Бонус 2

Через четыре года после событий, описанных в эпилоге.

Я смотрела на локон каштановых волос, перевязанных черной лентой. Разговор и разбор преступления, произошедшего почти десятилетие назад, все не выходил у меня из головы.

— Ты ведь так этого ждала, а теперь боишься и оттягиваешь момент встречи, — задумчивый голос мужа вывел меня из состояния оцепенения, и я подняла на него взгляд.

С момента первой встречи Расар совершенно не изменился, разве что его взгляд стал еще более отстраненным, внешне безразличным ко всему происходящему.

— Ждала, — эхом откликнулась я, потирая виски и силясь отогнать сонное состояние. — И очень боюсь теперь.

— Чего ты боишься, милая? — спросил он мягко, подходя к креслу, в котором я сидела, и кладя руки мне на плечи.

— Боюсь, что меня не примут, что это не вовремя, боюсь, что мне откажут в просьбе, — перечисляла я, не желая признаться еще и в том, что боюсь понять, что мне не о чем говорить с родителями.

Пусть в последние месяцы, когда от печати, сдерживающей магию, оставалась лишь тень, я вспоминала свое детство, теплые и любящие руки мамы, отца, который носил меня на плечах, но со всем этим приходила обида. Нет, я не злилась на родителей, я была очень зла на судьбу, из-за которой мне пришлось лишиться беззаботного детства, близости с мамой и дружбы отца.

— Милая, — мягкий голос, прозвучавший над ухом, давал мне надежду и веру. — Хочешь, давай поговорим… Или полетаем…

Я улыбнулась, прикрывая глаза и наслаждаясь теплом его рук, его близостью, его поддержкой. Мне отчаянно хотелось домой, в Саан, где, расправив крылья, я могла ощутить не только восторг полета, но и брызги соленой воды, какой-то особенный воздух, вкусный настолько, что его хотелось пить и пить бесконечно. Увы, Шарх не отпускал, не отпускала его столичная суета, вереница дел, да и заниматься образованием детей здесь оказалось куда удобнее — ведь именно в центр Ширасарна стекались лучшие умы империи, которых можно было привлечь к образованию детей.

Несмотря на принятые в семьях аристократов традиции, мы не смогли отказаться от того, чтобы наши дети росли вдали от нас. По рассказам Расара я знала, что он, выросший в Зейране, порой не видел своего отца по несколько дней, ведь он был занят работой в столице, но у него была мама… У наших же детей не будет и этого, ведь я так же пропадаю в Капитолии. Меня тревожило, что рядом с ними не будет выросших с ними с детства союзников, и я все чаще размышляла над тем, как это исправить. Да, они ходили в лучшую школу столицы, где обучались дети знатных семей и богатых промышленников, купцов, но все же это совсем не то… Близнецы держались друг за друга и не желали пускать в свой мир кого-то третьего.

К тому же, у нас возникал еще один вопрос. Как разделить детей? Ведь место Дарена в Зейране, а Эриса проявляла не меньший интерес, чем ее брат, но ее тянуло в Фарсан, и я понимала — ее место в Совете, в кресле, которое сейчас занимала я. Пусть супруг бесконечно ворчит на эту тему и просит второго сына — все уже было решено. Пусть я не против третьего ребенка, но все же невозможно будет объяснить дочери, что вожделенное для нее место займет младший брат (если получится именно мальчик, а не вторая девочка, чего я в тайне желала). К тому же девочка отлично понимала груз ответственности, который ляжет на ее плечи.

— Элианель Верассия арн Зейран, — супруг порой использовал мое полное имя, чтобы отвлечь меня от мыслей, но только, в отличие от дедушки, предпочитал свой титул, доставшийся мне по праву брака. — Поговорим или полетаем? Или хочешь побыть одна?

Произошедший пару недель назад оборот не стал неожиданностью, но, чтобы призвать драконью сущность, мне необходимо было сосредоточиться, оставаясь в состоянии покоя. Приобретать форму ящероподобного существа, например, выпрыгивая из окна, у меня не получалось, впрочем, по словам Расара, это временно. До сих пор я не привыкла к расширяющемуся, вспыхивающему огненными нитями пространству, к пламени, которое наполняло грудь, к порывам ветра, то подхватывающим меня, то бросающим из стороны в сторону…

Дедушка был прав — первый полет запомнился полностью, ни один момент не стерся из памяти, и я знала, что это воспоминание останется столь же ярким, как и то, когда я впервые увидела супруга или взяла на руки наших с ним близнецов.

— Эль, — его мягкий, полный нежности и тепла голос заставил меня улыбнуться, касаясь его руки, лежащей на плече и мягко разминающей затекшие мышцы. — Ты же знаешь, что тебе нечего бояться…

Я кивнула, все же отводя взгляд от локона, вызывающего не только воспоминания о первом суде, в котором мне довелось поучаствовать, но и осознание одного факта, причиняющего боль.

— Он ведь знает, что печати больше нет, он знает… Почему? — я подняла взгляд на Расара, ощущая, как дрожат губы.

— Возможно, твои родители считают, что этот выбор ты должна сделать сама, — он ободряюще улыбнулся. — Возможно, понимают, что ты еще не готова к знакомству с ними…

— Или не хотят этого, — с уже привычным для мужчины пессимизмом заметила я.

— Если бы они этого не хотели, вряд ли твой отец спас бы тебе жизнь, — мне не нужно было оборачиваться, чтобы посмотреть на лицо супруга — я и так знала, что он сморщился — Расару до сих пор было неприятно вспоминать то, что он мог лишь смотреть на то, как меня убивает собственная магия. — Или наложил бы иную печать… Просто темные маги мыслят иначе.

Я услышала усмешку в его словах, а после мужчина потянулся к дневнику дедушки, который, несмотря на то, что все время был со мной, выглядел абсолютно так же. Переплет и обложка, как и страницы, сохранили свое идеальное состояние. Обложка тетради покрылась желтоватой, блестящей слизью, и я хмыкнула, покачав головой.

— Убери, пожалуйста, в стол… это, — он сморщился. — Дома дети, а ты держишь такой артефакт в своем кабинете.

— Расар, он не причинит вреда маленьким драконятам, — сказала я, беря дневник и улыбнувшись — то место, которого я касалась, чудесным образом очистилось от яда. — И вообще, видимо, мой дедушка при жизни тебя не любил.

— Он вообще мало кого любил, — ядовито ответил супруг.

— Так, — мой голос был строгим. — Он мой дедушка и вообще замечательный, добрый дракон, внимательный и понимающий.

Супруг обошел меня и присел на край стола. Его брови изогнулись, демонстрируя иронию и каплю недоумения:

— А ты-то откуда знаешь?

Я поджала губы. В том, что Расар знает о том, что Ирсол помогает мне, я даже не сомневалась. Порой супруг замечал, что то, как ведутся дела в принадлежащей мне провинции, очень напоминает ему порядок, который был при предыдущем лорде-протекторе арн Фарсан…

— Иначе и быть не может, — очаровательная улыбка и мягкий взгляд, устремленный на мужа, заставил его покачать головой. — Как у плохого дракона могла получиться такая чудесная внучка, как я?

Расар фыркнул, но промолчал. Ответить ему было нечего, ведь иначе я могла бы и обидиться. Пусть между нами порой вспыхивали самые обычные супружеские ссоры, но мы уважали друг друга и старались не причинять друг другу боль.

— У меня дела в Зейране, — он насупился. — Ты не сегодня, так завтра все же решишься на встречу, с кем дети останутся?

Я нахмурилась. Да, предыдущая няня сбежала от нас, проработав несколько месяцев и мотивировав свой расчет необходимостью вернуться домой, хотя мы-то с Расаром знали, что с нашими гиперактивными близнецами справиться попросту невозможно.

— Со стражей, — начала перечислять я, и супруг качнул головой. Я отлично понимала, о чем он вспомнил — о том, как два драконенка ночью вылезли из окна полетать и искали их все… Найти смогли лишь с помощью магии призыва, усталых, сонных, голодных, но таких счастливых. — С обслугой… Да и дневник будет не прочь рассказать им пару историй на ночь.

— Я боюсь представить, какие истории моим детям может рассказать эта тетрадка, — проворчал дракон.

— Сам ты тетрадка, — даже во время отсутствия дедушки в мире живых его дневник сохранял голос и характер. — Только попадись мне… — из ящика стола повалил едкий дым, и я была вынуждена встать к окну, глубоко вдыхая ночной воздух.

— Твоим детям все нравится. Он рассказывает им истории своей юности, истории про Фарсан… — я с прищуром наблюдала за тем, как на лице Расара играют желваки, но все же он берет себя в руки и кивает.

— Надеюсь, я не получу в наследники темного мага, одержимого возвратом к жизни основателей Ширасарна?

— Не получишь, — я улыбнулась. — Обещаю тебе это, да и к тому же наши дети ходят в школу, по вечерам к ним приходят дополнительно преподаватели. У них почти не останется времени шкодить… Я на это надеюсь.

— Вот именно, надеешься, — пусть он ворчал, но я ни разу не слышала, чтобы он кричал и ругался на сына, мог лишь строго разговаривать с Дареном, Эрису же баловал, ни в чем не отказывая любимой дочери…

— Надеюсь и верю в это, — я коснулась его руки. — Все будет хорошо, Расар, наши дети очень умные драконята, и у них есть те, кто смогут постоять за них… Неужели не придешь на помощь Эрисе, бросив все свои дела? — он рыкнул и мотнул головой.

Я знала, что обидчику дочери придется очень несладко…

— А зачем тебе в Зейран? — спросила я осторожно.

Мне было отлично известно, что супруг любит Шарх, и в своей провинции бывает не часто, лишь по делам. Нет, он ностальгически вспоминал горы и холмы Зейрана, но часто говорил, что там чересчур спокойно.

— Хочу посмотреть финансовые отчеты на месте, да и хотелось бы посмотреть новые шахты.

Расар вызывал у меня восхищение. Его работоспособность и то, как он умудрялся находиться в нескольких местах сразу, да еще и мне умудрялся помогать с документами Совета. Порой мне становилось завидно, когда я смотрела на Норила, которому Расар мог доверять. Переживала, что у моих детей не будет такого союзника, впрочем, мир менялся, и традиции все же постепенно отходили в прошлое. За последние годы в Капитолии появились юноши, получившие хорошее образование, но из небогатых семей, и даже две девушки, занимавшиеся административной работой и каждый день доказывающие свою полезность и глубокое понимание темы.

Я улыбнулась и кивнула, покачав головой:

— Давай полетаем, — предложила я, уже поняв, что в воздухе, высоко над землей, там, где свирепствуют сильные воздушные течения, бросающие дракона, покрытого чешуей, словно увядший листок, думается очень легко.

Мужчина улыбнулся и протянул мне руку. Действительно, очень жаль, что я не могла обернуться подобно ему или нашим детям, лишь выпрыгнув из окна. Для оборота мне было необходимо сконцентрироваться и призвать свою огненную сущность, которая оказалась невероятно капризной и очень вредной.

Нет, это абсолютно не походило на раздвоение личности, о котором нам рассказывали на уроках психологии в институте, это было абсолютно иное. Драконица все время была со мной, изменив мой характер, сделав его резче, циничнее, мудрее, но при этом, во время полета я не осознавала себя как человека, а происходящее на земле казалось очень далеким и абсолютно неважным.

Прохладный ветер растрепал мои волосы, стоило нам выйти на улицу. Сердце забилось сильнее, когда пространство вокруг растянулось, а по венам пробежал огонь. Первый в жизни оборот был болезненным, будто все кости разом сломались, но сейчас я не испытывала дискомфорта, лишь намек на него, и то с каждым разом превращение проходило все более и более естественно.

"Надеюсь, дети не решат последовать примеру родителей", — раздавшийся голос в голове был больше похож на рык, но я чудесно разобрала интонации супруга.

"Если что, у тебя уже есть опыт в их поиске", — да, теперь, окончательно став драконом, ментальная магия стала даваться очень легко.

Взмахнув несколько раз крыльями, мы оказались в воздухе, и я мотнула головой, наблюдая за Расаром, летящим на расстоянии десятка метров от меня. Он был куда массивнее, да и ороговевшие пластины чешуи больше напоминали тяжелый доспех, защищающий своего хозяина не только от любых видов оружия, но и от магии, направленной на него. Мне летать еще лет двести, чтобы дойти до такой степени защиты.

Мы поднимались все выше и выше, туда, где не слышны отзвуки бурлящего жизнью Шарха и никакие огни с земли не помешают наслаждаться идеальным хаосом звездного неба. Воздух становился все холоднее, а ветер все более яростно врезался в крылья. Даже в облике дракона я ощущала холод, впивающийся миллиардами острых иголок.

Теперь я понимала, почему супруг никогда не поднимался выше пары сотен метров над землей, пока еще не было оборота и я могла насладиться полетом, лишь сидя у него на загривке. Поступай он иначе (как я просила, вернее — умоляла) — получил бы на земле ужасно простывшую (в лучшем случае) девушку.

Полет казался бесконечным — воздушный поток, подхвативший нас, позволял просто парить, наблюдая с невероятной высоты за происходящим на земле. Зрение у драконов было поистине идеальным, и ничто не могло помешать ему рассмотреть окружающее — ни сумрак, ни дальнее расстояние.

Постепенно вместе с умиротворением, подаренным яростными ветрами, приходили воспоминания двухнедельной давности. Я отчетливо помнила, как огонь, которого в один момент стало слишком много внутри, начал сам собой менять пространство. Как после пришла боль. Не было ничего, что предвещало бы оборот именно в этот день, и говоря после и с супругом, и с дедушкой, мы просто сошлись во мнении, что пришло время, что огонь, наконец, победил.

***

Полет закончился лишь на рассвете, далеко от столицы, почти на границе центральной провинции Ширасарна. Да, Шарх был фактически ничейной землей, которая управлялась советом. Ни один лорд-протектор не получал дохода от этих бесконечных равнин, довольствуясь прибылью от своей провинции.

Ступив на землю, я улыбнулась — оказалось, что сложнее всего не держаться в воздухе и не бороться с ветрами, а возвращать себе человеческий образ, не оказываясь при этом в чем мать родила. Я провела рукой по волосам, ощущая, что кончики прядей покрыты тонкой корочкой льда.

— Домой? — спросил Расар с улыбкой, подходя и обнимая меня.

Я кивнула — можно подумать, я могла предложить что-то иное! Глаза сами собой слипались, но ночной полет помог мне избавиться от страхов, касающихся моей настоящей семьи.

— Я скажу всем, что ты простыла, — едва слышным шепотом произнес мужчина, укладывая меня на кровать и заворачивая в пушистое одеяло.

— Ммм, — я сладко потянулась, силясь разлепить глаза. — Наверное, я заболею на несколько дней, хорошо?

Даже так, находясь в полудреме, я ощущала, как заинтересованно сверкнул взгляд супруга, и отрицательно мотнула головой.

— Ты прав, мне нечего бояться, — пробормотала я, осознавая, сколь путанно звучат слова, их и разобрать мог разве что только он.

— Я всегда прав, — раздалось его ворчание, а после шаги и звук закрывающейся двери.

Впрочем, прежде чем выйти из спальни, он поцеловал мое плечо, пробормотав на ухо пару неприличных милых слов, заставивших меня покраснеть даже сквозь дрему. Не будь я настолько уставшей — наглец бы точно получил подушкой…

***

Пробуждение в полдень уже долгое время было для меня роскошью, но сегодня, не то благодаря отсутствию срочных дел, не то благодаря супругу, которому удалось "отмазать" меня от посещения Капитолия, никто не помешал мне выспаться.

Настроение от этого факта было солнечным и радостным, а внутри расцветало предвкушение встречи, которую я очень долго ждала.

Потребовалось немало времени, чтобы принять поступок родителей и оправдать его перед собой же. Теперь я отчетливо осознавала — все происходит в свое время и именно так, как должно было бы произойти.

Накинув халат, я медленно прошлась по комнате, сладко потягиваясь и улыбаясь солнечному дню. Зима постепенно отступала, и сейчас за окнами я слышала бодрый и радостный звук капели, оглашающей приход весны.

— Ваша светлость будет завтракать? — раздался приглушенный голос Шанаи.

— Да, пожалуйста, — задумчиво сказала я, открывая ящик письменного стола, находящегося в спальне.

Там мягко, спокойно мерцал медальон, который мне подарила Амолина, объяснив, как пользоваться этим артефактом. Пусть я знала все и так, но прерывать в последний вечер девушку, ставшую мне почти подругой, я не могла. Прозрачный камень был наполнен ее магией, которая могла изменяться согласно самочувствию своей хозяйки. Сейчас я видела, что теперь в кулоне не один огонёк, а два, значит, она ждала маленького. По ровному, спокойному мерцанию я могла убедиться, что девушка находится в гармонии с собой и со своим избранником.

Как жаль, что я не могла дозваться до нее — то ли слишком большое расстояние, значительная часть которого покрыта водой, мешающей огненной магии, то ли защита, окружающая Амолину, слишком сильна… Мне оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь мы обязательно встретимся с отчаянной искательницей приключений и сможем поговорить.

Монотонные утренние действия вроде душа, методичной шнуровки корсета и чашечки кофе успокаивали мечущиеся в голове мысли. Одного я боялась — открывать портал, привязываясь к человеку, чей образ был крайне расплывчатым, не точным. Это было попросту опасно, ведь я могла наткнуться на защитную магию (которая, судя по рассказам дедушки об Эшрахате, не является гуманной), могла оказаться в стене, если мой отец будет стоять в тесном помещении — малоприятных возможностей было слишком много, а вероятности хорошего, нужного мне исхода — отчаянно мало. Просить Расара? Он знает не больше меня, а путешествие на крыльях не только может занять продолжительное время, но и причинить неудобства вроде отсутствия продовольствия и питьевой воды — пусть мы оба знали магию, которая могла утолить голод и жажду, но она крайне слабо действовала на драконью ипостась, да и хватит ее ненадолго. К тому же ладно, с едой придумать что-то можно, но как ящера, парящего над землей, встретит Эшрахат и его коренные жители, которые в принципе не слишком жалуют драконов и, насколько я могла понять, имеют возможность противостоять ящерам?

Кофе немного упорядочило мысли, и я пошла собираться, вытаскивая костюм для верховой езды — самое удобное, что было в гардеробной, но прежде я решила поговорить с дедушкой и написать записку супругу. Во-первых, мне не хотелось его отвлекать от рабочих вопросов, во-вторых, я отлично знала, какую панику может развести дракон, отлично осознающий опасность построения порталов в незнакомые края.

— Дедушка, — тихо позвала я, едва закрыв дверь в свой кабинет, ставший поистине моей территорией — светлые стены, цветы в изящной, украшенной узором из цветов, вазе, светлая мебель и мягкий, пушистый ковер.

— А? — призрак откликнулся как обычно быстро, и я улыбнулась юноше, который по стечению печальных обстоятельств был призраком.

Я поджала губы, не зная как начать и надеясь, что Ирсол, как часто бывало, поймет недосказанное:

— Решилась? — на короткий вопрос я кивнула и, практически не отдавая себе отчета в происходящем, достала из стола локон волос. — И боишься выстраивать портал не ясно куда, да? — я вновь кивнула. — А муж тебе на что?

Пусть в его голосе и звучало ехидство, смешанное с ядом, но он был прав.

— Он не знает точных координат… и… — я не договорила, ведь дедушка меня прервал.

— Я очень надеюсь, что Элонит не перестроил дом, — усмехнулся призрак, но я-то знала, что он просто пугает, ведь он сам же и рассказывал про то, что был знаком со своим внуком.

— Вы объясните мне, как выстраивать вектор и как обойти защиту? — спросила я, ведь это было самое большее, на что я рассчитывала.

— Я тебя сам перенесу, — он загадочно улыбнулся на мой удивленный взгляд. — Меня слишком многое держит в этом мире и слишком многое я взял от магии Эшрахата, чтобы лишиться возможности колдовать.

Конечно, ведь он сам признавался в том, что Нуара — творение его полупрозрачных рук. А ведь если он смог создать идеально походящее на живое существо умертвие — портал точно сможет выстроить.

Призрак начал медленно обходить меня по кругу, и я слышала, как его трость стучит по стыкам паркета. Он чертил вокруг меня круг и при этом что-то бормотал себе под нос. Эта непонятная абракадабра должна была скорее напугать меня, нежели несла в себе какой-то смысл.

— А Расар? — спросила я одними губами, когда круг был почти завершен.

Лишь окончив линию, которая заискрилась мертвенно-бледным светом, дедушка поднял на меня взгляд и фыркнул:

— А что твой муж? Его на Эшрахате точно никто не ждет.

— Предупредить его, — пробормотала я. — Он же переживать будет, что я исчезла, никому ничего не сказав.

— Он, конечно, не самый умный дракон, которого я видел на своем веку, но все же догадаться он догадается, куда ты "исчезла", или поищет-поищет, а потом я отвечу, где тебя искать, — ехидно усмехнулся призрак.

Кажется, он далеко не против посмотреть на то, как дракон будет переживать за меня.

— Я не хочу сталкиваться с магией призыва, — делая шаг в сторону дедушки, твердо произнесла я. — И я не хочу, чтобы Расар переживал.

— Не переживай, маги защищают не только себя, но и место своего обитания, так же, как и драконы, и выдернуть кого-то с Эшрахата не так уж и просто, — призрак ухмыльнулся и хлопнул в ладоши.

В первое мгновение я не поняла этого жеста, но стоило мне вдохнуть, как легкие будто наполнились битым стеклом, затрудняя возможность вдоха, а я сама начала куда-то падать. Это было совсем не похоже на привычный для меня портал — это перемещение сопровождалось болью во всем теле и если обычно я могла видеть вокруг смазанную картинку окружающего меня места, сменяющуюся обстановкой комнаты (или пейзажем), который являлся конечной точкой, то сейчас все вокруг меня было покрыто серым маревом.

Построй портал кто-то другой, моей первой мыслью было бы, что меня хотят убить, но дедушка слишком любил меня и, несмотря на показную нелюбовь к супругу, не стал бы лишать его аршаны. По крайней мере, я на это очень надеялась.

Туман постепенно рассеивался, и я не могла не улыбнуться, увидев голубое небо над головой, а после я вновь задохнулась. Нет, теперь не от боли, а от жаркого влажного воздуха, наполненного густым ароматом цветов, который я почти ощущала кожей. Вот что значит теплый и влажный климат, не знающий зимней прохлады и ледяных ветров, приносящих с собой снег и низкие тучи, нависающие над городом. Нет, конечно же, совсем плохую погоду можно было подправить с помощью магии, но мы не слишком любили вмешиваться в подобные вещи. В Фарсане, например, зимы хоть и были лишены снега, но при этом ветра с океана делали летний день прохладнее, а вот зимний… Холод стоял ужасный, и спасал разве что огонь, царящий внутри, да хитрая система отопления, берущая горячую воду из подводных источников под Сааном.

Картинка постепенно обретала четкость, и я могла различить что-то, кроме ярко-лазурного неба и слепящего солнце.

“Ну что за несправедливость? Почему драконы вынуждены обитать в умеренном климате, тогда как люди наслаждаются вечным летом?” — ненужная мысль была очень яркой, почти отчаянной.

Я стояла во внутреннем дворе и слышала умиротворяющее журчание воды в фонтане. А еще я увидела мужчину из воспоминаний супруга и рядом с ним поразительно похожего на меня мальчика, почти юношу. Они смотрели на меня, сохраняя молчание и оставаясь в тех позах, в которых и были на момент моего появления.

Тренировка с оружием, также, как и дома Расар бился с сыном, обучая его самообороне, и пусть я не понимала смысла этого, дракон пытался объяснить мне, что это закаляет не только тело, но и дух. Народы, живущие так далеко друг от друга, обладающие разной магией, в чем-то все же были очень похожи.

Я растерянно смотрела на взрослого, практически полностью седого мужчину и мальчишку, так же с недоумением уставившихся на меня.

«Мой брат», — пронеслось у меня в голове. А я даже не знаю, как его зовут…

Немая сцена продолжалась пару минут, пока мы переводили глаза друг на друга, не решаясь заговорить или шевельнуться.

Первым не выдержал молчания и любопытства мальчик. Вновь я испытала укол ревности, глядя на него — рядом с ним родители, отец тренирует его, как будущего воина. Это видно по настоящему холодному оружию, по кромке, заточенной настолько остро, что попадающий на нее солнечный свет тут же рассыпается яркими бликами по прохладной даже на вид, мозаичной плитке пола. Видно это и по царапине, которая рассекает его щеку и из которой до сих пор крупными каплями скатывается кровь, падая на воротник свободной сероватой рубашки из неотбеленного льна.

— А… ты кто? — заикаясь и сам же пугаясь собственной смелости, переведя взгляд с меня на отца, спросил мальчик на резком, словно крик умирающей птицы, языке Эшрахата.

К своему удивлению я отлично поняла смысл вопроса. Да, вместе с обрывками детских воспоминаний пришло и знание языка, недоступного для драконов. Разве что дедушка мог изъясняться на наречии темных магов с легкостью, да и то это лишь догадка — вживую я никогда этого не слышала.

— Это Элианель, — ответил мужчина за меня. — Пришла пора вам познакомиться… Если, конечно, ты не против? — этот вопрос был явно адресован мне, и я нерешительно кивнула.

Я пыталась разобраться в своих чувствах и мыслях, все происходило ровным счётом не так, как я себе представляла. Да, я ждала одновременно и объятий и отчуждения, но происходящее сейчас напоминало мне встречу старых знакомых, которые когда-то давно были друзьями и теперь отчаянно хотят восстановить былое доверие. Все боялись сейчас нарушить хрупкое молчание, даже братишка, кажется, задержал дыхание… Стоп, а он вообще дышал?

— Не против, — улыбка против воли коснулась моих губ от осознания, что я все же увидела вживую свою настоящую семью.

Воспоминания из детства были счастливыми, пусть обрывочными и очень отличными от того, что я помнила из своей жизни в Ширасарне. Здесь у меня всегда было все, я не знала, кем является отец — ребенка держали вдали от взрослых дел, но я знала, помнила, что меня любили и одевали как принцессу…

Я посмотрела на мальчика, вглядываясь в его лицо. Он напоминал мне меня в его возрасте, только едва седые волосы настораживали, хотя я и допускала, что это отпечаток магии, которой они владеют. "Братишка" казался забавным — типичный

подросток с торчащими во все стороны черными волосами… которых уже коснулась седина, а растрепанные кудри падали на высокий породистый лоб.

— Я Роэн, — произнес мальчик, протягивая мне руку и не отрывая от меня тревожного взгляда. — Мама часто плакала, рассказывая о тебе. Хорошо, что ты вернулась.

— Эль, — подражая ему, я также протянула руку и коснулась, к моему удивлению, очень холодной кожи. — Не думала, что ты знаешь обо мне.

— Конечно знаю. Мама много раз просила отца вернуть тебя назад. И у нас даже картина висит, где ты маленькая сидишь под деревом. Мама всегда садится в кресло напротив этой картины и часто разговаривает с тобой… Иногда плачет.

Элонит нахмурился и строго посмотрел на сына. Я была почти уверена, что он сделал строгий выговор сыну, потому что мальчик покраснел, опустил взгляд и даже мне, стоящей в паре шагов от братишки, было заметно, как Роэн прикусил щеку.

— Почему ты здесь? — я едва не подавилась от этих слов отца. Как же сильно мне захотелось ответить колкостью, или уйти порталом домой, ведь теперь это не представляет сложности — я четко знала необходимую точку, в которую смогу направить вектор перемещения. — Муж знает о твоем… Путешествии?

— Вы не рады меня видеть? — голос был злым — да, за последние годы я отвыкла от того, что что-то может быть не по-моему (выматывающие обсуждения в Капитолии не в счет) — Я Вам мешаю? — ладно гнев и обида, но я чувствовала, как глаза начинает щипать от подступивших слез, а по пальцам и волосам пробегают искры, которые вот-вот обернутся пламенем.

Да, теряя контроль печати над магией, с каждым днем я понимала все отчетливее — я не могу контролировать свою магию, порой, особенно в моменты, полные эмоций, я могла загореться не хуже Расара. Зато миа Шипс с радостью потирала свои ухоженные ручки, получая очередной заказ на наряды с пометкой "огнеупорные" (зачарованная ткань стоила немало, а уж наложить магию, защищающую от огня на тончайшие ткани, расписать их или вышить вручную стоило просто баснословных денег. Пару раз во мне просыпалась экономная "сельская училка", и я садилась считать — возможно, обходиться без магии будет выгоднее… Но каждый раз меня останавливала мысль о том, что оказаться в Капитолии или на званном вечере в частично сгоревшем наряде будет слишком экстравагантно).

— Я всего лишь хотела познакомиться… — я сжала губы, но при этом заметила восторг Роэна, когда он смотрел на огонь, вырывающийся из-под контроля. Было очень приятно осознавать, что эта магия, кажется, недоступна мальчику. — И да, Расар в курсе, — я нахмурилась — да, он точно знал о том, что я соберусь сделать сегодня — не зря же мы с ним прожили уже десятилетие. — Он… Он подтолкнул меня к этому, — непонятно зачем добавила я.

— Значит, огонь победил, — задумчиво, едва прищурившись и внимательно рассматривая меня, протянул маг. — Я рад. И рад видеть тебя. Почему ты одна? Почему без мужа и внуков?

Я нахмурилась — то, что я замужем, не было для него тайной, но дети… Вглядываясь в хищные черты лица мужчины, мне становилось не по себе. Он казался не просто опасным, он казался абсолютно отличным от привычного мне. Не дракон, но и человеческого в нем было мало. Слишком светлые глаза можно было бы объяснить, но светлая, абсолютно не сочетающаяся с палящим солнцем, кожа вызывала оторопь.

— Вы знаете? — к счастью, я смогла взять себя в руки ценой до боли сжатых пальцев и прикушенной до крови губы.

— Конечно, — теплая улыбка едва заметно коснулась губ мужчины. — Я каждую минуту следил за твоей жизнью. Неужели ты думаешь, что я вот так просто откажусь от родной дочери?

— Вообще-то да, думала, — пусть в моем голосе и звучал вызов, но все же я испытала укол стыда от того, что последние годы пыталась принять и смириться с тем, что я не нужна своей семье… но он пришел, когда был нужен больше всего — когда я сгорала. — Именно это Вы и сделали, — я сжала губы и прикрыла глаза, стараясь глубоко дышать. — Отказались от меня.

— Мы были вынуждены это сделать, — в голосе мага слышалась причудливая смесь грусти и гнева, направленного на него самого. — Мы не хотели тебе судьбы твоей матери. Думаешь, она счастлива, не имея возможности взлететь в небо? — я ощутила, как покрываюсь румянцем. Да, пожалуй, он прав, и все, что я прошла (не могу назвать свою жизнь до встречи с Расаром плохой или лишенной радости и счастливого детства) стоило крыльев и пьянящего чувства полета. — Я слишком поздно понял, что натворили ее родители, спрятав ее здесь, на землях некромантов.

Он потер переносицу и в этот момент взгляд скользнул по оружию, которое Элонит все еще держал в руке. После взгляд отца устремился на мальчишку, который стоял, не подавая признаков жизни, но при этом — я была в этом уверена — неотрывно наблюдал за нами и слушал то, что его, по-хорошему, не касалось.

— Иди в дом, — голос мужчины был строгим и не терпящим пререканий, и в тот же момент он разжал пальцы и клинок исчез из его руки. — Обрадуй маму и скажи прислуге, чтобы накрывали еще один прибор к завтраку.

Я нахмурилась, услышав последнее слово, и подняла взгляд на небо. Солнце было близко к зениту, но завтрак?

— Сейчас без четверти восемь. Рассветы на Эшрахате ранние, а закаты очень поздние, — эти простые, обычные слова заставили меня улыбнуться, руша стену напряжения и страха перед грядущими словами. — Эль… У нас не было выбора.

— Почему… Почему они? — спросила я, не желая называть имена тех, кто вырастил меня, вернее, провел со мной несколько счастливых лет, пока не ушли в мир, где царит (по словам дедушки) абсолютный покой.

Маг усмехнулся и покачал головой:

— Ответ, что так сошлись звезды, тебя не устроит, да? — я мотнула головой и насупилась. — Вся в деда, — проворчал мужчина, и мне отчаянно захотелось сказать, что он-то как раз вспоминает моего отца, когда я проявляю упрямство. — Они были людьми — это было важно, все же даже после наложения печати дар все еще оставался нестабильным. Они не могли иметь ребенка, но отчаянно хотели этого, что давало гарантию того, что тебе дадут любовь… И на них была печать относительно скорой смерти. Времени, отведенного им в мире живых, хватило для того, чтобы твой дар успокоился, и его частичное пробуждение не было опасно для тебя, но при этом тебе не грозила с ними жизнь в качестве крестьянки.

"Драконы — милейшие существа", — подумала я, стараясь при этом закрыть свои мысли от ментальной магии. Надежда на то, что это поможет, все же была, а вот на такт батюшки ее почти не было. "Что отец, что дедушка — те еще "подарочки"… Повезло мне с родословной… Вернусь в Шарх, лично скажу каждому лорду-протектору о том, что он — образец доброты и уважения к людям…"

Несмотря на противоречивые эмоции, я молчала, стараясь сохранить бесстрастный вид и не прервать разговорившегося отца. К тому же, жара отвлекала меня и заставляла то и дело проводить по шее рукой. Тайной жаркий климат не был, но я даже не могла подумать, что будет настолько жарко… Блуза, кожаные брюки и удлиненный жакет явно не подходил под подобные погодные условия. Для дальнейших встреч (если они состояться) надо будет выбирать более подходящие вещи.

— Так же их смерть послужила идеальным катализатором для пробуждения твоей силы… — он тяжело вздохнул и на мгновение за абсолютно лишенным эмоций магом я увидела человека, которому очень непросто далось решение и который возвращался к нему не раз и не два. — Мы с твоей мамой вместе уже долгое время, — по обманчиво молодому лицу проскользнула мечтательная улыбка, смягчившая его черты, столь мимолетная, что показалось, будто мне это привиделось. — Пусть она и говорит, что все в порядке, и она не мыслит другой жизни — не мне тебе рассказывать про зов драконьей сущности, про жажду полета, про огонь, согревающий изнутри. Я мог наложить на нее печать, чтобы спасти ей жизнь, и я это сделал, но я лишил ее самой ее сущности, ее души. Вернее, не так. Мы с ее родителями сделали это. И я не хотел такой судьбы для тебя. Оставшись здесь, с нами, с тобой произошло бы именно это. Я видел, как серое, мертвое пламя начинало пожирать мою малышку… И у меня был выбор — оставить тебя с нами, обеспечив любовью семьи, но лишив тебя не только крыльев, но и твоей истории, твоего предназначения, или дать тебе шанс, но вдали от нас. И не думай, Эль, что этот выбор дался нам с матерью легко.

— Но почему вы не поехали со мной? Ни разу не навестили? — несмотря на данное себе обещание не злиться и не выставлять претензий родителям, горечь, проснувшаяся внутри, была слишком сильной.

Я сдвинула брови, глядя на отца, и меня абсолютно не заботило, что выгляжу я в его глазах подобно обиженному ребенку.

— Не имело значения, где бы мы жили, — строго сказал мужчина. — И я, и твоя мать пропитаны магией мертвых, и даже совсем недолгое нахождение рядом с нами нанесло бы тебе непоправимый вред. Потому мы решили, что для тебя будет гораздо лучше, если нас рядом с тобой не будет.

Я глубоко вздохнула. Подобные формулировки меня злили уже очень давно, а еще я понимала — мужчины, наделенные властью, чем-то похожи друг на друга. Расар не собирался рассказывать мне о моей принадлежности к древней фамилии, из-за чего я оказалась совершенно неподготовленной к роли, которая меня ждала, отец, сделав выбор за меня, причинил боль не только мне, но и, судя по всему, любимой женщине. Хотя ведь можно было бы просто сказать, написать письмо, предупредить… и стольких проблем можно было бы избежать!

— Пойдем в дом, — уже мягче произнес мужчина, по всей видимости желая закончить неприятный для него спор.

— Пойдемте, — пробормотала я, отступая на шаг и готовая следовать за ним.

Я, наконец, смогла детально разглядеть дом, в котором оказалась. Все увиденное казалось необычным, очень отличным от привычного мне. Плитка, которой был выложен пол, была прохладной настолько, что я чувствовала это через подошву обуви, а ее рисунок складывался в причудливый орнамент. Высокие потолки и арочные проходы, колонны, украшенные резьбой по камню, огромные окна, едва прикрытые тонкими занавесками, резная мебель, на которой лежали очаровательные подушки…

Коридор был освещен очень слабо, солнце едва пробивалось из маленьких окон, больше похожих на бойницы, а еще здесь было очень прохладно от гуляющего сквозняка, который совершенно не грозил простудой, но облегчал жаркий день.

Повернув еще один раз, мы углубились в дом, и я вздрогнула, когда навстречу нам почти выбежала девушка, замеревшая, стоило ей увидеть меня. Сердце пропустило удар. Я всматривалась в знакомые черты лица, в глубокие, темно-карие глаза, свидетельствующие о том, что ее огонь давно потух.

Мама. Она выглядела не старше меня, юная и подвижная, в легком платье, ткань которого дрожала от любого дуновения ветерка. Наряд открывал плечи и был многослойным, очень нежным, если бы не широкий, узорчатый пояс, подчеркивающий талию. Пусть этот аксессуар и был из благородного золотистого металла, но все же очень напоминал броню.

— Эль? — прошептала она, опираясь рукой на стену и переводя свой взгляд с меня на своего супруга, будто ожидая от него подтверждения этой смелой догадки.

Я широко распахнула глаза, пытаясь увидеть в побелевшей девушке ту, которая гуляла со мной прохладными вечерами и с которой я перебирала тяжелые сияющие драгоценности, лежащие в ее шкатулке. Это была одновременно она и не она. Все такая же юная, по-драконьи красивая, но будто отстраненная от происходящего… Я вспомнила слова дедушки о том, как его аршана закрылась в себе, надеясь обрести покой, вернуться за грань, вспомнила и слова отца, сказанные всего несколько минут назад. Да, она сильный маг — это легко угадать по уверенным движениям и едва заметному туману, окружающему ее руки — примерно также у меня просыпался огонь, когда я нервничала или злилась или когда была в расстроенных чувствах, но она никогда не сможет взлететь в небо. Она не сможет увидеть родные края и не ощутит огня внутри.

Сейчас я видела доказательство простой истины, которую можно было слышать множество раз, но при этом понять, что не бывает абсолютно отрицательных или идеально положительных поступков. Не бывает черного и белого. Не бывает абсолютно верных решений, результатом которых может быть лишь благо. Вместе с радостью рука об руку всегда идет боль…

— Эль, — произнесла женщина громче, вглядываясь в меня и будто ожидая, что я растворюсь подобно видению.

Я сделала нерешительный шаг, думая о том, что на отца могу злиться сколько угодно, ведь решение моей судьбы было его, но мама… Она переживала, ждала меня и очень скучала.

Сделав еще несколько шагов, будто во сне, я почувствовала холодные руки, абсолютно лишенные огня, на своих плечах, обнявшие меня столь крепко, что мой огонь хотел вырваться, ощущая угрозу… Усилием воли я сдержала этот порыв и крепко обняла рыдающую женщину, понимая, насколько сильно я скучала.

— Я думала, что ты никогда нас не простишь, — шептала Верассия, осторожно обнимая ладонями мое лицо и вглядываясь в него. — Ты драконица, — в ее голосе звучала грусть, но не было и капли зависти. — Я так рада, что ты нашла свое место в мире, я так переживала за тебя…

Я прикусила губу, понимая, что не стоит сейчас даже намекать на то, что наверняка можно было бы найти метод, который вместе с магией не запечатал бы память о раннем детстве и помог поддержать связь с родителями. Хотя бы прозрачную… Но как тогда развивалась бы моя жизнь? Нет, определенно все происходящее было к лучшему.

Несмотря на такие мысли, я продолжала обнимать девушку, которая казалась моей ровесницей со стороны, и интуитивно пыталась согреть ее, посылая слабые искорки огненной магии.

— Моя милая, добрая девочка, — ее шепот был полон тепла. — Ты не согреешь меня, — в ее голосе слышалась грусть.

Неужели темные маги действительно мертвы в силу той магии, которой они обладают?

— Твои комнаты… Все осталось, как при тебе, и даже шкатулка, которую мы собирали к твоему совершеннолетию, и твои игрушки, — она улыбалась сквозь слезы, и я уловила строгий взгляд, направленный на супруга. — Элоит, вы еще успеете наговориться в следующий раз. На сегодня Эль принадлежит только мне.

Как это ни было странно, но мужчина коротко кивнул и улыбнулся. Пройдя мимо нас, он коснулся губами виска моей матери и сжал мои пальцы.

— Я очень надеюсь, что ты еще появишься здесь, — сказал он с натянутой, немного нервной улыбкой.

— Д… Да, — мой голос был неуверенным. — Обязательно, — твердо сказала я, скользнув взглядом по напрягшемуся лицу мамы… Своей настоящей мамы.

— Пойдем, — Верассия, улыбнувшись взяла меня за руку. — Столько всего произошло… Мне так не хватало тебя, моя девочка.

Я ощущала ее тяжелый, но при этом невероятно приятный парфюм, сочетающий в себе оттенки цветов и специй, видела, как она желает прикоснуться ко мне, обнять меня… Именно так я реагировала на своих детей после даже короткой разлуки, а что говорить о ней, которая не видела свою дочь больше четверти века.

Глядя на нее и в который раз пытаясь разобраться в своем отношении к поступку родителей, я задумалась — а какой бы выбор сделала я, случись подобное с близнецами? С пронзительной ясностью пришло осознание — пусть я буду для них мертва, но я не смогла бы лишить их возможности подняться в небо и испытать буйство огненной стихии. Я не видела своей жизни без полета, без пламени…. Пусть мне никогда не было бы покоя вдали от них, пусть я никогда не смогла бы их увидеть — но я бы знала, что они счастливы и нашли свое место в мире.

Я с грустью и тоской смотрела на Верассию. Колдовство ее отца отразилось на ней… Я была уверена, что она мечтала взмыть в небо, растворяясь в потоках ветра, и от того, что она этого никогда в жизни не испытывала, меньше это желание не становилось.

— Мама, — прошептала я, она улыбнулась и посмотрела на меня.

— Ты голодная? У нас завтрак, но тебя я готова накормить сладким, как ты любишь… Ты же любишь сладости утром до сих пор? — в ее голосе была необъяснимая мне надежда.

— Люблю, — смущенно пробормотала я.

Сколько я ни старалась избавиться от этого порока — у меня это не получалось, а еще Расар обожал подкармливать меня, постоянно повторяя, что ему безумно нравится сладкий вкус моих поцелуев. Да и настроение после утра, начатого с десерта, у меня всегда было лучше, чем после завтрака, состоящего из каши, тостов или яичницы.

К моему удивлению, мы вновь вышли на улицу и устроились у очередного фонтана. Здесь было ощутимо прохладнее… Может быть, магия?

— Может, тебе переодеться? — осторожно спросила девушка.

— Нет, — я покачала головой. — Благодарю… Я буду знать, что нужна самая летняя одежда.

— Да, — Верассия засмеялась. — У нас жарко, но есть вот такие уголки прохлады. Нам столько нужно обсудить… Прошу, расскажи мне обо всем. Расскажи о внуках, — ее щеки покраснели и она прикусила губу — да уж, выглядеть юной девушкой и называться "бабушкой" — сомнительное удовольствие.

***

Мы просидели до заката, и я почти забыла о супруге, который наверняка переживает за меня. Я ощущала его магию, его огонь, но не различала мыслей, которые я должна была услышать.

— Я могу что-то сделать для тебя? — спросила она тихо, понимая, что наше время на сегодня закончилось.

Она не предлагала остаться, кажется, понимая, что я откажусь. Не в этот раз.

— Да… Наверное, — пробормотала я, доставая локон волос девушки, погибшей немногим меньше десятилетия назад.

За разговором я совсем забыла о том, что убеждала себя в том, что именно раскрытие преступления является главной целью этой встречи.

— Волосы? — мама удивленно подняла брови. — Она мертва… Что ты хочешь?

— Я хочу узнать, кто виновен в ее смерти, — тихо сказала я, боясь, что она откажет.

— Хорошо, — она согласилась чересчур легко. — Пусть я и не столь искусна в мертвой магии, как твой отец, но кое-что умею…

Она бодро встала. Кажется, за прошедший день в ее глазах появился отблеск огня, отблеск жизни.

— Расар говорил, что он не в состоянии призвать душу из мира мертвых, — прошептала я, будто желая уточнить, неужели люди могут превосходить драконов?

— Да, а я никогда не смогу подчинить себе огонь и взмыть в небо, — она грустно улыбнулась, но пронзительная, разъедающая изнутри боль притупилась, исчезнув из ее взгляда.

Она прикрыла глаза, и её руки окутал серый, вспыхивающий стальными бликами, туман. Пальцы сжали тонкую трость, появившуюся из ниоткуда, и Верассия улыбнулась на мой удивленный взгляд, ведь подобное было и у дедушки, и у отца в воспоминаниях Расара.

— Мы чертим сложные руны, в которые необходимо вкладывать много сил. Да и лучше проводить грань между миром живых и миром мертвых, — я кивнула — ее объяснения мне было достаточно.

Я с жадностью смотрела за действиями мамы, понимая, что являюсь наблюдателем уникального ритуала, равного которому у драконов попросту нет.

Сперва она начертила круг метра полтора в диаметре, а после начала чертить, вернее, рисовать символы, одновременно пугающие меня и завораживающие своими идеальными, резкими линиями. Руны, которые знала я, имели более мягкие очертания, будто бы нарисованные пламенем, сейчас же это было нечто иное. Опасное, чужеродное, притягательное…

Когда она закончила, то волосы, лежавшие до того на столе, сами собой поднялись в воздух и будто вплавились в руны, замерцавшие мертвенным, серым светом.

В кругу появилась девушка, вернее, ее тень. На лице не было глубоких ран, из-за которых бедняжку пришлось сжигать в закрытом гробу.

— Что вы хотите знать? — ее голос был подобен шуршанию волн.

— Я хочу знать, как ты умерла, — голос моей матери был холоден и наполнен силой.

— Он убил меня, — шепот девушки был полон боли. — Он обещал жениться, говорил, что сделает меня своей… А после… Он запер меня…

— Назови имя своего убийцы, — приказала Верассия.

— Лорд Карен Дилерас-младший.

Я кивнула, больше слов мне было не нужно. Тот, кто сидел под домашним арестом, оказался виновен в гибели и издевательствах над обычной девушкой, в которой не было и капли огненной крови.

— Я даю тебе силы свершить правосудие, — рука, держащая трость, взметнулась вверх, вычерчивая очередную руку, наполнившуюся в этот раз багряным сиянием. — Я даю тебе шанс переродиться без воспоминаний и гнета твоей прошлой жизни, — вновь руна, запылавшая серебром.

Призрак девушки кивнул и растворился. Мне показалось, или на ее губах проскользнула хищная, жестокая улыбка?

— Девочки балуются мертвой магией? — раздавшийся голос заставил меня подскочить, и я оглянулась на отца, казавшегося абсолютно чужеродным в свете закатных лучей солнца.

— Самую малость, — трость исчезла из пальцев мамы и она обняла мужа, кажется, удивившегося такому проявлению чувств.

— Проблемы? — спросил он, и я покачала головой.

Нет, ему я точно о подобном не расскажу, он же может и постоять за меня, а если увиденное, по его словам "баловство", то что в его понимании серьезные заклятия, способные решать проблемы? Впрочем, примерно по этой же причине (страх перед силами, таящимися внутри), я не слишком любила обращаться за помощью к супругу, а то в моменты гнева остановить его было очень сложно.

— А если она… — договорить я не успела — меня прервала мама, взмахнувшая рукой.

— Мертвым чужда ложь, — твердо сказала она.

— И что будет? О каком правосудии вы говорили?

— Жизнь за жизнь, — она посмотрела на меня так, будто бы я спросила о прописной истине.

— Именно поэтому здесь почти не бывает преступлений — ведь так просто призвать пострадавшего из мира мертвых и, задав пару вопросов, позволить ему свершить правосудие, — он улыбнулся, а у меня по спине прокатилась капелька пота.

— Боги, — прошептала я, качая головой и уже размышляя на тему того, что мне придется говорить совету.

— Скажешь им правду, — мужчина улыбнулся, и я вздрогнула — неужели он так легко прочел мои мысли, или у меня все на лице отразилось?! — Ты всегда сможешь вернуться, — продолжил отец, протягивая мне кольцо, самое обычное на первый взгляд, но ледяное… Оно никак не хотело согреваться. — Это ключ. Ты сможешь приходить, когда захочешь, не задевая охранных заклинаний. Стражу ты заставила переживать, — он хмыкнул.

Я кивнула, зная, что задам все остальные вопросы в следующий раз, а теперь мне и правда пора возвращаться.

— Не забывай, мы всегда ждем тебя, к тому же ты как следует не познакомилась с братиком, — сказала Верассия, улыбаясь и сжимая мои пальцы на прощание.

— Спасибо, — прошептала я, пусть и не одобряя произошедшего, но… Она помогла так, как считала нужным, как считала правильным, да и я, честно признаться, была полностью на ее стороне, к тому же вряд ли Совет избрал бы более приятную казнь, чем смерть от рук призрака.

Растворяясь в портале, вполне привычном для себя, я задавала себе вопрос о том, почему мой дедушка не воскресил свою аршану таким же образом, не дав ей жизнь без гнета воспоминаний. Это я у него точно спрошу и очень надеюсь, что он не обидится за такую бестактность.

***

— Здравствуй, — холодный голос мужа встретил меня, стоило очертаниям моего кабинета обрести ясность. — Спасибо тетрадке, сообщила, где ты была… Могла бы хоть записку оставить, чтобы я не переживал.

Я покраснела и опустила взгляд подобно нашкодившей школьнице:

— Ты будешь пускать меня иногда к родителям? — спросила я тихо, делая нерешительный шаг по направлению к креслу, в котором сидел то и дело вспыхивающий муж.

— Буду… Но прежде ты объяснишь мне кое-что, — сказал он все так же строго. — Мальчишка… Лорд Карен Дилерас-младший четверть часа назад найден мертвым, — Расар сделал паузу. — Его комнаты были запечатаны членами Совета, колебания магии были на допустимом уровне. Не хочешь ничего объяснить?

От такого взгляда становилось немного не по себе, да и отвертеться не получится. Одно обрадовало — мужчина встал с кресла и кивнул мне на него, а сам налил две маленьких рюмочки ликера, который бодрил и дарил легкость мыслей.

Вздохнув, я начала рассказ. Супруг не прерывал меня, лишь изредка кивал и хмыкал.

— Я все понял, — сказал он. — Не нужно, наверное, больше просить такой помощи.

— Я хотела узнать правду!

— Я тоже… Правду мы узнали, — он потер переносицу. — Могло бы быть и хуже. Общественности мы скажем, что появились неопровержимые доказательства, и приговор был исполнен в течении суток после вынесения. Совету мы расскажем правду — они не враги. Они знают, чья ты дочь и не ждут другого… Радует одно, — по губам супруга скользнула улыбка. — Вряд ли ты сможешь научиться этой магии.

Я согласно закивала, размышляя про себя о том, что дедушке, не имевшему и капли мертвой магии, удалось научиться, возможно, этот шанс есть и у меня, разумеется, не в ущерб моим крыльям.

— Я жду тебя в спальне, — строго сказал Расар, как обычно безошибочно догадавшись, что я хочу побыть одна.

— Я сейчас приду. И принесу свои извинения за то, что не предупредила тебя. Думала, ты поймешь.

— Догадываться и знать наверняка — суть разные вещи, — проворчал он, и я отлично понимала — он не злится.

***

Оставшись в одиночестве, я посмотрела на дневник, и призрак обрел очертания юноши, стоявшего у камина:

— Как знакомство с родителями? — спросил он с улыбкой.

— Замечательно… — я нахмурилась. — Почему Вы не дали шанса своей аршане переродиться без гнета воспоминаний о прожитой жизни?

— Я, — он нахмурился. — Я не был готов ждать… И это моя ошибка, — в словах призрака скользила печаль и боль за неверно принятое решение. — Я боялся, что та девочка не будет уже моей парой… Аршаной, — несложно было догадаться, что он углубился в воспоминания. — Ее возвращение подарило нам несколько счастливых лет и твою маму… Тебя, — он улыбнулся. — Иди, тебя ждет супруг, и он очень недоволен… Ты бы видела, как он тряс дневник.

Я хмыкнула и покачала головой, проведя пальцами по переплету, сохранившему свой идеальный вид несмотря на посягательства супруга.

— Представляю, — я вздохнула, вставая. — Дети нормально себя вели?

— Да, умотали няню, перед сном пришли слушать сказку… Все хорошо, милая.

Качнув головой, я встала и улыбнулась, ощущая, как сильно вымотал меня прошедший день и что с воспоминаниями мне предстоит разбираться еще долго. Но одно я знала точно — обиды на родителей я больше не держу, и обязательно вернусь к ним и, возможно, познакомлю с ними детей и супруга.

Выходя из кабинета, я ощущала спокойствие и умиротворение, а от предвкушения ночи со своим возлюбленным супругом становилось жарко. Впрочем, прежде нам предстоит разговор о воспитании детей, далеко не первый и, я уверена, не последний.

Конец