Глава 41

Я не знаю, сколько так сижу, не двигаясь. Слышу только, как кричит эта крошка. От голода. Так громко и истошно, что я не выдерживаю. Подхожу к ней и беру на руки. Хватаю эту бутылочку со смесью. – Не плачь, малыш… Тише. Марусь, не плачь! Девочка меньше моей руки. Как котенок, она прижимается ко мне в поисках тепла. Кое-как устраиваюсь с ней на кровати, даю смесь, которую она не хочет брать. – Что, невкусно? Потерпи, малыш. Потерпи немного. Дочка пытается есть, хотя большая часть смеси вытекает мимо. И я сижу, как придурок, весь в этом молоке, пытаясь хоть как-то накормить это крошечное голодное дитя. Промучившись двадцать минут, немного смеси она все же съедает, а после засыпает прямо у меня на руках. Осторожно переложив Марусю в люльку, ловлю Сергея Николаевича в коридоре. – Полина не признала дочь! Не взяла на руки, даже не посмотрела! ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЧТО?! – Я знаю. Света передала. Ну, это ожидаемо было, если честно. Александр Григорьевич, вы так хотели сына, вот Полина и старалась. Сына вам родить. – Чем ей помочь? Психолога, психиатра позвать? – Да не нужен он ей, я говорил с ней. У нее послеродовой шок. Ребенка сами пока смесями кормите. Не давите на нее. Так бывает, что мать ребенка не признает. Очень редко, но бывает. Полина пережила огромный стресс и психологическое давление, вот и последствия, но, конечно, хорошо, чтобы она ребеночка сама кормила. Молоко у нее скоро появится. Все в ваших руках, Александр, как договоритесь с ней, так и будет. Наберитесь терпения. Мне нечего врачу ответить, ведь я понимаю, что сам виноват. Я сам создал ей такие условия, что Полина боится теперь даже на дитя наше посмотреть. Она думает, что я подменил ребенка или забрал его, и это режет меня без ножа. Утром едва доползаю домой и сжигаю эти венки. Я купил их еще до встречи с Полиной, когда горел от ненависти и желания мести, а потом… потом я просто забыл их выкинуть. Венки превращаются в пепел, но время не вернуть назад. То, как я эту девочку ненавидел, как принуждал ее, как заставил выносить дитя. Как тяжело Полина проходила беременность со своей чертовой астмой, как ей было херово, а я все равно плевал на риски. Мне нет прощения, вот только я не готов отказываться от ребенка. Мне похуй уже, что девочка у нас, она такая хорошая, ласковая, она моя родная кровь. И она от Полины. Я принимаю душ и переодеваюсь, беру еду от Фаины для Поли, еще вещи, смеси, докупаю лекарства и возвращаюсь в больницу, чтобы снова увидеть ее. Ту, которую ни за что ненавидел и наказывал, которая ни в чем не виновата, и ту, которая, уверен, адски ненавидит и боится меня теперь. *** Он приходил ко мне, я помню, что Александр был рядом, когда я только проснулась после операции. Помню, как за руку держал, успокаивал меня, пока я ревела от острой боли в животе. Саша заходил ко мне несколько раз за ночь, и я благодарна ему за это. Я не чувствовала себя одинокой, хоть и понимала, что жить мне осталось совсем немного. Такое ведь было условие? Я рожу ему сына, и после этого Князь убивает всю мою семью. Вот только он не дождался родов. Он убил моего отца еще до них. Следующие на очереди моя мать и я. Ребенка он забрал себе, и у меня просто сердце разрывается, когда я думаю об этом. Грудь стала еще больше, я заметила, что простыня пропиталась молоком, но кормить я не буду. Я просто не смогу приложить малыша к груди, вдохнуть его запах, а после оторвать его от себя. Не смогу я так, не сумею, а после утром Александр сам пришел ко мне, и я увидела, как медсестра держит крошечный сверток в руках. Сердце пропустило пару ударов, а потом Александр сказал, что это девочка, и я все поняла. Он уже забрал нашего сына, а этого ребенка принес, чтобы я успокоилась. У меня мальчик родился, я знаю, ведь Саша хотел сына, и я просто не смогла посмотреть на того ребенка. Не смогла, ведь если бы посмотрела… Не знаю. Не отдала бы его уже ему. Умерла, но не отдала. Все было зря. Саша меня ненавидит так же, как и в самом начале. Если бы любил, то не убил бы моего отца, не готовил венки, не забрал сына, а так… мне самой жить уже не хочется. Нет в нем ни сердца, ни души, но моя семья сама виновата. Если не отцу, то мне придется искупать его грех, а он есть, и такой страшный, что заставил этого мужчину пережить потерю жены и ребенка. Я бы не вынесла такого, а Князь вынес и стал тем, кем стал. Жестоким зверем, который ненавидит каждый мой миллиметр. Презирает и, конечно, желает мне смерти, и, пожалуй, есть за что. Меня переводят из реанимации в палату. Делают перевязку, и я вижу на животе довольно большой свежий шов. Сил совсем нет, мне хочется увидеть своего малыша, но никто ко мне больше не заходит, и я просто раскисаю. Забрал. Александр выполнил свое обещание и забрал нашего ребенка себе. Я же осталась с пустым животом и дырой в груди. И теперь она болит. Адски, невыносимо сильно, хоть на миг я и допустила, что он не отнимет малыша, ведь он мне обещал. Я почему-то думала, что если Саша меня и не любит, то хотя бы больше не ненавидит. Он ведь не делал мне больше больно, мы были почти как муж и жена. Глупая Полина. Я всегда была слишком доверчива. Князь меня не любил и не любит больше всех на планете.