Глава 11. Тысяча на тысячу

Магия бушевала в теле Анны, требуя выхода, всплеска. Ее было слишком много, Анна не справлялась с нею — шутка ли, мощь целой семьи?! Собираемая из поколения в поколения, веками служащая Королю…

Девушка металась на руках Короля, покуда он нес ее — а ей казалось, что она плывет по белым мягким облакам. Свет, льющийся на ее лицо, проникающий под неплотно прикрытые веки, казался ей нежным утренним рассветом, когда земля прикрыта первым выпавшим снегом.

Он опустил ее на постель, в те самые белые облака, пахнущие свежестью и первым снегом, коснулся пылающего лба. Анна застонала, пытаясь приподняться, но он снова уложил ее, почти насильно, отвел от разгоряченного лица волосы.

Его пальцы пробежали по ее груди, распуская рядок мелких круглых пуговок, и Анна вздохнула полнее, чувствуя, как ей стало легче и свободнее.

— Но ведь мы договаривались, — простонала Анна, чувствуя, как Король освобождает ее от платья и неспешно раздевается сам, — что это произойдет ночью…

Она стыдливо прикрылась, хотя эта застенчивость была слишком запоздалой. Влад уже рассмотрел ее всю, попробовал на вкус яркие вершинки грудей, вдохнул карамельный аромат ее молочно-белой кожи, языком обвел треугольничек меж ее ног, выглядящий удивительно невинным и трогательным.

— Уже ночь, — произнес Король. Он поднялся — спешно, порывисто, спеша покончить с их ненужным спором, — и задернул плотные портьеры, белый снежный свет погас, бархатную таинственную темноту лизнули лепестки золотого пламени множества свечей. — Я так хочу.

Его ладони снова скользили по ее горящему телу, чуткие пальцы ловили биение пульса и Анна почти вскрикивала, когда его пальцы ласково обрисовывали округлость ее груди, живота. Он усмирял пассами и легкими тонкими прикосновениями магию, разливающуюся по крови девушки, Анна со стоном выгибалась, следуя за его рукой, стоило ему только отнять пальцы от ее горячего тела. Незамысловатая ласка была прекрасна, непередаваемо прекрасна, усиленная многократно магическим воздействием. Каждый новый символ, выведенный пальцами Короля на бархатной коже девушки, загорался огнем, Анна заходилась в стонах, сквозь опущенные ресницы глядя, как золотые буквы заклятий расцветают огненными цветами на ее острых сосках, на подрагивающем животе, на бедрах. Это было так чувствительно, что когда пальцы Короля коварно скользнули меж ее ног, девушка уже была горяча и мокра…

Его движения завораживали Анну, и отчего-то ей показалось, что сейчас все случится впервые, словно не было той странной и страстной ночи, когда Король овладел ею с помощью Заклятия Тысячи Любовников. Лежа рядом, обнаженные, они ласкали, поглаживали друг друга, стараясь привыкнуть к такому неожиданно мирному соседству, обрести абсолютное доверие, за которым последует наслаждение от близости друг с другом.

Тогда она вынуждена была притворяться равнодушной и должна была не отвечать на ласки, что бы ни случилось. Сейчас же ей хотелось ответить; неумело и пылко, стыдливо и взволнованно, так, как отвечают невесты на поцелуи своих женихов. Пальцы Короля нежно обвели ее губы, тоже вычерчивая какой-то загадочный символ, и Анна почувствовала на них магический поцелуй, изощренный и ласковый, от которого желание бурной волной прокатилось по ее венам.

— Нет, — задыхаясь, шептала она, ладонью отерев губы, словно освобождая их от заклятий, — нет! Я хочу, чтоб ты сам… сам поцеловал меня. Только ты!

Король мягко коснулся ее щеки, повернул к себе ее личико с пылающими щеками. Его губы коснулись ее горячих губ, его прохладное дыхание смешалось с ее дыханием, а язык обласкал ее язык так интимно, что Анна со стоном подтянула к груди колени, словно стараясь спрятаться, закрыться в раковину от непривычных ей ощущений, которые были слишком откровенны. Но Влад не позволил ей отвернуться и спрятаться; страсть уже овладела им, передалась от Анны, которая словно пылала в магическом огне. Целуя ее податливые губы еще и еще, лаская их нежную сладость, овладевая девушкой языком в рот, он навалился на нее всем телом, прижимаясь и вздрагивая, будто стараясь укрыться от разрушительной страсти. Устроившись меж ее покорно разведенных ног, он потерся — неспешно, вкрадчиво, — животом о ее живот, его вздрагивающий член коснулся ее лона и крепко прижался к нему. Рука Анны скользнула по его напряженной спине — и внезапно цапнула острыми ногтями, оставляя отметины хищно и властно.

— Мой! — шепнула девушка, ощущая на себе тяжесть его тела, силу его мышц под своими ладонями, такое древнее и почти животное ощущение.

Заклятье вступало в силу; Анна уже чувствовала знакомые магические прикосновения, покрывающие ее тело сотнями поцелуев, магические руки уже оглаживали ее, сводя с ума ощущениями. Ей казалось, что множество влюбленных мужчин дарят ей свою ласку и страсть, пробуют ее на вкус упругими языками, шире заводят ее ноги, стискивая мягкие бедра, чтобы добраться до самых нежных, самых чувствительных местечек языком, исцеловать все ягодицы, покусывая самые округлые и аппетитные места, коснуться языком темного пятнышка ануса.

Король целовал и целовал ее, глуша стоны и всхлипы, девушка извивалась под ним, сгорая от нетерпения. Невидимые магические языки вылизывали ее — неспешно, словно дразня, поглаживая и спереди, и сзади, и Анна едва не скулила, чувствуя, как ее стремительно намокающая дырочка наливается жаром желания. Девушка пыталась смолкнуть, перетерпеть, но коварное заклятье снова обманывало ее разум, погружая ее в беспомощность и ей казалось, что она связана по рукам и ногам и вынуждена терпеть бессовестные ласки, которые будут длиться бесконечно и измучают ее до потери всех чувств разом.

— Возьми меня! — выкрикнула она, сгорая от стыда от своего бесстыдства, когда ей показалось, что сам разум ее воспламеняется. Ощущения между ног были так натуральны, что Анна даже постаралась оттолкнуть Влада и глянуть, что происходит у нее меж ног, что так чувствительно теребит ее клитор — до неуемного жжения, отчего даже ее руки начинали трястись мелкой дрожью, а сама она вытягивалась под мужчиной в струнку, жалобно постанывая. Развязка все не наступала — а ведь Анне казалось, что беспощадная ласка, измучившая ее, длится уже очень, очень долго. — Возьми!

Ответом ей был негромкий смешок; Влад куснул ее за мочу пылающего от стыда ушка и приподнялся над нею на локте, заглядывая в ее лицо.

— Что ты сказала?

Ее просьба, вымученная, выстраданная, сорвавшаяся с ее губ как крик о помощи, тоже возбуждала его. Анна металась под ним, словно в бреду, и он слушал снова и снова, как она повторяет, словно заклятье одно лишь только слово «возьми». О, как сладок его вкус! Как невыносимо сладко слышать это из тех самых строгих губ, которые раз за разом отвечали ему отказом! Девушка пылала желанием; ее неприязнь и отвращение к нему растворились в могучем потоке магии, рвущей ее изнутри, и осталось лишь одно желание: любить.

Он нажал членом совсем легко, осторожно на истекающую соком дырочку, но Анна испытала такое облегчение, что не нашла в себе силы скрывать его. Легкое проникновение — и член Короля снова покинул ее тело, дразнясь, отчего Анна едва не зарыдала, сгорая от все нарастающего возбуждения. Жар объял ее все, магические ласки казались ей все настойчивее и жаднее, словно ее нагую привязали к столбу, и она не в силах сопротивляться магическим голодным губам, нацеловывающим ее плоть почти до боли.

— Возьми, — шепнула Анна, разводя колени шире. Ее лицо пылало от стыда, но она уже не могла терпеть. Ей приходилось упрашивать Короля погасить нестерпимый пожар желания в ее теле, и ему нравились ее откровенные просьбы.

— Птичка моя перестала быть строптивой?

Влад направил своей член в ее пылающее лоно, чуть двинул бедрами, и девушка вскрикнула, вся подавшись вперед, потому что удовольствие переполнило ее, и она кончила от одного движения в ее теле. Ее словно холодной водой окатили, смыв мгновенно напряжение и жар, у Анны перехватило дыхание, и она вцепилась в плечи мужчины ногтями, содрогаясь от каждого касания его тела к своему — распаленному, раздразненному.

— Тише, тише, — Влад со смехом сжал ее бьющееся в экстазе тело, прижимаясь бедрами все сильнее, продлевая ее удовольствие.

— Не могу больше, — шептала Анна почти в полуобмороке, содрогаясь и чувствуя, что пытка продолжается, что вылизывающий ее язык никуда не делся, как бы она не крутила задом, стараясь избавиться от острого ощущения. — Не могу…

— Девочка моя, — ответил Влад, толкаясь в ее тело так сильно, что наслаждение Анну выгнуло гибкой лозой, она закричала — беспомощно, почти умоляюще, — но он безжалостно перехватил ее руки и завел их у нее над головой, всматриваясь в ее лицо, на котором выписывались ее чувства — усталость, пресыщенность и беспомощность. — Но ведь мы только начали.

— О, нет…

Безжалостные толчки в ее тело заставили Анну плотно сжать губы, чтобы справиться с потоком чрезмерного удовольствия, от которого ей все сильнее хотелось кричать. Движения Влада были сильные, наслаждение пронзало девушку, словно яркие молнии, она заходилась в стонах, балансируя на самой грани, и почти рыдала, когда Влад останавливался в тот момент, когда ослепительные вспышки оргазма уже начинали вспыхивать перед ее глазами.

— Ну, пожалуйста, — молила она, и его язык вылизывал эти мольбы, наслаждаясь вкусом звенящих в ее голосе слез. — Прошу…

Но Влад, похоже, решил измучить ее, отомстить за каждый миг своего томительного ожидания. Он подхватывает ее под ягодицы, вжимается в ее тело и толкается глубже, сильнее, отчего голос Анны срывается почти в вой, она сама движется навстречу мужчине, а колени ее трясутся от напряжения.

— Негодяйка, — жарко шепчет он, целуя ее постанывающий ротик. — Мучительница.

Жар желания снова овладевает Анной; она слышит, как от возбуждения стучит в ее висках, и этот стук складывается в символы, которые она тайно чертит на его мокром от пота плече, когда Влад забывается на минутку и освобождает ее руки.

Ноготки ее оставляют на его коже красноватые следы, и Влад неожиданно вздрагивает, очутившись точно в такой же ловушке, в которую до сих пор загонял Анну.

Сотни мелких иголочек словно впились в его кровь, впрыскивая в его кровь невиданное доселе наслаждение, такое яркое, что он, ослепленный, замер, застонав громко и почти жалобно. Его член набух от прилившей крови так, то, казалось, еще немного — и кожа лопнет.

— Что ты сделала?.. — весь дрожа, с трудом выговорил он. Он не мог даже смотреть в глаза Анне, содрогаясь от чрезмерно острых ощущений, когда остро отточенное лезвие удовольствия вылизывало уздечку на его члене, ласкало разбухшую головку.

— Отведай собственной пилюли, — прошептала Анна мстительно, чуть двинув бедрами, отчего нависший над нею мужчина ахнул и навалился на нее. — Что, никто тебе не делал… так?

— Никто, — ответил Влад, переводя дух.

Ему казалось, что каждое ее движение, каждый трепет ее узкого лона приносит ему удовольствия раз в десять больше, почти на грани страдания, и это было одновременно мучительно и маняще настолько, что отказаться от ласки он не мог, и с ужасом принимал каждое движение женщины под ним, которая взяла ситуацию в свои руки. Оттолкнув его, Анна оседлала Короля, сжала его бедра своими и несмело, неуверенно двинулась, лаская его член сама. Наградой ей был протяжный стон Короля, его полная беспомощность и покорность.

— Теперь твоя очередь просить меня, — безжалостно шепнула Анна, двигаясь все смелее, все увереннее, с удовольствием наблюдая, как от ее беспощадной ласки мечется Влад, сжимая ее бедра почти до синяков. — Остановиться?

На его вздрагивающем животе, вдоль дорожки курчавых волос, она вывела несколько символов, и снова двинулась, словно опробовав новое оружие, и Влад почти вскрикнул, дрожа под нею.

— Продолжить? — спросила она, коварно сжимая его член в себе.

— Нет! — хрипло выкрикнул он, подавшись вперед и почти насильно заставляя ее двигаться. — Продолжай…

Он поднялся, снова прильнул к ее губам, дрожа от магической ласки точно так же, как она.

— Это магия в тебе говорит, — шепнул горячо, слыша, как часто бьется ее сердце и принимая ее ласки, оглаживая ладонями ее извивающуюся спинку, — или ты сама такая бесстыжая?

— Не все ли равно? — ответила Анна. — Сейчас — не все ли равно?

— Все равно, — согласился Влад.

Продолжая терзать друг друга магией, сходя с ума от перевозбуждения, они ласкали и любили друг друга, как никого до этого мига, погружаясь в безумие желания.