Глава 47

– Сука! Один миг, и цепкие руки перестают меня душить подушкой. Эту тень от меня буквально отбрасывают, и я делаю вдох. Впервые за последнюю минуту. Они дерутся в полутьме, я вскрикиваю от ужаса, а еще слышу детский плач. – Маша! Вскакиваю с кровати и подбегаю к малышке, хватаю ее на руки и прижимаю к себе, видя, как они бьют друг друга. Как звери, разбивая окно, снося все на своем пути. – Поля, беги! Это Саша и кто-то второй. Тот, кто меня душил. У него был чужой запах. Не его, не Александра, я бы поняла это сразу. Маша кричит у меня в руках, а я с места сдвинуться не могу. Я вижу, как Сашу повалили на пол. Умом понимаю, что должна со всех ног бежать и уносить отсюда дочь, но я словно окаменела. Я кладу Машеньку в кроватку и достаю пистолет из шкафчика. Тот самый, который дал мне Саша. Я совершенно не умею стрелять, оружие ходуном ходит в ладонях, но думать нет времени. Кое-как прицеливаюсь и делаю выстрел в тень. Маша начинает плакать громче, и я вижу, как они перестают драться, один падает. Это тот, который на нас напал, так? Так же? Александр медленно поднимается и выходит на свет, тогда как я прихожу в ужас, видя, что это не он, это Эдик, а значит, я убила… Я убила Сашу. *** – О боже… – Иди сюда, сука! – Саша! Я кричу со всей дури, но Князь не встает, тогда как этот Эдик идет прямо на меня. – Вы живой… Александр тогда вас не убил. – Как видишь, краля. Пизда тебе и отродью твоему теперь уж точно. Эдик наступает на меня, я закрываю Машу собой, держа в руках пистолет. – Не подходите! Саша! Саша! О боже… – Что ты трясешься? Прикончила зверя своего. Давно надо было. Лучше бы ты под меня легла тогда. Больше было бы толку. Дай сюда! Эдик с силой толкает меня, вырывает оружие из рук, и я падаю, подползаю к кроватке дочери. От ужаса спазмы подкатывают к горлу, и я быстро достаю ингалятор. – Лучше бы Князь вас и правда тогда тигру скормил! Он вас пожалел, а вы его предали! – Ну-ну. Давай без драм, и каждый получит, что хочет. Ты сама сдохнешь. Будет выглядеть так, будто ты убила своего мужа и сама решила от горя удавиться. О ребенке позабочусь. Так уж и быть. Органы нынче дорогие, – Эдик говорит это вкрадчиво и при этом довольно усмехается. – Я думала, что хуже Князя нет, но я ошиблась! Он вас на куски порежет, если Машу тронете. Не меня. Если дочь его обидите! – Какой Князь? Этот? – кивает на лежащего на полу Сашу. – Посмотри, он даже не дышит. Ты убила своего мужа, Поленька. Ты же этого хотела? – Нет… Пожалуйста! Пытаюсь встать, но он не дает. – Лежать! Ни шагу, девочка. Ни шагу. В его руке оружие, Маша начинает громко плакать, и я не знаю, что делать! Саша не шевелится. Совсем, тогда как у меня картинка складывается, и я понимаю, что Эдик тут не просто так. – Те аллергические цветы в больнице… И папка с анализами. Это были вы! Каждый раз. Вы меня хотели убить! Все время! – Ты очень живучая, Полинка. Вечно Князь носился с тобой как с писаной торбой. Ты уже десять раз должна была сдохнуть, как и его первая жена, да вот только он не давал. Всегда рядом был. Караулил тебя, как цветочек аленький. Иди сюда, мышка. Ко мне, больно не будет. Я все сделаю красиво. Эдик наступает, а после достает какой-то маленький флакончик и выливает его содержимое на клочок ткани. Он готовился. Он пришел меня убить! – А-а-а! Эдик с легкостью прижимает эту ткань к моему рту. Какой-то едкий запах. Цитрус. Концентрированное аромамасло – это хуже яда для меня, и оно действует мгновенно, вызывая острый приступ. Очень быстро, практически за секунду, спазм сжимает горло, и я начинаю задыхаться. Я падаю на пол, видя, что Саша так и не двигается, а Эдик наклоняется ко мне, выдирая из моей руки ингалятор. – Чш… все хорошо, девочка. Закрывай глаза. Засыпай, – шепчет Эдик, встает и подходит к кроватке Машеньки, берет ее на руки, прижимая к себе. Я хочу встать, но не могу. Мне плохо, приступ очень острый. В нос забился этот чертов запах цитруса, и, кажется, это конец. Боже, я не смогла. Не смогла защитить Машу, и еще я не успела сказать Александру о том, что не сержусь на него больше. Я ничего не успела. Ошалело хватаю ртом воздух, чувствуя, как немеют руки. Зачем я выстрелила? Я ведь не хотела в Сашу стрелять. Даже после всего я не хотела его ранить. Я хотела его защитить.