Глава 40

Возвращаюсь среди ночи к ребенку. Дико хочется курить и нажраться, да вот только истошный плач крошки не дает и шанса думать о чем-то, кроме своих девочек. Своих девочек – сказал так, будто они хотят быть моими, тогда как Поля скорее умрет, чем позволит теперь быть хотя бы рядом с ней. – Почему она так плачет? Да что такое?! – Я не знаю… не берет бутылочку. Совсем не хочет смесь. Малышка голодная. Медсестра выглядит растерянной, тогда как я вообще не знаю, что мне делать. Я хотел сына, я был уверен, что будет мальчик, а не эта… девочка. – У меня пересменка. Я не успела памперс поменять. Вот бутылочка, может, у вас возьмет. Если мамочка пришла в себя, можно к ней пойти и попробовать приложить ребенка к груди осторожно. – У Полины живот весь порезан. Как она кормить будет? – Малышка есть хочет. Ей мамино молоко сейчас просто необходимо. Видите? Она и не спит, потому что голодная. Другая медсестра сейчас подойдет. Побудьте пока одни. – Хорошо. Сам справлюсь! Она уходит, а я сажусь на кровать. Рядом крошка эта плачет. Пищит так жалобно, как котенок беспомощный. Снова, снова и снова, и я не выдерживаю. Подхожу к ней. Всматриваюсь в лицо. Маленький курносый нос, губы, как у Полины, бантиком, глазища такие зеленые, огромные, аж переливаются. Как у меня. – Тише, тише, крошка. Осторожно разматываю пеленки, открываю памперс, и да, это точно не мальчик. Ни хуя не получил я того, чего хотел. Девочка. Крошечная. Такая маленькая. Она громко пищит, но, когда я притрагиваюсь к ней, замолкает и смотрит прямо на меня. Так открыто, беззащитно, и начинает хныкать. Наклоняюсь и целую ее в щеку. Моя. Кровь моя. Хоть и девочка. К черту. Моя она. – Сейчас… Подожди. Обрабатываю руки, хватаю памперс, зажимаю его в зубах. Вытираю ее салфетками, двумя пальцами обхватываю ножки ребенка, чуть поднимаю, быстро просовываю памперс ей под попу, закрепляю липучки. Руки почему-то дрожат, как деревянные. Я ни разу памперсов не менял. Влада сама это все делала, я получал всегда уже накормленного и чистого ребенка. Придерживая малышку, пеленаю ее. Кое-как, но все же получается, однако она плачет. Плачет просто невероятно. По лицу пот градом течет, вытираю лоб рукавом, делаю вдох. Дико хочется курить, но я не могу оставить эту малышку. Памперс реально больше нее. Утопает в нем. Маленькая. Моя. Моя родная. – Маруся, не плачь, – слова сами срываются. Не знаю почему, но ей это имя так идет. Маша. Мария. Маруся. Подхватываю крошку на руки, беру бутылочку. Пытаюсь кое-как покормить, да вот только она не берет совсем эту соску. Отворачивается и кричит, пока мне кажется, что еще чуть-чуть – и я сойду с ума, свихнусь просто, я сдурею, блядь. Вскоре приходит медсестра, перехватывает ребенка. Немного кормит, но совсем мало. Маруся не спит, и мне хочется биться головой о стену из-за того, что все так. Этой крошке мама нужна. Я не могу оставить ее без мамы. Теперь я просто не имею права. *** Я не сплю всю ночь, Маруся плачет, я не знаю, как ее успокоить, впервые в жизни я теряюсь и не могу собраться. Я наказал невинную девушку. Нет у Полины вины предо мной, и я даже не представляю, как теперь расскажу ей правду. Правда ведь нужна ей, не так ли? Вот только я не знаю, как теперь в глаза ей смотреть после всего. Утром прихожу к ней. Полина уже проснулась, бледнее поганки лежит в постели. – Как ты, девочка? – Лучше, – отвечает тихо, осторожно поглядывая на меня. Напряжена, когда я рядом, Полина меня тупо боится теперь. После всего. – Я говорил с врачом. Тебя скоро уже в плату переведут. Будешь вместе с дочкой. В этот момент замечаю, что медсестра пришла с Марусей, которую я беру на руки, а Полина вся напрягается еще сильнее. – Дочкой? – Да. У нас девочка родилась. Спасибо за дочь, вот, посмотри на нее. Подношу ребенка к Полине, но она отворачивается, и меня обдает каким-то адским холодом. – Нет… это не мой ребенок! Чужой! У нас мальчик. Принесите моего мальчика! Маруся начинает пищать, а я стою как вкопанный и не знаю, что сказать. Медсестра тоже охренела, и я просто…. у меня нет, сука, слов. – Полин, девочка. Девочка у нас. Ты родила девочку. Пробую еще раз поднести к ней ребенка, но Полина лишь мотает головой. Не берет, даже не хочет взглянуть на крошку. – Нет! Вы хотели сына. Я знаю, что я справилась и родила сына! Ведь так?! Дайте посмотреть на моего сыночка, пожалуйста! Саша, хотя бы раз. – У нас дочь, Полин. В глазах Поли какой-то адский страх, и она даже не смотрит в сторону ребенка, которого я передаю медсестре. Ее бледные пальцы дрожат, а по лицу быстро начинают катиться слезы. Что я наделал? Я ее так напугал, что она ребенка теперь не признает. На руки его не взяла, даже не посмотрела. – Зачем вы мне это говорите? Саша, вы просто уже забрали сыночка? – Это наш ребенок! Эта девочка. Возьми ее на руки. Полин, посмотри, какая она хорошая. Приложи к груди. Попробуй ее покормить. Она голодная. – Нет! Не хочу! Не хочу я! Уберите этого ребенка от меня! Он не мой! Охреневший, я просто выхожу из реанимации. Марусю кладут в люльку в палате, я сажусь рядом на кровать. Голодный ребенок снова начинает кричать, а я опускаю лицо в ладони. Это пиздец. Нет у меня другого слова.