Глава 46

Мы практически не общаемся с Александром следующие две недели. Я все боюсь, что он придет ко мне и заявит супружеские права, но он не входит и ночует у себя в кабинете. Я лежу в постели и уснуть не могу. Уже два ночи, Машенька рядом в кроватке. Все это время я думаю, что было бы, если бы Князь знал правду изначально. А если бы правда так и не вскрылась? Хотя какое это уже имеет знание. Александр любит дочь, хоть я думала, что он будет холоден с ней, но нет. Каждый день он заходит, что-то приносит, берет ее на руки. Я же почему-то затихаю в его присутствии, вспоминая, как он обходился со мной в начале нашего знакомства. Сколько боли я глотнула по его вине, хотя, с другой стороны, он просто сильно любит свою семью. Ту, первую. Свою жену и сына. Не поступила бы я так же на его месте? Я не знаю. Мне страшно представить себя на его месте. Наверное, я просто сошла бы с ума, я бы не выдержала такую потерю, которую вынес Александр. Он сказал мне выкинуть кольцо. После того разговора я и правда сорвала обручальное с пальца, но выкинуть не смогла. Не стала. Сначала казалось, что оковы это, но на самом деле Саша ни разу не сделал мне больно с момента, как узнал правду. Да и до того уже столько месяцев мы практически жили как муж и жена. Не обижал он уже меня, хоть тогда еще и думал, что я дочь его врага. Почему? Я не знаю и еще ловлю себя на мысли, что мне плохо спать одной. Я привыкла, что Саша рядом в постели и я всегда могу лечь с ним, могу погреться, и совру, если скажу, что мне не нравилось так делать. Нравилось. В такие моменты мне особенно казалось, что Александр меня пусть и не любит, но и не ненавидит больше. Ведь нельзя ненавидеть, когда он укрывал меня одеялом или когда учил плавать. Когда мы в саду гуляли, когда Саша гладил меня по щеке и вытирал мои слезы на операционном столе. Делал бы он так, если бы все еще ненавидел… Да? Нет? Я не знаю, так же как и того, что теперь будет. У нас брак на бумаге, я жена только по фамилии. Мы не делим постель, но у нас общий ребенок, и я до сих пор толком не знаю, как Александр ко мне относится, есть ли у него еще ненависть ко мне? А у меня к нему? Что вообще я чувствую сейчас? Растерянность, обиду, боль, сожаление о том, что все так, но не ненависть. Скорее, я больше боюсь его теперь, я боюсь, что Саша может сделать мне больно и забрать ребенка, и я правда не знаю, как мы будем жить вместе. Без любви. Ее ведь нет и не было между нами никогда, одна лишь ненависть, не так ли? Я лежу в кровати, когда слышу какой-то шорох, но испугаться не успеваю, потому что в следующий миг дверь распахивается и я вижу в ней тень. Высокую и огромную. Эта тень нависает надо мной, и я успеваю только закричать, прежде чем она давит на меня сверху подушкой, напрочь лишая возможности вдохнуть. *** Я стою напротив могилы жены и сына. В лицо дует холодный ветер, и я не знаю, что сказать, но чувствую, что должен. Этот камень в груди уже столько лет давит на меня, делает больно, и эта боль… она превратила меня в кого-то, кем я никогда не был. Чудовище – так меня Полина называет, и, наверное, она права. Я ведь и правда Чудовище. Я стал им после потери семьи. Опускаюсь на колени. Зарываюсь руками в холодную землю. Лучше бы я тут лежал, а не они. – Я не уберег тебя, любимая, не уберег Макара. Тебе жить и жить еще. Это я должен был тогда умереть. Вместо вас. Я должен был… погибнуть там, но чтобы вы жили! Я хотел мести. Влада, я нашел дочь того, кто вас убил! Я так думал, я был в этом уверен. Она родила ребенка. От меня. Девочку. Такую крошечную. Ты спросишь, как я мог? Я не знаю. Мне так сильно не хватало вас! Тебя и сына. Я мечтал вернуть все как было, но я ошибся. Я наказывал ни в чем не повинную девушку. Прости меня, любимая. Прости меня, сынок. Я буду помнить вас с Макаром всегда, но я должен защитить их! Они нуждаются во мне. Кладу букет цветов на могилу. Вытираю мокрое лицо. Я всегда боялся ошибок, но в итоге делал их одну за другой. Страшные вещи, которым нет прощения, и я сдохну теперь с этим жить. Одну семью не уберег, а вторую… второй я просто не достоин. Я не спал в эту ночь. Уже две недели прошло. Полина притихла, а я курю и даже не чувствую запаха дыма. Как онемел, окаменел весь. Приду на пять минут к ним, Машу на руках подержу, вдохну ее запах, и приходится валить. Чтобы не напрягать Полину, чтобы она не смотрела на меня ТАК своими глазищами. Вина? Стыд, сожаление? Нет. Это что-то страшное и пожирающее меня изнутри. Я не могу спать. Кажется, я скоро сдохну. Я не могу сосредоточиться, но и поговорить с Полиной нормально у меня тоже не выходит. Она тупо шарахается от меня, от былой нежности не осталось и следа, она больше к себе не подпускает как раньше. Дал недавно ей ствол. Чтобы был при ней. Ей так будет спокойнее, и мне тоже. Не только от врагов. От себя самого. Чтоб не боялась. Если я только дернусь в ее сторону, чтоб сразу пристрелила. Мне самому так лучше. Боже, как же я устал. Смертельно. Кажется, словно на моей спине непомерный груз и я все тащу, тащу его, а гора не уменьшается. Становится лишь хуже, тяжелее и сложнее. И я взбираюсь на эту гору босыми ногами по гвоздям и не могу остановиться. Да и не заслужил я. Такую, как Полина, просто не заслужил, чистую и нежную. Ранимую. Я подрываюсь от какого-то шороха. Словно писк или короткий крик. В доме всегда тихо, и я не прикрываю дверь кабинета. Я слышу каждый раз, когда Маша плачет, вот только сейчас она плачет не так…. Открыв дверь спальни, я охреневаю, потому что вижу какого-то черта, который стоит у кровати и душит Полину подушкой.