кивнула, быстро собралась и вышла вслед за мужем. Как и следовало ожидать, мужчина сидел в нашей гостиной и пил привычный для него черный кофе, будто и не было только что серьезного разговора и намека на возможную близость.

— Так ты согласен с моим предложением? — спросила я тихо.

— Да, — он уверенно кивнул, любезно наливая мне кофе. — Но говорить буду я… Потому что от тебя они не ожидают такого, и это может вызвать вопросы… Все же некое понимание мертвой магии есть у всех нас, но не у тебя.

Я кивнула, соглашаясь с его словами.

— Но ведь столько времени пройдет… а если он не виновен?

— А если мы оправдаем, а он виновен? — встречный вопрос заставил меня кивнуть. — Вопрос действительно очень спорный, да к тому же… Что такое десятилетие для дракона? Ешь, а то ты совсем бледная.

Улыбнувшись его заботе, я согласилась с тем, что завтрак все же необходим. Вряд ли у меня будет время на обед или ужин в Капитолии.

— Кстати, ты помнишь, что сегодня ты сдаешь мне экзамен по портальной магии, так что перемещаешь меня ты. Только давай не как в прошлый раз, ладно?

Я опустила взгляд. “Прошлый раз” был дней пятнадцать назад, и я очень боялась оказаться утопленной в полу и земле, даже представляла неприятные комки земли, забивающиеся в горло. В итоге мы оказались среди облаков, ровно над Капитолием. Хорошо еще, что дракон сориентировался быстро, и обернулся, хватая меня, а потом долго читая лекцию о том, что при сотворении сложной магии нельзя чего-то бояться или страстно желать.

— А может быть…

— Только не бойся упасть, умоляю тебя, — с иронией произнес мужчина.

Под его строгим взглядом я быстро жевала бутерброд, точнее делала вид, что делаю это быстро. Сердце замирало, и я пыталась оттянуть момент, когда мне придется сотворить магию, достаточно сложную не только в плане вкладываемых в нее сил, но и в плане расчетов вектора перемещения.

— Главное, не бойся упасть, — вновь усмехнулся он. — И оказаться в земле. Просто не бойся, если хочешь, чтобы я принял экзамен и разрешил побыть тебе самостоятельной девочкой, которую буду отпускать иногда по вечерам в Саан.

Я кивнула, улыбнувшись. Да, ради этого стоило попытаться еще не один раз, и я знала, что у меня получится, не зря же во мне течет кровь одного из основателей Ширасарна.