Глава 13. Бражник и Королева

Лукреция слышала все — и как Бражник за пеленой тумана настиг Врага, и как атаковал его, и… как кричала Бьянка.

Бросив коня, Лукреция со всех ног кинулась на шум боя, то и дело натыкаясь на стволы деревьев, возникающие из белесого тумана внезапно, и спотыкаясь о каждый камешек. Но туман обманывал, запутывал девушку; каждый раз ей казалось, что она уже близка к цели, и каждый раз, останавливаясь и прислушиваясь, она понимала, что бой идет совершенно в другом месте, а она заплутала среди редких деревьев как в самом глухом лесу.

Под утро, когда забрезжил рассвет, стало чуть теплее и первые солнечные лучи растопили меловую муть тумана, измученная, продрогшая Лукреция наконец огляделась по сторонам и поняла где находится. Волшебный обман Бражника увел ее совсем в другую сторону от места, где случился бой и где была Бьянка. Лукреция горько раскаивалась в том, что заставила сестру участвовать в своей афере, и, спеша под иву, рассчитывала найти под нею бездыханное тело Белой из Рода Воронов.

Лукреция прекрасно знала, на кого на самом деле охотится Бражник, а потому твердо была уверена, что Бьянку он не тронет. К чему ему Белая Ворона, если его интересует только… Двуглавый Ворон?

На это и был ее расчет — свести Королеву и Бражника. О Королеве поговаривают странные вещи; в столице было достаточно ясновидцев, чтобы те смогли рассмотреть в своих хрустальных шарах нечто такое, что заставило кого-то из них произнести в испуге это слово: Двуглавый. Лукреция краем уха слышала о том, что Королева должна была быть немой и безумной, а она говорила, и еще как! Не означает ли это, что кто-то чужой занял ее тело?

Наверняка она была хитрой Двуглавой! Этот демон тем и опасен, что прячется там, откуда подвоха не ждешь. Смотришь в глаза человеку, веришь ему, а это уже вовсе не тот человек, которого ты знаешь всю жизнь. Это уже Враг! И он выслушивает все твои секреты, все тайны и мысли, чтоб потом пойти и предать…

Вот о чем думала Лукреция, вот на что рассчитывала. Вот от какой беды хотела защитить Короля — точнее, этой благой целью она оправдывала свое желание, чтоб Бражник напал на Королеву. Ведь что-то с ней не так? Авось, он ошибется и примет ее за Двуглавого!

А вот о том, что Двуглавый может напасть на Бьянку, Лукреция как-то не подумала.

Кто же знал, что древняя легенда — это вовсе не страшная сказка и не вымысел? Откуда могла знать Лукреция, что тот, о ком и говорить-то нельзя, существует не только в старых книгах, которые читают лишь Королевские Мучители?! Да и кто мог предположить, что этот демон вздумает поохотиться в саду именно сегодня ночью, когда Лукреция и Бьянка вздумали провернуть свое дельце?!

Спотыкаясь и подвывая, Лукреция со всех ног неслась к иве. Вот уже и знакомые очертания кроны, вот смятая трава под деревом… И нет на ней Бьянки. Вот ива; вот серый валун возле нее. Вот берег пруда, вот светлая дорожка, залита кровью, а Бьянки… Нет! В ужасе Лукреция оббежала пару раз подряд полянку, высматривая хоть след, оставленный сестрой — но не было ничего. Неужто Двуглавый забрал ее?! Лукреция зарыдала от страха и раскаяния. О нет, ей не жаль было сестры; точнее, не так уж сильно жаль, чтобы из-за ее исчезновения впадать в отчаяние. Просто родство со слугами Двуглавого… а что, если и за это Королевские Мучители наказывают?!

А потом дунул ветер, взъерошив траву, и Лукреция увидела то, что повергло ее в еще больший ужас: белое перышко, испачканное в крови. Да только, видно, кровь эта была не Бьянки. Словно острая стрела, пронзало это перышко клочок тонкого, кремово-серого шелка, пестрого, как крылья ночного мотылька…

— С Бражником билась Бьянка?!..

Не веря глазам своим, Лукреция подняла осторожно перо и осмотрел его. Вне всякого сомнения, это было перо ее сестры — и вне всякого сомнения Бражник был серьезно ранен! Кровь, пролившаяся на траву, свидетельствовать о том, что Бражник-то живой. Не призрак и не дух, не тайное волшебство и не наложенное заклятие, а живой человек… Вот же шутка! И ранен… Выходит, что… Бьянкой?

— Такая невинная, — задумчиво произнесла Лукреция, вертя в руках перо. — Такая чистая, белая… Неужто ты — Двуглавый?! О-о, дорогая сестрица! Как кстати мы решили пошалить! Глупая, невежественная, легкомысленная Бьянка… Даже Двуглавому Ворону нельзя быть таким беспечным!

Лукреция недобро посмеивалась и качала головой, поражаюсь коварству Врага. Собственная сестра!.. Первой мыслью Лукреции было тут же откинуть белоснежное перо прочь, словно оно жгло ей руки, и бежать, выкрикивая защитные заклятья. Двуглавый Ворон — это работа для Королевских Ловцов и Мучителей, не для лекарей! Но поразмыслив немного, Лукреция решила Бьянку не выдавать.

— Что же, — промолвил она, наконец. — Пока посмотрим… Уж я придумаю, как укротить тебя, хитрый Двуглавый!

Меж тем совсем расцвело, и Лукреция вспомнила, зачем она тут: она же хотела Королеву отдать на растерзание Бражнику! Значит, скоро та придет сюда, если, конечно, не изменит маршрут прогулки… Недолго думая, Лукреция поспешила спрятаться в той самой иве, на которую ночью взлетела Бьянка, потому что уже слышала поступь Королевы, шуршание травы под шлейфом ее черного платья и видела сверкание короны на ее голове.

"Не нужно, чтобы меня видели здесь, — решила Лукреция, — если вдруг выяснится, что Бьянка на этом самом месте убила Бражника. А то все ее грехи повесят на меня!"

Меж тем Королева появилась на дорожке; она шла неспешно, чуть улыбаясь собственным мыслям, и Лукреция гневно прикусила губу чтоб не расплакаться, понимая, что могло вызвать эту ясную улыбку.

Любовь.

Любовь Короля.

Та самая любовь и нежность, которые проклятая Королева отняла у нее, у Лукреции! Девушка едва смогла удержать себя от того, чтоб спрыгнуть на спину Королеве, повалить ее лицом в песок и удавить ее же собственной черной косой!

А Королева, поравнявшись с огромным серым валуном, с удивлением застыла на месте, и Лукреция совершенно не понимала, что так удивляет Королеву, что такого занятного она разглядела на серой крапчатой поверхности. И лишь когда та склонилась над камнем и тронула его, Лукреция поняла, в чем дело.

От прикосновения поверхность камня ожила, задвигалась, встопорщилась мелкими острыми уголками — и вдруг разрушилась, взлетев в небо тысячами мохнатых ночных мотыльков. А под ними обнаружился лежащий на траве белоснежный конь, и его всадник, прижавшийся к теплом боку.

Бабочки скрывали притаившегося раненого Бражника до тех пор, пока Королева не потревожила их. Теперь же он был обнаружен. Любопытная Лукреция вытянула шею, стараясь как следует рассмотреть Бражника, который поднялся с земли и церемонно поклонился испуганной Королеве.

Ах, как он был необычен и хорош собой! Лукреция даже невольно пожалела, что не она сейчас стоит перед таинственным Доорном Короля.

Длинные светло-русые волосы, чуть вьющиеся, как тающий на солнце туман. Открытое лицо с тонкими благородным чертами. Невероятной голубизны глаза — словно они никогда не видели зла и ужаса этого мира. Бражник был молод, красив, строен и высок, и даже его ранение не помешало ему галантно раскланяться с Королевой, отбросив полу своего серого плаща.

— Кто вы такой? — удивилась Королева. — Что вы делаете в королевском саду?

Впрочем, этого вопроса она могла бы и не задавать; прежде, чем слов соскользнули с ее губ, она уже знала, кто этот человек. Так Короли узнают своих вассалов; так Вороны чувствуют своих Доорнов — словно часть себя.

Этот странный человек, так непохожий на Ворона, однако ж принадлежал Королю. И связь его с короной была намного сильнее, чем вассальная клятва. Из поколения в поколение мужчины его рода с такими вот светлыми, остановившимися глазами надевали серый плащ, назывались Бражниками и служили Королю своим уникальным даром.

— Вашему Величеству не стоит меня бояться, — мягко ответил Бражник. — Я — верный слуга Короля, страж его замка.

— Я вижу, вы ранены, — с тревогой заметила Королева, осматривая плечо Бражника. Одежда его потемнела от крови, рука висела как плеть, но он лишь отмахнулся.

— Ранение не такое уж опасное, — ответил он. — Я скоро поправлюсь. А вот моему верному другу пришлось хуже.

Он указал на белоснежного коня. Тот лежал на боку, чуть подрагивая шкурой. Белая шерсть его была перепачкана кровью, от острых перьев Бьянки на боку были глубокие раны, словно хищное животное ударило коня лапой с выпущенными когтями.

— Но это можно было зашить, — сказала Королева. — Стоило только призвать на помощь своих Доорнов…

Бражник улыбнулся, отчего его молодое лицо сделалось еще красивее, и ответил:

— Но я не Ворон. Я Бражник. А Бражникам Доорны не положены.

Королева нахмурилась; остановившийся взгляд его голубых глаз не нравился ей, как и его манера говорить с нею — чуть снисходительно, как с маленькой глупой девочкой. Однако она смолчала, ничего не сказала; опустившись на колени рядом с раненым животным, она призвала Доорна-охотника и жестом указала ему на ранение. Призрак тотчас вооружился загнутой, как крючок, иглой и вдел в игольное ушко дымную черную нить. Королева осторожно положила ладони на дрожащее от боли животное, соединяя края раны, и ее Доорн приступил к работе, ловко накалывая белоснежную шкуру призрачной иглой.

— От кого же вы защищает нас? — спросила Королева. — Кто напал на вас этой ночью?

Бражник, поглаживая морду своего коня, помолчал немного, размышляя, стоит ли раскрываться Королеве, и это рассердило ее еще больше.

— Разве у слуг могут быть секреты от своей Королевы? — немного резко спросила она, требуя у Бражника ответа тотчас же.

— Конечно, могут, — серьезно ответил Бражник. — Если я скажу, что стерегу замок от демонов, вы напугаетесь? Если скажу, что один из них напал на меня ночью — и оказался чересчур силен, — будете ли вы чувствовать себя в безопасности, как и прежде?

Королева испуганно вскинула на него взгляд.

— Демон?! — переспросил она. — Что за демон?!

Бражник рассеянно пожал плечами.

— Двуглавый Ворон, — безжизненным голосом ответил он. — Признаться, я сплоховал. Демон заговорил со мной ласковым девичьим голосом, таким красивым, что на миг мне стало жаль его убивать. И этим промедленьем он и воспользовался. От его заклятий порвалась моя сеть и он улетел, на прощание изранив нас обоих.

Бражник ласково коснулся шеи своего скакун и тот отозвался тихим фырканием.

Лукреция, подслушивающая за этим разговором, обмерла. Сейчас Бражник выдаст Бьянку Королеве! И за нею тотчас явятся Королевские Мучители! А уж они умеют развязывать языки… Бьянка признается во всем — и в сегодняшней попытке покушения на Королеву в том числе. А это значит, что и Лукреция не поздоровится.

— А что за женщина носит в своей душе демона?! — тревожно спросила Королева.

Бражник подал плечами.

— К сожалению, я не знаю этого, — с горечью ответил он. — Я ведь слеп; мои глаза — это мой верный конь. Я вижу то, что видит он или то, к чему сам прикасаюсь. А девица сидела высоко, он ее не рассмотрел, и я не дотянулся.

— Слепой Доорн! — с досадой воскликнула Королева. — Неужто зрячий не может защищать Короля?!

— Наверняка может, да только вместе со слепотой я получил и уникальный дар. Я, может, и слеп, — заметил Бражник. — Но зато я вижу истину. Твою корону, Королева, и мерзость Двуглавого я разгляжу и слепым. Слепота — это мое оружие.

— Как это — оружие?

— Двуглавый может прятаться в любом; в невинном ребенке. В дряхлом старике. В самой прекрасной и соблазнительной женщине. И всех их я не вижу. Я вижу только мерзость Двуглавого, а значит, ни жалость, ни почтительность, ни страсть не могут остановить моего удара. Понимаете? Кто сможет ударить плачущего ребенка? Или юную девушку? Какое черствое сердце надо иметь! А ведь секунда промедления, всего лишь миг жалости к Двуглавому может обернуться смертью…

Лукреция недовольно завозилась в ветвях; когда опасность отступила, накатилась ревность. Сверху ей показалось, что Бражник слишком уж красиво улыбается Королеве — а та слишком стесняется, пряча глаза от его невидящего взгляда.

«Замужем за Королем, — с горечью подумала Лукреция, — и флиртует с другим! Какова плутовка! Как она смеет украдкой рассматривать Бражника?! Как она смеет улыбаться ему так сладко, словно хочет очаровать?! Как смеет она касаться его — это чужой мужчина! О-о-о, Королю очень не понравится, если он узнает, что его Королева проводит время с другим! Королю это о-о-очень не понравится! Всем известно, что он ревнив. И к тому же слишком грозен в гневе. Давай, красотка! Пофлиртуй еще! Помяучь юноше комплиментов, скажи хот словцо, а уж я найду, как вывернуть его перед Королем!»

Но Королева и не думала кокетничать с Бражником. Когда ее Доорн закончил работу и испарился, Бражник снова накрыл своего коня покрывалом из живых мотыльков, скрывая того от посторонних глаз.

— Я могу попросить вас об одной вещи? — спросил Бражник, когда Королева поднялась с колен и отряхнула свое платье. — Не говорите никому, что я… ранен. Вообще никому не говорите, что видели меня. Эта весть не придаст Королю уверенности в завтрашнем дне, а он должен быть сильным.

На лице подслушивающей Лукреции расцвела поистине адская усмешка.

«О да-а-а, — подумала она с наслаждением. — Секретики! Секретики от Короля! Он так не любит, когда от него что-то срывают, и так не любит, когда ему лгут!»

Королева пожала плечами.

— Мне не хочется скрывать от Короля что-либо вообще, — ответила она, но Бражник упрямо тряхнул головой:

— Никто не должен знать, что в замке есть Двуглавый — и что я слишком слаб. Не только у Короля есть слуги — есть и такие, кто был бы не прочь поклониться Двуглавому. Нельзя допустить, чтоб они подняли головы; нельзя подарить им даже тени надежды. Поэтому молчите, молчите, пока я не поправлюсь!

— Я обещаю вам это.

«Да ты сама, своими руками отдаешь Короля мне, глупая Ворона! — Лукреция так и покатилась со смеху, зажимая рот ладонями. — Королеве нельзя обещать такие вещи чужим мужчинам! О-о-о, как это не понравится Королю!»

— И еще: нужен кто-то, кто заменит меня. Кто-то, кто будет создавать видимость, что я охраняю замок. Это важно.

Королева задумчиво склонила голову.

— Я подумаю над этим, — ответила она, и Лукреция, зловеще клекоча, всплеснула крыльями и сорвалась с ветвей дерева.