Глава 14

– Ты все-таки женился на моей дочери. Поздравляю! – выходит на связь Поп на следующий день после моей свадьбы. В нашу последнюю встречу он якобы убил Леру, а потом с удовольствием наблюдал, как меня бьют и пытают его люди, но я не доставил ему радости услышать свои мольбы. Он мог бы убить меня, я был к этому готов, но никакой болью ни одному человеку не удастся заставить меня умолять о снисхождении. В конце концов, Поп просто приказал выбросить меня, как мусор, в чистом поле и только сила воли помогла мне добраться до ближайшей населенной точки со сломанными костями и кровопотерей, из-за которой наваливалась слабость и головокружение. Я даже отцу не рассказал всю правду о том дне, потому что ненавижу свое бессилие. Мне не нужно, чтобы другие об этом знали. Но труднее всего было скрывать, какую боль мне причинила потеря Леры, а теперь я даже не знаю, стоило ли оно того? Если Лера продала меня Попу, то я и правда такой идиот, что заслуживаю смерти. Тупые в нашем мире долго не живут. – Общение с тестем не входило в нашу договоренность, – отвечаю ему, борясь с желанием бросить трубку. – Нам необязательно быть врагами, Казбек, – заливает старый черт. – Ты мог бы многое получить от дружбы со мной. – Любой пользе, полученной от тебя, я предпочту удовольствие забить тебя до смерти, Поп. Дай только время, я до тебя доберусь. – Ай-яй-яй, а я думал, ты научился контролировать свои эмоции, мальчик. Или ты уже остыл к Лере, раз смог так легко отмахнуться от нее после чудесного воскрешения из мертвых ради кучки людей, которые хотели отпраздновать твою свадьбу? Честно говоря, я даже испытал гордость, когда ты оправдал мои ожидания и попытался хотя бы притвориться, что тебе не насрать на свою собственную свадьбу. Хорошо выкрутился. В брачную ночь, надеюсь, тоже не оплошал? Время идет, Казбек, имей в виду, что у тебя в запасе только год и даже у самых молодых и здоровых пар не всегда получается сразу зачать. Не трать время на всяких Лер, пока Лиана не забеременеет. Какого. Мать. Его. Хрена. Он. Несет?! Я в таком ахуе, что отключаюсь, пока не выдал свою реакцию. Для Попа любая моя неосведомленность – слабость. Не нужно быть гением, чтобы правильно понять его слова. Он ясно сказал, что от нас с Лианой ждут беременности. Какого хуя я ни хрена об этом не знаю? Блядь, неужели папа мог меня так подставить? На что он надеялся? Что раз я согласился жениться, то и ребенка заведу без проблем? Учитывая, что сам он так и сделал в свое время, чему удивляться? Этому человеку нужна была семья для прикрытия и он женился на маме, сразу же заделав меня и изображая из себя кого-то, кем не являлся. Я так поступать не собираюсь! Мне не нужен несчастный ребенок от соплячки, которая сама еще практически дитя! Какие из нас, сука, родители? Смешно же! Отменив свою встречу, потому что не способен ясно мыслить, я еду домой и сразу иду на поиски отца. Его, блядь, нигде нет! – Артур Тарханович уехал в клинику, – ставит меня в известность Георгий, постоянная невозмутимость которого меня сейчас просто выбешивает. – Когда? – рявкаю на него. – Час назад. Сказал, что пообедает дома, так что, наверное, он скоро приедет. Я не звоню отцу, потому что этот разговор должен произойти лицом к лицу. Чтобы хоть как-то убить время и постараться никого не отмудохать, я выхожу на улицу и раздевшись, голым ныряю в бассейн. «Отца бить нельзя, он болен. Отца бить нельзя, он болен» – повторяю про себя снова и снова, пока наворачиваю круги в бассейне, в надежде истощить себя, но адреналин в крови мешает усталости взять верх и я нисколько не успокаиваюсь, все такой же взбешенный и нуждающийся в хорошем спарринге. – Вот ты где! – вынырнув в очередной раз перед бортиком, вижу перед собой ноги Лианы. – Значит, прохлаждаться здесь время у тебя есть, а поговорить со мной – нет? – Не сейчас, Лиана! – рычу на нее, чувствуя себя зверем, жаждущим крови. – Убирайся! – Так не пойдет! Ты не можешь всерьез ожидать, что я приму участие в твоей оргии! Мне плевать, как ты это разрулишь, но тебе придется что-нибудь придумать, чтобы отказаться! В конце концов, Глава ты или кто? Мой отец никогда не позволил бы так собой помыкать! Это оказывается последней каплей. Я хватаю ее за лодыжку и с силой дергаю, от чего она перелетает через меня и с громким криком плюхается в бассейн, уходя под воду, но быстро выныривая и откашливаясь. Я тут же оказываюсь рядом и обхватываю ладонью ее тонкую шейку, которую так и хочется свернуть. – Псих… – со страхом в голосе выдыхает Лиана, прежде чем я сжимаю пальцы с достаточным давлением, чтобы не придушить, но заставить ее заткнуться. – Я мог бы убить тебя здесь и сейчас, – глядя в широко раскрытые в панике глаза, предупреждаю эту занозу в своей заднице. – Не боясь последствий. Просто потому, что хочу, потому что ты меня достала. Ведь так поступил бы твой отец, великий Глава Поп? Хочешь, чтобы я брал с него пример? Она комично качает головой, вцепившись ногтями в мою руку, но страх на ее лице не уменьшает мой гнев. – Ты не можешь меня убить, я… – Нет? – сжимаю ее горло сильнее, лишая воздуха и не обращая внимания на ее панические попытки вырваться и причинить мне боль своими маленькими ручками. – Почему, принцесса? Когда тебе невыгодно, то я не могу поступать так, как хочу, а когда тебе нужно, то должен наплевать на всех и вся? Очень удобная позиция, но это так не работает. Я разрешаю тебе выбрать. Один-единственный раз, Лиана. Мне задушить тебя, как я хочу, или отпустить, чтобы позже выебать на глазах у Корниенко и Борисова? Я ослабляю хватку, возвращая ей дыхание, и когда она начинает рыдать, засовываю куда подальше глупое желание извиниться и утешить ее. Гнев как рукой сняло. – Отпусти… – дрожит она в моих руках, крепко зажмурившись и закрыв рот рукой, чтобы не плакать в голос. – Уже не хочешь разговаривать? – Просто отпусти, – в отчаянии качает головой, чуть не уходя под воду, когда я резко убираю от нее руки. Откашливаясь и отплевываясь, рыдающая навзрыд, Лиана подплывает к ступенькам и спотыкаясь выбирается из бассейна, обхватив руками свое тонкое тело и дрожа в своем промокшем платье так сильно, словно на улице зима. Именно в этот момент на улицу выходит мой отец и утихший гнев просыпается снова в полную силу. Я выскакиваю из воды, забыв и о своей наготе, и о том, что лучше бы нам обсудить все наедине, в закрытом помещении. Мне нужны ответы здесь и сейчас. *** Я в панике, я только что избежала смерти от рук сумасшедшего и все мои инстинкты подсказывают мне бежать подальше от опасности. Так я и поступаю. Бегу из бассейна, со всей дури впечатываясь в тело Артура Тархановича, которого не заметила на своем пути. Едва не упав, я обхожу его, все еще рыдая от эмоций, но резкий голос Казбека останавливает меня уже возле двери, ведущей в дом. – Какого черта ты скрыл от меня, что мы должны родить гребаного ребенка?! Эти слова доходят до меня сквозь панику и страх, потому что остановил меня прежде всего его яростный тон, которому мое тело инстинктивно велит подчиниться, если хочу выжить. Но Казбек задает этот вопрос не мне. Своему отцу. Он сказал ребенок? Какой ребенок? – Казбек, не здесь, – шипит Артур Тарханович. – Здесь и сейчас! – рычит Казбек и обернувшись, я в шоке смотрю, как он стоит совершенно голый и не спеша тянется к своим штанам, не отрывая напряженного взгляда со своего отца в ожидании ответа. – Не кипятись так, – вздыхает Артур Тарханович, тяжело опускаясь на шезлонг. – Это условие появилось перед самой свадьбой. Я знал, что ты не согласишься сразу, поэтому не стал тебе пока говорить. – Я вообще на это не соглашусь! – кричит Казбек. – Ты в своем уме? Какой, нахрен, ребенок? Он будет еще одним рычагом давления и ты прекрасно понимаешь, почему Поп этого требует. – А ты прекрасно знаешь, что просто так ничего не бывает, – успокаивающим тоном говорит Артур Тарханович, зля его еще больше. Я стою, затаившись, как мышка, и в голове вырисовываются еще более страшные перспективы, чем предстоящая пытка сексом со зрителями. Неужели я правильно все поняла? Мы должны родить ребенка? Нет, не может быть! И почему они говорят о папе? Я все еще не верю в то, что когда-то сказал мне Казбек. О том, что папа не умер, что он живет в свое удовольствие где-то там и просто бросил меня, как ненужную вещь. – Артур Тарханович! – с отчаянием смотрю на пожилого мужчину, глотая новые рыдания. – Это правда? Мой отец жив? Они оба смотрят на меня и если на лице Казбека написано раздражение, то его отец скорее недоумевает. – Разве ты этого не знала? – спрашивает он. – Все она прекрасно знала, я сам ей сказал, – вмешивается Казбек. – Верить или нет – дело твое, но твой проклятый папаша жив-здоров и теперь он требует, чтобы мы родили ему внука в течение года. Как тебе такая новость, Лиана? Как? Я не знаю. Кажется, я сейчас потеряю сознание от гипервентиляции, потому что меня, вдруг, одолевает странный приступ, пока я пытаюсь удержать свое тело на ногах. Я задыхаюсь на суше, как рыба без воды, или, как если бы Казбек снова перекрыл мне воздух своей безжалостной рукой. – Блядь, только не вздумай падать в обморок! – неожиданно оказывается он рядом со мной, хватая меня за плечи. – Смотри на меня. Смотри, я сказал! Я снова подчиняюсь. Смотрю на него во все глаза и когда он требует сделать глубокий вдох, показывая, как именно, на собственном примере, я следую за ним, заставляя свои легкие работать в более медленном режиме и это помогает. Меня потихоньку отпускает. – Вы оба на эмоциях, нет смысла сейчас что-либо обсуждать, – подходит к нам Артур Тарханович. – Проводи Лиану в ее комнату, сын, видишь ведь, что ей плохо. Через час я буду ждать тебя в кабинете. Мне нужно достать документы, которые я хотел тебе показать. Тогда ты поймешь, почему мы пляшем под дудку этого старого ублюдка. Я испуганно вскрикиваю, когда Казбек неожиданно подхватывает меня на руки. Пытаюсь вырваться, но он так зыркает на меня взглядом, что я сразу же прекращаю, только держусь за его голые плечи, чтобы не упасть. Я чувствую дрожь в теле все те невыносимые минуты, в течение которых он несет меня сначала в дом, потом по лестнице наверх, в мою спальню. И это не приятная дрожь предвкушения, как вчера. Вовсе нет. Меня трясет от пережитого стресса, даже зубы начинают стучать, и, хотя сейчас очень теплая погода на улице, я замерзла до костей и хочу поскорее в тепло. А еще, мне очень-очень хочется плакать. – Не хнычь, – ворчит на меня Казбек. Меня это даже не возмущает, как обычно. Хочу и хнычу! Он может избить меня, изнасиловать, убить, но над моими слезами он не властен и заставить меня перестать ему не по силам! – Этот ад никогда не закончится, – шепчу в отчаянии, и мне глубоко пофиг, что своими страданиями я делюсь с врагом номер один. – Я передумала, Казбек. Лучше сразу убей меня, не заставляй заниматься сексом перед другими, не заставляй рожать ребенка… К черту папу! Если я умру, он ничего не сможет сделать! Хрен ему! Рыдания толчками выходят из моего горла. Я не могу совладать с непониманием, обидой и болью, которые захлестывают меня. Папа все это затеял. Он – тот, кто дергает за ниточки и играет с моей жизнью. Это он превратил меня в рабыню Казбека, из-за него я переживаю одно унижение за другим. Как он так может? Неужели настолько сильно ненавидит меня? И за что? Я когда-нибудь получу ответ, за что мой собственный отец ненавидит меня? – Почему он так поступает? – словно в бреду, плачу в грудь Казбека, впившись ногтями в его кожу. – Что я ему сделала? Почему он бросил меня? Почему?! Но ответа нет. Казбек молчит. Он заносит меня в мою спальню и кладет на кровать, отцепляя от себя мои руки и глядя на меня сверху вниз. – Поп в принципе говно, так что не бери на свой счет, – наконец, произносит он, словно это все объясняет. А потом разворачивается и выходит.