Глава 33

Я не знаю, зачем так поступил. На кой черт полез к Полине, да еще и начал после ее ласкать? Ту, которую ненавижу, которой желаю смерти в муках, которую, блядь, должен презирать… мне захотелось ее снова поцеловать. Ночнушка Полины промокла, и сквозь нее стали видны ее розовые соски, налитая округлая грудь. Поля была прекрасна, как чертова нимфа, в той воде, и я едва не сдох там сидеть рядом с каменным членом и не сметь ее трахнуть. Меня накрывало, и так сильно, что я не удержался. Опустил ее ночнушку и обхватил округлые груди, девочка застонала! Она, блядь, застонала и прикрыла глаза. Мне же захотелось облизать каждый сантиметр ее тела, словно я не ел годами, я желал ее касаться и целовать бесконечно. Хуже того, мне захотелось услышать ее стоны. Увидеть не страх и слезы, а насладиться ее отдачей, охрененной нежностью и женственностью, которой Полина буквально вся теперь была пропитана. Ее чертов запах жасмина меня одурманил, я не нахожу иного объяснения этому, ведь я начал ее ласкать. Касался сначала ее спины и нежных лопаток, поясницы, а после потрогал животик и грудь. Мне стало мало, и я полез туда, куда не следовало, но Полина отреагировала так ласково, что я просто спустил тормоза, шире развел ей ноги и коснулся разгоряченной промежности. Не стал трахать ее внутрь, но я ласкал ее клитор, бил и растирал его, растягивал ее нижние губы. Полина при этом тихонько стонала и позволяла. Я же впитывал в себя каждый ее стон, пока не довел ее до пика. Очень быстро. Ей потребовалось каких-то пару минут, и она дошла, тогда как у меня уже едва сперма из ушей не валила. Я возбудился так, что меня аж скрутило. Едва вылез из ванны и замотался до пояса полотенцем, изнывая от перевозбуждения и боли. Закутал Полину в полотенце и уложил спать, а сам ушел в душ и дрочил там, как пацан. Я кончал так тяжело, сложно. Я долго не мог дойти и, едва лишь представил Полину, кончил сразу же. Сперма брызнула на кафель, я содрогнулся в адском оргазме, который почувствовал от одного лишь представления обнаженной Полины. Мне хотелось выть, ведь я сам себя предавал, но ничего не мог с этим поделать. Я сжимал еще стоячий ствол руками до боли и впился зубами в руку, чтобы не заорать от этой дикости. Я едва вышел из душа. Полина уже спала. Мне хотелось нажраться, но я лишь опустился в кресло и сжал подлокотники руками. «Иди и бери, трахай ее сколько влезет. Дочь врага. Дочь Климова!» – шептал какой-то бес, но я лишь отмахнулся. Нельзя. И не потому, что уже беременна, что все еще есть риски. Не хочу я насильно с ней снова. Заебался я уже видеть, как ревет Полина, и я просто охуел, когда услышал, что Полина считает дни! Вот почему она такая грустная все время: она готовится к смерти! Она, блядь, все это время дни до родов считает, думая, что после я ее убью, тогда как я понимаю, что не смогу этого сделать. Я скорее себе уже глотку перережу, чем сделаю ей больно, и я не знаю почему. Я просто не хочу ее ранить, у меня нет иного объяснения, почему я нарушаю собственную клятву. *** Следующие две недели я просто не позволяю себе думать о том, что произошло той ночью в ванной. Это стыдно, и это точно неправильно. Я чувствую себя хорошо, много гуляю на улице, и мне приходится носить уже вещи на три размера больше обычного. Нет, я не сильно поправилась, но у меня уже хорошо вырос живот и налилась грудь, ребеночек часто толкается, анализы в норме. Теперь вместо платьев основу моего гардероба составляют свободные футболки и комбинезоны. На улице лето, жара невероятная, и в доме душно, так что я очень много времени провожу в саду. Я часто звоню маме. Александр больше не отбирает у меня телефон, и ее поддержка меня невероятно мотивирует. Единственное, чего я так и не добилась, – увидеть маму. Просила один раз Князя, но он не разрешил, и я знаю почему. Наверное, он прав, ведь стоит мне обнять маму, я просто разревусь и начну киснуть, а волноваться сейчас мне точно не стоит. – Спускайся. – Куда? Александр входит без стука, он никогда не стучит, да и, собственно, это его спальня. Мы так и спим отдельно. Я на кровати, как королева, а он – сидя на кресле. Он ни разу не ложился рядом, за что я ему безмерно благодарна, хоть и не представляю, как он все это время спит сидя, скорчившись в три погибели, на слишком маленьком для него кресле. – На первый этаж. В левое крыло. – Зачем? – Узнаешь. Купальник надень, – как-то загадочно отвечает Александр, и я быстро собираюсь. После больницы мы больше не ссоримся. У нас штиль, и это хорошо. Более того, порой мне даже кажется, что мы обычная семья, ждущая ребенка, вот только я быстро себя одергиваю. Александр убьет меня после родов, Полина, очнись! Не смей верить, что Князь передумал. Нет, он просто старается, чтобы я не волновалась и не навредила ребенку. На этом все, нет никакой романтики, а есть просто взбесившиеся от беременности гормоны. Я сама не замечаю, как начинаю присматриваться к Александру, и он больше не кажется мне страшным. Суровым – да, но точно не страшным, и он не урод, даже близко нет. У него тело как у атлета, как у гладиаторов из фильмов, будто из камня высеченное. Саша очень красивый, мужественный, и я ловлю себя на мысли, что очень хотела бы прикоснуться к нему и чтобы… чтобы он меня целовал, прижимал к себе, как тогда в ванной. Я совру, если скажу, что мне не понравилось и что я не думаю теперь об этом слишком часто и неправильно. Я спускаюсь на первый этаж, прохожу в левое крыло и обнаруживаю там бассейн. Огромный, размером почти на всю комнату. Я никогда не была в этой части дома. Прозрачная голубоватая вода искрится и слегка парует, словно ее специально подогрели. – Это… – Иди поплавай. Александр садится на стул неподалеку и достает сигареты, но, видя меня, поджимает губы и прячет пачку в карман. – Ну что ты застыла? Вода теплая. Ребенку полезно. Почему-то колет в груди. Он делает это только ради ребенка, а не для меня. Конечно, не может быть иначе. – Там глубоко. Я плавать не умею. Спасибо, но лучше я в ванне… – бубню и разворачиваюсь, но Князь мгновенно встает и догоняет меня, перехватывая за руку. – Я научу тебя плавать. Хочешь? Смотрю на него, он спокоен сейчас, мои ладони в его руках. Каким бы Саша был мне мужем? Я не знаю, он ведь не относится ко мне как к жене. Я его инкубатор и ничего кроме. –Да. Научите, – коротко киваю. Что мне терять? Он не сделает мне больно, пока я беременная, так что хватит трястись, Полина, в этом нет никакого смысла. Александр снимает с себя одежду и помогает мне спуститься в воду, которая и правда оказывается теплой, словно ее специально подогрели. – Ой, здесь глубоко! Не достаю до дна ногами и тут же начинаю паниковать, но Саша подтягивает меня к себе ближе. – Не бойся. Работай ногами. При этом он наклоняется и подбадривающе целует меня в висок, поправляет намокшие волосы, смотря мне в глаза, а я за его шею ухватываюсь, прижимаюсь сильнее к мужчине. – Я утону тут. Утопить хотите? – Нет. Держись за меня. Расслабься. Вода тебя и так поддержит. Саша отлично умеет плавать, а я нет, ни капельки, но постепенно я привыкаю и начинаю двигаться. Это оказывается чертовски приятно, и вскоре Князь помогает мне лечь на живот и поплыть, что называется, “по-собачьи”, быстро перебирая руками и ногами. –Я плыву… плыву сама! – Я вижу. Я доплываю до Князя и ухватываю его за шею, ловлю цепкий взгляд, а после… он меня целует. В губы, и я вижу, как Саша прикрывает глаза, его ресницы намокли, на них дрожат капельки воды. Черные волосы тоже мокрые, назад уложены, красиво блестят. Его губы теплые и умелые, еще миг – и я чувствую его властвующий язык в своем рту. Приятно, сладко, запретно, опасно и мне нравится. Я отвечаю на поцелуй, и пусть это ничего не значит, но я хочу его поцеловать, хочу быть ближе. – Вы снова меня поцеловали. Он открывает глаза, очень яркие сейчас, контрастирующие зеленые на фоне голубой воды. – Тебе не понравилось? – Понравилось, но я не знаю, зачем вы это сделали. У меня ведь нет сейчас приступа. – Я поцеловал тебя, потому что захотел. Я никогда не отказываю себе в том, чего хочу. – А сейчас вы чего хотите? – Поцеловать тебя снова, – говорит Князь и тянется ко мне, накрывая мои губы своими. Мы опять целуемся, и мне хорошо. Я не противлюсь, в голове какие-то бабочки, даже не думала, что беременность может так влиять, ведь не может быть такого, что я влюбилась в Князя? Александр хочет моей смерти, заберет ребенка, а я что… я хочу, чтобы он целовал меня сейчас и не останавливался.