Глава 3

:Алан Грэмт:

Проводив Эмили и госпожу Гийер до их покоев, я отправился к себе. Скинул сюртук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и присел на кровать. Тело одолевала жуткая усталость.

Не думал, что дорога будет настолько утомительной. Девушка, Эми, ненавидит меня, а её гувернантка, если можно так назвать человека, совершенно незаинтересованного в благополучии подопечной, вызывает особые вопросы. Что двигало лордом Мунтэ, когда тот решился подписать помолвку и до свадьбы отправить дочь в Флуэнские земли, мне неведомо. И стоило ли заходить так далеко, чтобы выдать дочь замуж?

Скандал, несомненно, случился грандиозный, и характер у девицы не сахар. Среди нынешних лордов вряд ли кто-то захотел бы на ней жениться, кроме, конечно, меня. Но она и не искала мужа среди знати.

Мысли и сомнения одолевали меня уже который день. Правильно ли я поступил, вернувшись за Эмили после смотрин? И ведь уехал. Добрался тогда ровно досюда. Как сейчас помню на удивление пасмурный день, назойливый дождь, стучавший по крыше, и совершенно невкусный ужин.

Как и многие дни, тот был сер и непримечателен. Но словно борясь с окружавшей меня серостью, перед глазами вновь и вновь возникало ликующее лицо Эмили. Она стояла, гордо подняв подбородок и расправив плечи, и отвечала усмешкой на презрение. Столько в ней было силы, столько отважности и столько жизни, что этот образ рыжеволосой бунтарки въелся в память.

Я не собирался жениться. Не хотел обрекать кого-то на безрадостную жизнь бок о бок со мной, но слова Вальда о смотринах, организованных лордом Мунтэ для его единственной, хоть и незаконнорожденной, дочери, отчего-то осели в памяти. Вальд уже давно подначивал меня к женитьбе, говорил, что настоящая любовь не знает преград и что мне стоит хотя бы раз прислушаться к словам друга. Но какое отношение любовь имела ко мне? Не знаю, зачем поехал.

И не знаю, зачем, отказавшись, вернулся. Какая-то сила тянула меня обратно.

Едва рассвело, мы уже спешили в замок Эргейб. Я торопил кучера, впервые ощущая важность того, что делаю. Я должен был успеть до… Не знаю до чего. Наверно, не хотел, чтобы кто-то ещё, не сумев выбросить из головы этот горящий взгляд изумрудных глаз, приехал туда раньше меня.

Но моя карета была единственной. Я опомнился от этого дурмана, только когда девчонка пообещала, что ни за что не даст согласие перед алтарём.

Сомнения. Они не оставляли меня с тех пор ни на секунду. Правильно ли я поступаю?

Лорд Мунтэ был на удивление уверен, что у нас с его дочерью всё сложится. И когда я, поверив словам Эмили, хотел отказаться от помолвки, он продолжал настаивать.

– В Эми столько огня, что его хватит на вас двоих, – заверил он, и чаша весов вновь склонилась в сторону женитьбы.

Ради этого огня я и вернулся. Но согласится ли она поделиться им со мной?

Сомнения.

:Эмили Мунтэ:

Ночь, проведённая в трактире, была долгой. Ноющие мышцы, особенно ноги, не давали уснуть, а размеренное сопение госпожи Гийер действовало на нервы хуже тикающих часов. Днём их бывает едва слышно, а вот ночью они могут стать настоящим кошмаром. Но если часы можно остановить на время и запустить потом, то Лукрецию мне пришлось терпеть до самого утра.

Сон одолел меня лишь к рассвету, но, казалось, спустя всего минуту Лукреция уже недовольно трясла моё плечо.

– Вставай, – приказала она, когда я наконец открыла глаза. – Не заставляй лорда Грэмта ждать.

Отчего-то я была уверена, что как раз лорду Грэмту совершенно безразлично и моё опоздание, и я сама. Кому не давал покоя мой «долгий» сон, так это госпоже Гийер.

– И вам доброго дня, – процедила я в ответ. – Надеюсь, вы хорошо выспались? – спросила, не удержавшись от сарказма. – А то перины тут скверные.

– Меня трудности не пугают, – ответила Лукреция сухо. – И тебя не должны, – она сдёрнула с меня одеяло и схватила за руку с такой силой, что от боли я чуть не вскрикнула. – Поднимайся, говорю.

– Отчего такая спешка? – поинтересовалась я, отдёргивая руку и привставая. Тело было почти таким же тяжёлым, как и вчера. А всё из-за этой треклятой карги с её жгучим камнем. – Боитесь, что лорд Грэмт увидит, какая ленивая ему досталась невеста, и передумает? – спросила с издёвкой и получила в ответ гневный взгляд.

Конечно. Чего ещё Лукреции было страшиться? Ей вверили довезти меня до замка Флуэн и стеречь там, как настоящую преступницу. А если лорд Грэмт пойдёт на попятную, то кого тогда охранять?

– Можете не переживать. Моего жениха, – произносить это слово было горько, – не так просто впечатлить. Одной лени тут будет недостаточно.

– Не испытывай моё терпение, – пригрозила Лукреция и потянулась к карману. Не там ли хранился её жгучий камень? Или, может, она припасла ещё какой-то пыточный инструмент.

– Ну что вы, – ответила я, делая усилие и опуская ноги с кровати. – Я бы не посмела.

– Это ты отцу своему будешь рассказывать. А я-то уж знаю, чего бы ты посмела, а чего нет.

Боюсь, папеньке я буду рассказывать о чём-то весьма нескоро, если буду вообще. Теперь у меня другие собеседники.

Я взглянула на Лукрецию и кивнула на своё платье.

– Подайте. Если правда хотели бы поторопиться.

Скрежеща зубами, госпожа Гийер помогла мне одеться и даже подставила руку, чтобы я не упала с лестницы, спускаясь.

Лорд Грэмт и в самом деле уже ждал нас внизу. Он сидел на скамейке за одним из обеденных столов и совсем не выглядел раздражённым или обеспокоенным нашим опозданием. Всё тот же равнодушный взгляд, вся та же холодность. Мне вдруг захотелось растормошить его, стряхнуть налёт скуки и усталости и заменить их... да чем угодно. Хоть тем же гневом. Но лорд Грэмт опередил мои намерения и спросил:

– Вы плохо спали?

Вопрос был таким же бесцветным, как и человек, его задавший. От мысли, что мне предстоит провести с ним долгие месяцы – а чутьё подсказывало, что так и будет – вновь стало не по себе.

– Перина неудобная, – соврала я, отпуская руку госпожи Гийер и присаживаясь напротив лорда Грэмта.

Он кивнул понимающе.

– Я заказал нам завтрак, – сообщил он, жестом показывая подавальщику, что можно накрывать на стол.

Госпожа Гийер при виде столь заботливого отношения лорда Грэмта посмотрела на меня с укором. По её мнению, я должна была целовать своему жениху ноги за то, что тот спас меня от позора и при этом относился ко мне по-человечески. Но, увы, я восторгов Лукреции не разделяла. Слишком тёмным было прошлое моего жениха и слишком туманным казалось его будущее.

После завтрака он не стал дожидаться, когда я попрошу у кого-то поддержки, и сам поспешил ко мне, помогая подняться. Я невольно задержала взгляд на его лице, ища признаки сочувствия или переживания, но ничего подобного не увидела. Поведение лорда Грэмта выглядело странным. Если уж ему безразлична его жизнь и жизни окружающих, то и вести себя он должен соответствующе.

Но не мне было жаловаться на его заботу. Лучше опираться на руку лорда Грэмта, чем Лукреции. Та, к слову, опередила нас и залезла в экипаж первой, мы же добирались до него ещё долго.

Когда карета тронулась и застучала колёсами по дороге, я с волнением припала к окну. Ещё немного и мы пересечём Эргейбские земли, минуем узкую полоску степи графства Могран и свернём к выжженным пустошам проклятых земель. Не думала, что мне придётся их когда-нибудь увидеть.

Мы ехали молча. Дорога какое-то время петляла меж деревьев, но постепенно они становились реже, а их место занимали поляны с высокой травой.

– Овсяница… – прошептала я, глядя в окно.

– Да, – кивнул лорд Грэмт. – Мы въезжаем в графство Могран.

Вот я и покинула родные земли. Прислушалась к своим чувствам и была удивлена, когда не заметила в себе никакой перемены. Какая разница, где проходила дорога, по рощам Эргейба или степям Мограна, если с домом я простилась ещё вчера?

– Лорд Грэмт, – обратилась к жениху, – какие они? Проклятые земли.

Говорят, что образ, который мы рисуем в своей голове, может оказаться страшнее реальности. И я знала наверняка, что всю дорогу буду смотреть на степи Мограна, но в мыслях рисовать суховеи проклятых земель. Их опустошённость, безжизненность и безнадёжность. Может быть, лорд Грэмт развеет эти страхи.

Но он нахмурился и перевёл взгляд на степь, возможно, тоже представляя себе земли Флуэнского герцогства. Некогда богатого, плодородного и густонаселённого.

– Стоит ли мне чего-то страшиться? – спросила уже шёпотом.

Лукреция, сидевшая рядом, затихла и внимательно наблюдала за лордом Грэмтом. Видимо, не только меня пугала эта поездка. Но если госпожа Гийер могла пересилить свой страх ради наживы, то мне не из-за чего было так рисковать.

– Пыльных бурь стоит опасаться, – ответил лорд Грэмт. – И трещин. Края бывают хрупкими, можно упасть в разлом.

От его слов по спине побежали мурашки.

– И всё? А как же проклятье? – спросила я, забывая о приличиях и не боясь задеть чувства своего нежеланного жениха.

Его взгляд утратил налёт равнодушия и потемнел. О да, проклятье, о котором судачили все от знати до крестьян, должно существовать на самом деле. И не важно, что папенька верил в утешительные рассказы своего почившего друга, отца моего жениха, такая напасть не могла случиться на чистых, не затронутых проклятьем землях.

– Вам его страшиться не к чему, – ответил лорд Грэмт, выдержав паузу.

Но я услышала в его словах не успокоение, а подтверждение собственным опасениям. Проклятье есть. А покуда оно имеет силу, его нельзя не страшиться. Участь жены – разделить судьбу мужа. Разве это проклятье не станет моим, если я не смогу избежать брака?

Большего от лорда Грэмта я добиться не смогла. Он и раньше был неразговорчив, а теперь, когда я упомянула его вечную кару, и вовсе прикрыл глаза и сделал вид, что заснул.

Вскоре солнце миновало зенит, деревья почти исчезли и за окном стелились бесконечные степи. Кое-где встречались лошадиные стада на выпасе, но в остальном взгляду не за что было зацепиться. «Безрадостное зрелище», – подумала я тогда, но забыла, что впереди меня ждало нечто намного более печальное.

Первая выжженная прогалина случилась почти у самой границы герцогства Флуэн. Пожухшая трава льнула к краям оголённой земли. Потрескавшейся, но, казалось, погибшей совсем недавно.

– Мы уже близко? – спросила я у лорда Грэмта, не обращая внимание на его прикрытые веки. И он действительно не спал.

– Да, но мы ещё не пересекли границу, – ответил лорд Грэмт, ненадолго глянув в окно.

– Эти земли, они же не входят в ваше герцогство. Почему проклятье коснулось и их?

– Потому что всё связано, – ответил он с неохотой. – Границы существуют только на картах.

– Неправда, – возразила я. – Границы проходят там, где заканчивается сила одного эрра и начинается сила другого.

Только сила эрра, владельца земель и наследного проводника магии Твердыни, определяла плодородие и благополучие его владений. Отец сказал, что лорд Грэмт, даже со скованной магией, ничем не отличался от нас. Но если взглянуть на эти иссушенные прогалины на пастбищах, как можно не заметить разницу? Наше графство Эргейб процветало и славилось своим плодородием, а Флуэн приходил в упадок уже который год.

– Что вы хотите от меня услышать? – спросил лорд Грэмт устало. – Что я отравил эти земли? Да, им плохо со мной, но и без меня они тоже погибнут. Я последний из Грэмтов.

Эти слова звучали как приговор. Единственная надежда Флуэнского герцогства – это здоровый наследник. Но что за проклятье лежало на нынешнем? И есть ли гарантии, что оно не перейдёт к следующему?

– Не надоедай жениху, Эмили, – прорычала Лукреция, когда я хотела задать волновавший меня вопрос: что станет со следующим наследником Грэмтов. Упаси твердыня, если мне предстоит проверить это лично.

– Не думаю, что ему что-то может надоесть, – прошептала я в ответ на укор Лукреции и отвернулась к окну.

– Может, – ответил лорд Грэмт без тени обиды. Будто я не оскорбила его и не посмеялась над его безэмоциональностью, а лишь сообщила ошибочный факт.

Я вновь перевела на него взгляд. Мне стало интересно, что способно надоесть человеку, для которого один день не отличался от другого. Что дни, что люди были для него на одно лицо.

– И что же это? – спросила, не обращая внимания на предупредительное шиканье Лукреции. – Что может вам надоесть?

– Пустота, – ответил лорд Грэмт.

Загадка. Этот человек для меня загадка. Что именно имел он в виду под «пустотой»?

– Например?.. – спросила я, почти не надеясь на внятный ответ, и оказалась права.

Лорд Грэмт вздохнул, остановил на мне задумчивый взгляд и ответил:

– Пустота – это отсутствие. Какие тут могут быть примеры?

Действительно, какие?

Госпожа Гийер, окончательно выведенная из себя непослушанием, до боли вцепилась в мой локоть.

– Прекрати это, – процедила она сквозь зубы, будто так лорд Грэмт не сможет разобрать её слов. – Сейчас же, – потребовала она.

– Не переживайте, госпожа Гийер, – успокоила её. – Моего жениха непросто разозлить. Так ведь, лорд Грэмт? – посмотрела на него с вызовом.

Но он вместо нормальной человеческой реакции кивнул в сторону окна.

– А вот и граница, – сообщил он.

Моё сердце от одного только упоминания о проклятых землях ухнуло куда-то в желудок.

«О Твердыня, мне даже взглянуть на это страшно».

Медленно выдыхая, я выглянула в окно. Желтеющая от засухи степь льнула к ровной границе пустоши. Необъятной и совершенно мёртвой. Потрескавшаяся земля молила о влаге, возможно, уже не первый год.

Колёса экипажа пересекли границу, и из-под них облаком взвилась пыль, делая картину ещё более печальной. Я смотрела на умерщвлённую землю, где когда-то росли степные травы, щебетали птицы и пасся скот, и не могла поверить, что в такое состояние она пришла всего за несколько лет. Раньше, когда прежний эрр этих земель ещё был жив, они поистине процветали.

Но лорд Грэмт, лишённый силы, не мог поддерживать свои земли магией.

Пустота. Это слово, которое он произнёс совсем недавно, теперь крутилось у меня в мыслях. Пустота – вот, во что превратилось Флуэнское герцогство. Теперь оно такое же безжизненное, как и его хозяин.

– Страшно? – спросил лорд Грэмт, всё это время наблюдавший за мной неотрывно.

– С чего бы? – ответила, скрывая свои мысли.

Я сделала это не для того, чтобы уберечь чувства жениха, а для того, чтобы не показаться слабой. Ни ему, ни Лукреции, ни самой себе. Моя цель оставалась неизменной – отказаться от брака и непременно вернуться домой. Не дать этому проклятью коснуться и меня тоже. А для достижения подобной цели мне понадобится немало сил.

– Это ещё не всё, – сказал лорд Грэмт. – Смотрите, – велел он, показывая в окно.

И я смотрела.

Степь, а точнее то, что от неё осталось, была испещрена трещинами, словно сетью. Поначалу мелкие, они постепенно становились глубже и кое-где переходили в настоящие расщелины. Посреди пустынной земли зияли их голодные, искривлённые рты.

– Это к ним не стоит подходить близко? – спросила, показывая на одну из таких расщелин.

– Да, – кивнул лорд Грэмт. – К ним не стоит.

Вскоре у дороги нам попался первый сухой кустарник, потом ещё один и ещё. Спустя какое-то время среди них начали появляться корявые тоненькие деревца, тоже иссушенные, без единого листочка. Их редкие жалкие фигуры не сильно меня впечатляли, зато сменившие их к вечеру засохшие сады надолго остались в памяти.

Бесконечные кладбища деревьев.

– Когда-то наши сады славились во всём королевстве, – пояснил лорд Грэмт.

Я попыталась уловить в его голосе хотя бы намёк на сожаление, но вместо этого нашла лишь смирение с постигшей эти владения участью.

– И что же? Так везде? – спросила дрожащим голосом. – У вас хоть один крестьянин остался?

Если земля не плодоносит, то незачем её возделывать.

Однажды страшный голод постиг жителей этого герцогства. И теперь я собственными глазами увидела, почему они так спешно покидали эти земли. Тогда все наши знакомые судачили об этом без устали. Рассказывали, как из Флуэнского герцогства тянулись караваны пыльных повозок, разбредаясь по королевству.

– Так не везде, – ответил лорд Грэмт. – Там, где грунтовые воды близко к поверхности, кое-что растёт.

– Но этого недостаточно, – возразила я. – Этого не хватит, чтобы прокормить даже ваш замок.

Лорд Грэмт задумался и кивнул едва заметно.

– На замок почти хватает, но в остальном вы правы. Еду теперь приходится покупать.

Интересно на что? И надолго ли хватит оставленного прежним эрром наследства?

– Недра наших земель богаты, – пояснил лорд Грэмт, заметив моё замешательство. – Мы обмениваем драгоценные камни на еду.

Помимо фруктовых садов Флуэн и в самом деле славился своими рудниками и талантливыми ювелирами. Хотя бы это ещё не было потеряно.

Я ехала к новому пристанищу и никак не могла поверить, что мой собственный отец обрёк меня на подобную участь – стать хозяйкой умирающих земель. Каждый день наблюдать, как жизнь иссякает, испаряется вместе с последними каплями влаги. Это казалась в разы страшнее постигшего меня позора.

Если ты действительно хотел мне счастья, отец, то, отправив сюда, совершил ужасную ошибку.