Глава 42

– Полин… Я вхожу и вижу, как Полина плачет. Одна в палате, ее глаза наполнены слезами. Такая хрупкая и бледная, она лежит у стены адски просто несчастная. – Что такое, болит что-то? Подхожу к ней. До чертиков хочется ее обнять и прижать к себе, но она лишь отшатывается от меня. – Нет. Ничего. Обхватывает себя руками. Отворачивается, но я вижу, что ей больно. И не только живот. Она прямо вся пронизана этой чертовой болью из-за меня. Сажусь на край кровати, видя, как от этого девочка вся сжалась. Осторожно провожу по ее щеке. Бархатная и нежная. Бледная и до одури пахнет жасмином. А еще она боится. До чертиков боится чего-то и не говорит чего. – Поль, посмотри на меня. Поджимает губы, по носу скатываются ее слезы, а мне хочется застрелиться за каждую. Я ошибся. Я допустил страшную ошибку, и вот он – результат. Не стоило мне вообще мстить Полине. Мне надо было просто выследить ее отца и убить его. Я же отыгрывался на ней, из-за чего женщина, которая родила от меня ребенка, теперь даже не признает его. – Чего ты боишься, девочка? Скажи мне, Поль. Глажу ее по щеке, и она переводит на меня взгляд. Глаза полны слез, вымученная и до ужаса обиженная. – Я боюсь… боюсь умереть, не увидев сына. Дайте посмотреть на сына! Хотя бы раз! – говорит это тихо, смотрит на меня сквозь слезы, и я не выдерживаю. Осторожно за руку ее беру. Чуть сжимаю хрупкие тонкие пальцы своей ладонью. – Я хотел бы забрать свои слова обратно, но это невозможно. Я напугал тебя тогда, я угрожал, знаю, но поверь мне, никто тебя не будет убивать, девочка! Я не буду тебя обижать, Полин, слышишь? Все хорошо. Не бойся! Но она боится, притом так сильно, что ее ладонь подрагивает в моей. Как ежик вся, не доверяет, не верит, не хочет. – Не обманывайте меня. Я помню уговор. Я просто хочу один раз посмотреть на малыша. Саша, пожалуйста, хотя бы это! Есть у вас сердце? Пожалуйста! – говорит просто убитым тоном. Боже, Полина смирилась уже. Она и правда думает, что я ее убью, тогда как мне страшно подумать даже о таком. На хера было ее тогда так пугать? Я не думал, я хотел, чтобы она меня слушалась, чтобы была покорной и делала то, что я скажу. Мне от ее смерти не стало бы легче, и я тогда вообще мало соображал, что ей несу. Я хотел ее страха, ее боли и агонии, в которой купался сам. Я это и получил. В стократном размере. Теперь же Полина боится меня. Боится за ребенка, она просто сломана. От той бешеной кошки нет и следа. Поля просто плачет и просит показать ей перед смертью сына, которого нет! Сжимаю ее ладони, ловлю испуганный взгляд. – Девочка, послушай меня. Я не буду обижать ни тебя, ни наше дитя! У тебя стресс после родов, я понимаю все. Ты боишься, ты напугана. Не бойся ничего, Полин! Я был на операции и видел ребенка. Это девочка. У нее на ножке есть родинка. Ты дочь мне родила, Полин. Ты тогда просто потеряла сознание и не помнишь. – Вы хотели сына. Я старалась сына родить… Вы дочери не рады, не рады! – Да, хотел сына, но природа не выбирает. Я рад дочери. Я ей рад! Ты ни в чем не виновата, слышишь? Ни в чем. У нас доченька родилась, она очень хорошая. Полина затихает, я прямо слышу, как сейчас ее шестеренки крутятся, и девочка с недоверием смотрит на меня. – Покажите мне ее. Пожалуйста. – Конечно. С какой-то дрожью в теле я иду за Марусей и приношу ее Полине. Осторожно передаю крошку ей на руки и с замиранием сердца смотрю на реакцию. Если Полина не примет дочь, я застрелюсь. Я уже не выдержу, чтобы второй мой ребенок страдал. Полина смотрит на крошку несколько секунд, а после на меня. На нее и снова на меня, и я вижу, как она улыбается сквозь слезы. – Она похожа на вас. Похожа очень! Плачет и целует Марусю в щеки, целует ее пальчики, и у меня отлегает от сердца. Приняла. Она ее признала. Осторожно подхожу ближе. – Как ты хочешь назвать дочь? – Маша. Машенька… Если вы не против. Что-то скребет в груди. Я ведь так же хотел ее назвать. – Не против. Выхожу покурить. Так и не сказал Полине, что она не родная дочь своего отца и я наказывал ее ни за что. Не смог просто. Не стал. Она была счастлива, держа малышку на руках, и я не хотел портить им такой момент, но я знаю прекрасно, что не смогу жить с этой ложью. Что будет, когда Полина узнает правду? Она либо убьет меня, либо заберет ребенка, вот только я не отдам уже Машу. И ее не отпущу никуда. Жена она мне, пусть без штампа, Полина давно уже мне жена. Она моя. Моя любимая.