Глава 4

Солнце уже садилось. Карета, окружённая поднятой в воздух пылью, подъехала к развилке и свернула с главной дороги на просёлочную.

– Куда мы повернули? – спросила у лорда Грэмта, с волнением выглядывая в окно.

– Темнеет, – ответил он. – Переночуем в трактире.

Я ожидала, что дорога приведёт нас к населённому пункту, но трактир, о котором говорил лорд Грэмт, был единственным дожидавшимся нас строением. Двухэтажная деревянная постройка, окружённая забором, смотрелась на удивление естественно на фоне сухих коряг, оставшихся от сада, и голой земли.

– Здесь правда живут люди? – поинтересовалась, когда карета остановилась у ворот.

– Правда, – подтвердил лорд Грэмт.

– Поменьше болтай, – Лукреция до боли ткнула меня локтем в бок, за что удостоилась косого взгляда от моего жениха.

Осуждал ли он её? Не думаю. Скорее наблюдал, как за кем-то не вызывающим доверия.

Лакей, спустившись с запяток, постучал в ворота, и через пару минут к нам вышел слуга или даже сам хозяин. Сухопарый и седой, со щетиной на лице и масляной лампой в руках, он взглянул на карету и тут же поклонился.

– Ваша светлость, – поприветствовал он лорда Грэмта и опешил, когда тот, спустившись, подал руку мне.

– Графиня Эмили Мунтэ, моя невеста, – представил он, чем шокировал впечатлительного трактирщика ещё больше.

– В-ваше превосходительство, – поприветствовал тот запинаясь и снова склонил голову.

Лукреция вышла последней и на этот раз не торопилась выставлять условия проживания. Она вела себя на удивление сдержанно. Видимо, даже ей было не по себе среди мёртвых земель. Чужое герцогство, нависшее над ним проклятье и загадочный лорд Грэмт, чьи мысли невозможно угадать… На её месте я бы тоже стала осмотрительней.

Жених, уже не спрашивая нужна ли мне поддержка, подхватил меня под руку и медленно повёл к трактиру. Ноги слушались уже чуть лучше, но без помощи лорда Грэмта идти было бы намного тяжелее. Лукреция, не решившись нас обогнать, шла также медленно позади.

– Вы же не против сегодня поспать отдельно? – спросил лорд Грэмт, обращаясь ко мне.

Пока Лукреция не успела встрять с возражениями, я спешно закивала и с благодарностью выдохнула, когда лорд Грэмт велел трактирщику:

– Подготовьте три комнаты с одной кроватью, и ещё одну – с двумя, для кучера и лакея. И ужин для нас накройте.

Выделенная мне комната оказалась более чем скромной. Всё, что в ней было – это кровать, небольшой платяной шкаф и трюмо. Но я осталась вполне довольна подобным размещением, поскольку могла закрыться и провести эту ночь в одиночестве. Никаких пинков и злобных взглядов Лукреции мне не угрожало.

– Может, этот лорд Грэмт не такой уж и плохой?.. – задумалась, присаживаясь на постель. – Как же… – возразила самой себе. – Был бы он не плохой, не брал бы меня в жёны против воли. Не стал бы себя так вести.

Переодев дорожное платье, я спустилась вниз, осторожно переставляя ноги и крепко держась за перила.

– Я думал, вам поможет гувернантка, – сказал лорд Грэмт, когда увидел, как я спускаюсь в одиночестве.

Я невольно застыла, наблюдая странную перемену на его лице. Брови лорда Грэмта сошлись к переносице, взгляд заледенел, будто он злился. На меня? Или на Лукрецию? Но эта перемена в нём была слишком недолгой, чтобы я успела придать ей какой-то смысл. Спустя мгновения на меня смотрел всё тот же равнодушный каменный лорд.

– Видимо, она была занята чем-то более важным, – ответила, медленно продвигаясь к столу.

Лорд Грэмт предусмотрительно занял тот, что стоял ближе всего к лестнице. Увидев, как я, не дожидаясь помощи, иду сама, он подскочил с места и бросился ко мне.

– Я не упаду, не бойтесь, – успокоила его, но не стала отталкивать предложенную мне руку. – Скажите, вы и правда так за меня переживаете?

Этот вопрос не давал покоя. Почему каменное изваяние, равнодушное и безэмоциональное, с таким рвением пыталось мне помочь? Его поведение и сложившееся у меня впечатление о нём начинали всё больше расходиться. Это раздражало.

– Переживаю? – удивился лорд Грэмт и застыл. Будто само предположение о его переживаниях казалось абсурдным. Однако он не торопился опровергнуть его. – Не знаю, – покачал он головой спустя долгое мгновение раздумий. – Но мне кажется неправильным, что вы предоставлены сами себе в столь беспомощном состоянии.

«Ему кажется неправильным…», – повторила я мысленно. Эти слова завели меня в тупик. Что они означали? Что ему не всё равно? Или наоборот он был безразличен к моей боли и помогал лишь исходя из долга?

Лукреция спустилась на ужин последней и была обескуражена, когда обнаружила, что её никто не стал ждать. На стол уже накрыли, и лорд Грэмт настоял, чтобы я как можно быстрее поела. «Вам нужно восстанавливать силы», – сказал он и снова поверг меня в замешательство. «Забота или вежливость?» – гадала я.

Сделав вид, что её ничуть не оскорбило столь пренебрежительное отношение, надзирательница уселась за стол и ела молча, лишь изредка бросая на меня косые взгляды.

– К какому времени мы завтра прибудем в замок? – спросила я, когда мой желудок был полон, а горячий и бодрящий напиток, принесённый лукаво ухмыляющимся трактирщиком, был выпит. В голове теперь поселилась невероятная лёгкость, а тело расслабилось и слегка горело.

– Ближе к вечеру, – ответил лорд Грэмт. – Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он, равнодушно смотря на моё раскрасневшееся лицо.

– Превосходно, – ответила, ни капли не лукавя. – Лорд Грэмт, вы действительно верите, что сможете на мне жениться? – спросила, глядя на него с вызовом. Разгорячённая напитком, я хотела, если не добиться от жениха ответов, то хотя бы вывести его из себя. Сейчас я готова была сделать что угодно, лишь бы стереть это равнодушие с его закаменевшего лица.

Лукреция, услышав мой наглый вопрос, подавилась недожёванным куском мяса и принялась громко кашлять. Зато лорд Грэмт ни капли не смутился и, сделав глоток из бокала, ответил с раздражающим спокойствием:

Лукреция, услышав мой наглый вопрос, подавилась недожёванным куском мяса и принялась громко кашлять. Зато лорд Грэмт ни капли не смутился и, сделав глоток из бокала, ответил с раздражающим спокойствием:

– Вам неважно, во что я верю.

От его слов меня тряхнуло и бросило в жар.

– Возможно, – кивнула, борясь с растущим раздражением. – И тем не менее… Откуда в вас такая уверенность, что я соглашусь?

– Разве я говорил, что я в этом уверен? Представьте, – он сделал ещё один глоток, и даже к его бледным щекам начал приливать румянец, – что ваша жизнь – пустыня. Как за окном, – он повёл рукой, указывая на окружавшие нас мёртвые земли. – И что вас не ждёт ничего, кроме бесконечной засухи. День за днём, ночь за ночью – только пустыня. Представили?

Его взгляд замер на моём лице, и я невольно заглянула в эти безжизненные глаза. Пустыня… как правильно он сказал. Могла ли я представить такую жизнь? Когда нет почти ничего живого. Вокруг меня или даже во мне самой. Что это было бы за чувство? Или может, чувств и тех не осталось бы.

– Мне трудно это представить, – ответила честно. От моего азарта и раздражения не осталось и следа. Шутка ли чужая безжизненность?

– А мне трудно представить что-то иное, – ответил лорд Грэмт. – Представить трудно, но хотеть… Иссушенная земля мечтает о дожде, хоть уже и не верит, что он когда-то пойдёт. Так и я. Не верю, но не могу отказаться от желания…

Он говорил так, будто это я – дождь, которого он так ждал.

– Не понимаю, – покачала головой. – Разве я в силах вам помочь?

– Я тоже не понимаю, – ответил лорд Грэмт. – Но когда смотрю на вас, кажется, что дождь вот-вот начнётся.

– Это нечестно… – выдохнула огорчённо. – Теперь я выгляжу злодейкой. Хотя что плохого в моём стремлении остаться с любимым человеком и не выходить замуж за нежеланную пустыню? Я не могу стать вашим дождём, – прошептала глядя ему в глаза. – Не думаю, что на этой земле хоть кто-то может.

– Я тоже так считал, – ответил он полушёпотом. – Но теперь у меня появилась надежда, и я не могу от неё отказаться. Даже если вы посчитаете меня мерзавцем. Лучше так, чем отпустить вас, не попытавшись.

Значит, мой каменный жених был настроен решительно. Тем хуже для меня. Сердце вдруг сжалось от страха. А что если и я превращусь в такую пустыню? Что если вскоре и в моих глазах не останется жизни?

– Что на вас за проклятье? – спросила дрожащим голосом. – Как оно действует?

– Вам нечего бояться, – ответил лорд Грэмт. – Оно только моё.

Но я не поверила. Если бы оно затрагивало только его, то моя жизнь не рушилась бы так стремительно. Эти смотрины и наша с лордом Грэмтом встреча, казалось, что и они часть этого проклятья.

– Как и вы, я не намерена менять своё решение, – сказала, отбрасывая охвативший меня страх. – Я не хочу жить среди пустыни. Моя жизнь была и будет наполнена красками. А здесь… я просто не выживу, – взмолилась и ненавидела себя за эту мольбу.

Лорд Грэмт вздохнул и отвёл взгляд.

– Вы даже не пробовали, – ответил он ровным голосом.

– Непробиваемый! – вспылила и подскочила на ноги, но тут же пошатнулась. От выпитого и от усталости, меня повело в сторону. Лорд Грэмт, заметив это, подхватил меня под руку.

– Время позднее, – сказал он, поддерживая меня и направляя к лестнице. – Вам лучше как следует отдохнуть перед завтрашней дорогой.

Преданной. Я чувствовала себя преданной. Отцом и братьями. И даже женихом, перед которым зачем-то показала свою слабость. Зачем? Зачем я его просила? И почему он не стал меня слушать?

Я не верила в возможность нашего счастья. Моё сердце принадлежало другому, а сердце лорда Грэмта и вовсе было безжизненной пустыней. Нам нечего предложить друг другу. Отчего он тогда так упрям?

Эта ночь в комнате, которая закрывалась на щеколду, оказалась тревожной. Если бы на соседней кровати посапывала Лукреция, и то мне было бы спокойнее. Но я осталась в комнате одна и долго вертелась, пытаясь уснуть и мыслями возвращаясь к нашему разговору. Мне было горько от осознания, что у лорда Грэмта на подобный поступок имелись хоть и надуманные, но для него веские причины. Как винить его, если он настолько несчастен и просто хочет спасения? И как принять его, если он поступил со мной так эгоистично и нечестно?

На утро я была не отдохнувшей, а разбитой, за что удостоилась подозрительного взгляда Лукреции и вежливого вопроса лорда Грэмта:

– Вы плохо спали? – спросил он за завтраком.

– Это ваша вина, – ответила, ковыряя ложкой разваренную кашу.

– Не слушайте её, ваша светлость, – вмешалась Лукреция. – Над её манерами мы ещё будем работать, – прошипела он, испепеляя меня взглядом.

– Меня не смущают её манеры, – ответил жених.

– Ещё бы, – не удержалась я. – Вас вообще ничего не смущает. Я сыта, – отодвинула от себя почти нетронутую тарелку каши. – Давайте быстрее поедем. Если не можешь чего-то избежать, то не откладывай это.

Когда подали карету, я направилась к ней первой. Сама, на своих всё ещё болящих ногах. Лорд Грэмт поспешил предложить мне руку, но я отказалась. Идти самостоятельно было сложно, но уже не настолько, чтобы опираться на лорда Грэмта. Сочувствовала я ему или нет – это не имело значения. Не стоило сближаться, чтобы однажды не поддаться жалости и не остаться на проклятых землях надолго. Чем меньше надежды я ему дам, тем быстрее он меня отпустит.

Оставшуюся часть пути мы ехали почти в тишине, и я первой нарушила молчание.

За вчерашний день я успела привыкнуть к виду потрескавшейся земли и торчащих из неё сухих коряг вместо зелёных деревьев, но сегодня…

– Почему небо такое серое? – спросила, не выдержав. – Вчера было почти безоблачно. Вы говорили, что тут не бывает дождей.

– Дождь не пойдёт, – ответил лорд Грэмт. – Эти облака пустые, но они никогда не рассеиваются.

Я взглянула на тяжёлое свинцовое небо.

– А в замке? – спросила, ощущая, как моё настроение становится ещё хуже.

– И в замке тоже.

– Каждый день пасмурно? – не поверила я. – И нет дождя?..

– Да, – подтвердил он. – Пасмурно и сухо.

К глазам сами собой подступили слёзы. Мне предстояло изо дня в день созерцать не только омертвелую почву, но и серое небо. Сколько времени я не смогу видеть солнце?

– Почему вы не откажитесь от наследия и не переедете куда-то… где есть жизнь? – не сдержала укор.

– Я последний из Грэмтов, – ответил жених. – Вместо меня некому стать эрром. Без меня эти земли окончательно опустеют.

«Ну и пусть!» – хотелось мне крикнуть. – «Если этим землям суждено опустеть, тогда зачем противиться судьбе? Зачем с ней бороться и втягивать в это меня?!» – так я хотела закричать, но промолчала. Потому что и сама не привыкла покоряться обстоятельствам.

– Подъезжаем, – лорд Грэмт отодвинулся от окна, позволяя мне взглянуть на замковую стену, показавшуюся на горизонте. Окружённая тяжёлыми, бурливыми тучами, она смотрелась пугающе.

Мы постепенно приближались, и замок становился всё больше, поднимая стены ввысь и увязая ими в тяжёлых тучах. Одинокий и холодный, он напоминал своего владельца, за одним лишь исключением – в замке ещё теплилась жизнь.

У крепостной стены, словно зелёное пламя, горели островки ещё не засохшей травы. Она из последних сил вгрызалась корнями в землю и тянулась к грунтовым водам. Боролась за жизнь.

Я невольно взглянула на жениха. Не так ли поступал и он? Цепляясь за меня, будто я могла утолить его многолетнюю жажду. Будто это я – та самая подземная река.

– Думал, вы посмотрите на замок, – заметил лорд Грэмт, встретившись со мной взглядом. – Но вам интересней я.

– Да, – согласилась неохотно. – У меня никак не получается вас разгадать.

– Разгадать? – переспросил он. – Зачем меня разгадывать?

Хотелось ответить правду. Что, разгадав, смогу полноправно отвергнуть его и осудить, оттолкнуть и не посочувствовать. Но смогу ли?

– Мне интересно, что бы вы сделали, если бы дождь всё-таки пошёл? – спросила, кляня свою жалость к сидевшему напротив мужчине.

Он вновь поднял на меня взгляд, прямой и понимающий.

– Сочувствуете мне?

– Злюсь на вас, – призналась честно. – За то, как вы со мной поступили. Мало того, что вы отняли у меня дом и будущее, так теперь ещё и забрали право осуждать вас за это.

Он кивнул.

– Да. Это было нечестно с моей стороны, – ответил он ровным голосом, вызывая у меня нервный смешок.

– Тогда почему я не вижу в вас ни капли раскаяния? – злоба закипала во мне вновь. Лучше бы я и вправду смотрела на замок и его несчастных обитателей, чем на это каменное изваяние напротив.

Лорд Грэмт ничего не ответил на упрёк и молча отвернулся к окну. В этом жесте не было надменности или бесстыдства, скорее – обречённое принятие.

К тому времени карета уже давно миновала мост над высохшим замковым рвом и въехала в ворота. В стенах строения, обещавшего стать моей темницей, оказалось многолюдно. У центральных ворот раскинулись лавки торговцев и дома простых жителей, чуть выше на холме располагалось главное строение, громадное и увенчанное несколькими шпилями, а на левой стороне холма зеленели сады и пастбища. Огибавшая эти чудом уцелевшие крестьянские угодья крепостная стена уходила далеко вбок и вниз, почти сливаясь с горизонтом.

После долгого созерцания выжженных земель вид зеленеющей вдалеке травы откликался в моём сердце радостью. Когда стены темницы будут давить на меня и лишать воли, я смогу почерпнуть силы на этом островке жизни.

– Неужели мой замок оказался не так плох? – поинтересовался лорд Грэмт.

– Если бы таким же неплохим было и то, что его окружает… – не удержалась от укора.

Увы, но эта трава не сможет продержаться долго. Рано или поздно она так же засохнет. И мне не хотелось стать тому свидетельницей.

– Кхм-кхм… – прочистила горло молчавшая всю дорогу Лукреция. Видимо, зелёные пастбища и ей придали сил и решимости. – Ваша светлость, – обратилась она к лорду Грэмту, – позвольте заранее обсудить наше размещение. Моя комната должна быть рядом с комнатой леди Мунтэ, – потребовала надзирательница. – Лорд Мунтэ строго-настрого велел мне присматривать за дочерью. И я не могу его подвести.

Как же хорошо Лукреция умела прикрываться добродетелью ради собственной выгодны. Каких только низких поступков она ни совершала под видом благодеяний.

Не удержавшись, я вздохнула в предчувствии нашего близкого соседства.

– Боюсь, с этим могут возникнуть проблемы, – неожиданно ответил лорд Грэмт, разрушая надежды Лукреции. – Я хотел бы поселить леди Мунтэ в восточном крыле, чтобы из её окна открывался вид на сад. На втором этаже только одна такая комната пустует. Та, что рядом с моими покоями.

Его слова вызвали в Лукреции целый букет эмоций, и все до единой они читались на её лице. Удивление, возмущение, обида и злоба. Похоже мой жених раздражал не только меня.

– Она не может спать рядом с вами! – возмутилась Лукреция, после чего, опомнившись, добавила, – Без присмотра.

– Вы полагаете, я представляю для неё угрозу? – спросил лорд Грэмт с подчёркнутой холодностью, и я вынуждена была мысленно с ним согласиться. Скорее небо и земля поменяются местами, чем мой равнодушный жених совершит безрассудный поступок и покусится на мою честь.

– Чт-то вы… – начала заикаться надзирательница. – Но п-по правилам…

– Разве с вашей подопечной ещё не случилось самое страшное? – вопрос лорда Грэмта должен был осадить Лукрецию, но уколол меня. Ведь именно я уже пала в глазах порядочного общества. Именно мою репутацию уже было не спасти.

Ещё вчера меня это ни капли не печалило, но сегодня услышанное отдалось в сердце тупой и саднящей болью. Я пожертвовала всем ради любви, и всё равно оказалась вдали от дома и рядом с нелюбимым мужчиной.

Я вперилась в него взглядом, мечтая испепелить. Как смел он укорять меня в чём-то? Не я принуждала другого человека к браку. Не я стала причиной гибели целого герцогства. Мой проступок, по сравнению с тем, что совершил лорд Грэмт, – сущий пустяк. Но жених всё равно не постеснялся напомнить о моём падении.

Лукреция, услышав такой возмутительный аргумент, замолкла. Не нашлась, что ответить. Я же наоборот не собиралась молчать.

– Не переживайте, госпожа Гийер. Лорд Грэмт мало похож на мужчин. Рядом с ним остатки моей чести в полной безопасности, – посмотрела на жениха, предвкушая увидеть гнев, но испытала разочарование.

Лорд Грэмт перевёл на меня взгляд, задумчивый и изучающий, и растерянно спросил:

– Я обидел вас чем-то?

– Ни в коем случае, – процедила, изображая улыбку. – А я вас?

Он застыл, пытаясь обнаружить в себе то, к чему не был способен, и решил вернуть разговор в изначальное русло:

– Леди Мунтэ, так вы не против занять покои рядом с моими? – спросил он, игнорируя ёрзающую на сиденье Лукрецию.

– Конечно, не против. Как мы с вами только что выяснили, о моей чести беспокоиться смысла нет.

Если бы не то, как лорд Грэмт преподнёс своё предложение соседства, я бы даже испытала благодарность. Но сейчас, пусть и согласившись спать неподалёку, едва сдерживалась, чтобы не устроить скандал. А может, мне и сдерживаться не стоило?

Эта мысль заложила фундамент наших будущих взаимоотношений с лордом Грэмтом. Ему хотелось эмоций, и он выбрал в невесты меня. Что ж, жених оказался как никогда прав. Он непременно испытает эти эмоции. Я сделаю всё, чтобы пробиться через стену равнодушия, и заставлю его пожалеть о сделанном выборе.