Глава 2

– Эми, я могу войти? – послышался голос отца из-за двери моих покоев.

К тому времени я уже сидела собранная и мысленно готовилась к предстоящей дороге. С одной стороны хотелось, чтобы ей никогда не суждено было случиться, а с другой – чтобы если уж ей быть, то поскорее. Наконец, проститься с родными землями, проводить их взглядом и смело встретить судьбу, спорить с которой будет непросто, но я попытаюсь. Твердыня свидетельница, я попытаюсь.

– Эмили, – позвал вновь отец, отвлекая от размышлений.

– Да, входи, конечно.

Он зашёл в комнату, нахмурился, увидев меня смиренно сидящей в кресле, и прикрыл за собой дверь.

– Нужно спускаться, – сказал он, но я не сдвинулась с места.

Позвать меня вниз мог бы кто угодно, но папенька пришёл сам. А значит, у его визита была другая причина.

Я выжидательно смотрела на отца, отмечая про себя, что за эти несколько дней после разразившегося в нашем доме скандала он осунулся и, кажется, ещё больше поседел. В собранных назад тёмных волосах виднелись серые пряди, а на некогда красивом лице проступали морщины усталости. Даже его любимый расшитый сюртук теперь был ему свободен и выглядел неопрятно.

– Эми, я знаю, что ты злишься и не могу отпустить тебя, не поговорив.

– А разве ещё не всё было сказано? – спросила с обидой. Сколько я пыталась донести до него свои чувства, сколько искала понимания, а в итоге оказалась помолвленной с нелюбимым и теперь уезжаю туда, где даже растения выживают едва ли.

– Не всё, – покачал головой отец.

Он подошёл и присел в кресло рядом. Взгляд его тёмно-изумрудных глаз был полон тревоги.

– Обещай, что дашь лорду Грэмту шанс, Эми. Каким бы неправильным ни выглядел мой поступок, для него есть причина.

– Конечно, есть, – усмехнулась я. – Побыстрее замять скандал и отмыть семью от позора.

– Нет, Эми, – возразил отец. – Не позора я хочу избежать.

– А чего же тогда?

Но папенька молчал. Мне вдруг нестерпимо захотелось отмотать время назад, вернуться в те дни, когда я ещё могла доверять своему самом близкому человеку. Когда его слова ещё не казались пустыми.

– Пообещай, что дашь лорду Грэмту шанс, – повторил отец.

– Оливеру ты шанс не дал, – ответила, борясь с подступающими слезами, – значит, и лорду Грэмту я никаких шансов давать не буду. Он знал, что я против помолвки, и всё равно её подписал.

Отец вздохнул.

– Он сделал это, потому что так лучше.

– Для кого?! – вспылила я, подскакивая с кресла.

– Для вас обоих, – ответил отец, тоже поднимаясь. – Я люблю тебя, Эми, – он развёл руки и сделал шаг мне навстречу. – Ну же.

Сердце сжалось в груди от осознания: ещё несколько минут, и я уеду. И неизвестно, вернусь ли когда-нибудь. Не в силах отказать себе в прощании шагнула к отцу и, обняв, расплакалась.

– Это не значит, что я тебя прощаю, – сказала сквозь слёзы.

Отец приобнял меня крепче и погладил по голове, как маленького ребёнка.

– Я знаю, – ответил он шёпотом.

В холле нас уже ждали госпожа Гийер и мой жених, безучастный, как и прежде. Он скользнул взглядом по моему заплаканному лицу и, на мгновение почудилось, нахмурился. Но всмотревшись в его апатичные черты, я напомнила себе, что этот человек не способен на эмоции.

Лорд Грэмт молча кивнул мне в знак приветствия и жестом пригласил на улицу, где у парадного входа уже стояла карета.

Оглядываться и повторно прощаться с папенькой я не стала и прямиком направилась к экипажу. Шаг, другой, сердце в груди отбивало бешеный ритм. В голове опять возникла идея побега. Я покосилась на стражу и покачала головой, понимая, что сбежать всё-таки не получится.

Когда лакей, открыв для меня дверь кареты, отошёл в сторону, я решительно подобрала подол своего неприметного платья и поставила ступню на подножку.

– Эмили! – раздался до боли знакомый голос.

– Оливер? – я обернулась.

Возлюбленный шёл быстрой походкой, а завидев приближающуюся стражу, перешёл на бег. Я ухватилась за подол крепче и отступила от кареты. Следовавшая за мной Лукреция Гийер расправила плечи, готовясь перехватить меня, если решусь бежать. Но неужели она думала, что сможет меня остановить? Я бросилась вбок, минуя ненавистную надзирательницу, и услышала разъярённый крик в спину:

– Вернись сейчас же, негодная девчонка! – вопила госпожа Гийер, но я не слушала.

– Оливер, любимый, – кричала ему и бежала что было сил.

Позади раздался звук спешных шагов – кто-то торопился за мной следом. Видимо, госпожа Гийер не желала смириться с непослушанием. Но что она могла сделать? Как помешать?

Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как что-то тяжёлое до боли ударило в спину, и за ударом последовала волна жара. Мучительного, будто кожи коснулось живое пламя. Я закричала, падая на ослабевшие колени. Боль стала сильнее. Что это? Потянулась рукой к спине, пытаясь затушить пламя, но одежда не горела.

– Ах ты аргова змеюка! – закричала, понимая, что произошло.

Моя любимая надзирательница не гнушалась никакими методами. Где и как она нашла жгучий камень, того я не знала, но подготовила она его заранее. Наверняка, день и ночь мечтала, что подвернётся подходящий случай его использовать.

Пока я сидела на земле не в силах пошевелиться, Оливера успела схватить стража.

– Отпустите его! – попыталась закричать, но мой охрипший голос был едва слышен.

– Я буду ждать тебя, любимая, – крикнул Оливер. – Мы обязательно будем вместе.

Отец, наблюдавший за происходящим молча, метнул гневный взгляд в сторону Лукреции. Что, папенька, узрели истинное лицо моей сопровождающей? В душе невольно поселилась надежда, что теперь-то он поймёт, на какую пытку меня обрёк, и скажет Лукреции не ехать. Но отец, недовольный и хмурый, вздохнул и повернулся в сторону Оливера.

Быстрыми шагами нагоняя стражу, он крикнул:

– Ты должен был покинуть замок! Я дал тебе денег.

– Эми, не слушай его! – кричал Оливер, вырываясь из рук стражи. – Я не брал никаких денег. Это всё ложь!

– Закройте ему рот, – приказал отец.

По моим щекам покатились слёзы, а в груди разлилась такая боль, какую даже жгучий камень не смог бы причинить.

Значит, отец соврал? Что подкупил Оливера и что тот уехал? Соврал мне…

– Поднимайся, что расселась? – сказала госпожа Гийер раздражённо. – Чуть обожгло, и ты уже умирающую из себя строишь.

Я обернулась на неё и встретилась с её жестоким взглядом. Если я дам ей ещё один повод, то она с радостью поиздевается надо мной снова. Доставлять ей такое удовольствие я не собиралась, потому, опершись руками о гравий, вновь попыталась подняться. Но ноги так и не слушались.

О, как же мне было ненавистно лицо этой змеюки и так же ненавистно было говорить ей, что я правда не могла встать. Почти заставила себя произнести это вслух, но замолчала, увидев, как на плечо госпожи Гийер легла рука лорда Грэмта. Он появился беззвучно, словно тень, и, казалось, был не рад, что ему пришлось сделать своё присутствие явным.

– Какое-то время она не сможет ходить, – сказал он госпоже Гийер. – Наверно, продавец забыл объяснить вам, как используют этот камень.

– И что вы предлагаете? – возмутилась надзирательница. – Отложить поездку?

Лорд Грэмт ничего не ответил, молча обошёл её и, остановившись у меня за спиной, нагнулся. Спустя мгновение он протянул надзирательнице завёрнутый в платок жгучий камень. Потревоженный ударом о мою спину, тот продолжал пульсировать красным светом, видимым даже сквозь материю.

Прежде чем госпожа Гийер успела забрать свой пыточный инструмент, лорд Грэмт отодвинул в сторону ладонь с камнем и предупредил:

– Прошу вас не применять его без надобности.

– Конечно, – пообещала Лукреция, заставляя меня горько усмехнуться.

Вернув камень, лорд Грэмт присел на корточки рядом со мной.

– Ещё жжёт? – спросил он без тени сочувствия, будто справлялся о погоде. Таким же тоном он мог бы поинтересоваться, закончился ли затяжной ливень.

– Немного, – ответила, снова упираясь руками в гравий. Меньше всего я сейчас хотела, чтобы лорд Грэмт бросался мне на помощь.

Но мои желания его волновали мало. Подхватив меня одной рукой под спину, а другой – под ноги, он поднял меня с земли и понёс к карете. Лукреция, довольная произошедшим, семенила позади. Бедняжка, наверно, испереживалась, что лорд Грэмт решит отсрочить отъезд и у моего батюшки появится время пересмотреть кандидатуру сопровождающей.

Усадив меня в экипаж, лорд Грэмт присел напротив, а госпожа Гийер отчего-то задержалась. Я выглянула на улицу: надзирательница, переминаясь с ноги на ногу, дожидалась, когда к нам подойдёт отец. Он шёл быстро, каждым движением передавая, насколько был зол.

В душе возродилась надежда, что он всё-таки передумает и отменит поездку. Или хотя бы оставит эту змеюку здесь. Но день, начавшись трагично, обязан был следовать намеченному маршруту.

– То, что случилось… – начала оправдываться Лукреция.

– Я уверен, что впредь ты будешь осторожнее, – перебил её папенька, и моё сердце, до этого наполненное надеждой, ухнуло вниз.

Значит, он даже не собирался сделать Лукреции замечание за то, что та подвергла меня пытке? Жгучий камень используют при поимке беглых заключённых, а не дочерей лордов.

– Помни наш уговор, – сказал отец, понижая голос. – Ни в коем случае без моего разрешения не позволяй ей покидать Флуэнские земли. Если справишься, поместье Дартомт станет твоим.

Я слушала и не верила. Так вот откуда в Лукреции столько прыти. За роль надзирательницы отец обещал подарить ей часть наших земель.

Воодушевлённая госпожа Гийер, поблагодарив отца и дав слово, что исполнит уговор, чего бы это ни стоило, залезла в карету, улыбаясь. Лакей захлопнул дверью и колёса застучали по гравию, а я смотрела, как отдалялись мой дом и фигура отца. Уставшего, расстроенного, но при этом решительного.

Не желая бередить душу ещё больше, я отвернулась от окна и заметила, как лорд Грэмт задумчиво изучал Лукрецию Гийер. Он смотрел на неё без стеснения, внимательно и исподлобья. Уж не осуждение ли я вижу в этих глазах? Погодите, лорд Грэмт, методы моей надзирательницы ещё успеют вас удивить. Она, как никто другой, знает толк в «строгом воспитании».

Дорога петляла по Эргейбскому графству, минуя поля и лесные угодья, а я пыталась скоротать время и, откинувшись на спинку сиденья, дремала. На очередной кочке мой и без того чуткий сон улетучился вовсе. Вздохнув, я открыла глаза и встретилась с внимательным взглядом лорда Грэмта.

Он изучал меня также, как до этого Лукрецию, только теперь смотрел не осуждающе. Но тогда как? На ум пришло слово «интерес», хотя оно не подходило к его отрешённому образу. Казалось, лорда Грэмта ничего не интересовало в этой жизни. Кроме разве что моего лица, от которого он не захотел отвести взгляд, даже когда я проснулась.

– Со мной что-то не так, милорд? – я тоже посмотрела на него в упор.

– Как ваши ноги? – спросил он, не обращая внимания на мою язвительность. Если бы не этот ровный, ничего не выражающий тон, я могла бы предположить, что он в самом деле волновался о моём самочувствии. Но из его уст этот вопрос звучал формальным, заданным ради приличия.

– Уже лучше. Но всё равно ещё есть слабость.

Я пошевелила ногой и убедилась в правдивости своей жалобы. Решись я сбежать во время ближайшей остановки, меня бы даже ловить не пришлось. Несколько шагов и силы в ногах наверняка иссякнут. Жгучий камень отлично справлялся с поимкой преступников.

– Как вы думаете, милорд, когда я смогу нормально ходить? – этот вопрос поднял во мне очередную волну злости на Лукрецию. Она дёрнулась во сне, будто чувствуя моё негодование, и вновь засопела.

– Когда пребудем в замок Флуэн, – ответил лорд Грэмт.

Это значило, что без посторонней помощи передвигаться я не смогу до конца дороги. Идея побега и раньше казалась смешной, а теперь и вовсе выглядела абсурдной. Выходит, избежать пребывания в проклятых землях у меня не получится.

Скоропостижная помолвка, эта дорога и надзирательница, сопящая рядом, – всё казалось неуместным, неправильным, чужим. Будто ничего из этого не должно было со мной случиться.

– Зачем я вам?! – спросила у лорда Грэмта, пытаясь найти объяснение произошедшему. – Только не говорите, что полюбили с первого взгляда. Никогда в это не поверю.

Такой холодный и равнодушный человек не мог знать ничего о любви.

– Я и не собирался этого говорить, – ответил он, и в моём сердце вновь начал закипать гнев. Разрушить мою жизнь, подписать с отцом эту треклятую помолвку и при том ничего ко мне не испытывать. Действия лорда Грэмта казались бессмысленными.

– А что тогда собирались? – спросила охрипшим голосом.

Он задумчиво перевёл взгляд на сменявшийся за окном пейзаж.

– Скажем так… у вас есть нечто необходимое мне, – ответил лорд Грэмт.

Так он решился на женитьбу ради выгодны? Причём сомнительной. Что могла дать ему девушка без титула и с поруганной честью?

– Вы совершили ошибку, – сказала, сверля его взглядом. – Я никогда не дам согласие перед алтарём, а небеса обязательно покарают вас за причинённые мне страдания.

– Покарают? – удивился лорд Грэмт. – Разве они этого ещё не сделали?

В его взгляде, обычно равнодушном, читалась печаль. Маг со скованной силой, не способный защитить от разрушения собственные земли, возможно, он и в самом деле уже познал небесную кару. А теперь хотел разделить её со мной. Только я с ним делить ничего не собиралась.

– Не знаю, какая выгода вам привиделась в нашем браке, но поверьте, он не принесёт счастья. К тому же я намерена выйти замуж по любви и не позволю ни папеньке, ни вам, ни уж тем более госпоже Гийер помешать моим планам.

– Выгода… – прошептал лорд Грэмт задумчиво. – Может быть, и так.

На этом наш странный, ничего не проясняющий диалог завершился. Лорд Грэмт вернулся к созерцанию пейзажей, и я последовала его примеру. За окном бушевала зелень. Сочные полевые травы, раскидистые деревья с густыми кронами, поляны цветов – Эргейбское графство одно из самых живописных.

Слышала, в проклятых землях почти нет зелени. Как же я буду тосковать по этому буйству красок и торжеству природы.

К вечеру, когда солнце уже склонилось к горизонту, мы въехали в небольшой городишко у самой границы графства, и остановились возле трактира. Моя выспавшаяся надзирательница оживилась и первой вылезла из кареты. Я же, сделав попытку встать на ноги, с досадой опустилась назад на сиденье.

– Боюсь, мне придётся ночевать здесь, – сообщила лорду Грэмту, понимая, что не смогу преодолеть и нескольких шагов, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно вылезти из экипажа.

Он молча выбрался первым и протянул мне руки, предлагая на них опереться. Я неуверенно привстала и едва приблизилась к подножке, как тут же была подхвачена лордом Грэмтом и аккуратно поставлена на землю.

Нести меня на руках он не стал, зато предложил локоть для опоры, и я скрепя сердце воспользовалась его помощью.

Лукреция вошла в трактир первой, я же в сопровождении лорда Грэмта ещё долго ковыляла следом. Когда мы нагнали её, она уже беседовала о чём-то с трактирщиком.

– В ваших комнатах крепкие двери? – спросила она требовательно.

– Вполне, – кивнул трактирщик.

– А замки хорошие? – не унималась Лукреция.

– Хорошие, госпожа.

– Отлично, – потёрла она руки. – Тогда мы займём две комнаты. Одна для меня и этой юной леди, а другая для лорда Грэмта.

Поначалу причина её суетливой организованности была мне неясна, но, когда мы, отужинав, зашли в комнату, всё встало на свои места. Надзирательница, заперев дверь на ключ, торопливо спрятала его к себе за пазуху.

– И даже не думай о побеге, – предупредила она.

Не знаю, откуда в этой грымзе столько злости. Я даже на ногах стояла едва ли, не говоря уже о том, чтобы куда-то бежать. Но спорить с Лукрецией было бесполезно. Она уже мысленно переезжала в собственное поместье, и любой, кто посмел бы ей помешать, поплатился бы за это сполна.

Папенька, надеясь устроить мою судьбу, обрёк меня на настоящую каторгу.